— Возможно, закон Раппапорт был довольно строг, — склонил голову, соглашаясь с её доводами Марволо, — но в итоге в Америке почти нет слабых волшебников.
— Я, знаете, тоже ходила в обычную школу, Марволо, — усмехнулась Алиса. — У нас там был такой предмет как биология, одним из её разделов является генетика. Вам знаком такой термин?
— Не приходилось слышать.
— Это наука, которая изучает скрещивание внутри одного вида и скрещивание разных видов, — пояснила Алиса. — Ричард уже упомянул «дикий овёс», из которого появляется какая-то часть магглорождённых, слабых волшебников, которые потенциально, путём брачных связей, смогут вырастить свой род или семью. Иначе магов будет слишком мало. Да, они будут сильней, чем сейчас в среднем, но в какой-то момент наступит вырождение. Разные магические болезни, родовые проклятья и прочее повлияют на потомство, и в итоге может произойти вымирание вида. Так что заимствование генного материала у немагов способствует появлению новых поколений волшебников, которые будут чисты в плане накопленных болезней и проклятий. Мы жили в Санта-Барбаре, это далековато от Нью-Йорка, но я слышала, что, несмотря на размеры США, магов там гораздо меньше, чем в Британии, и почти вся магическая жизнь сосредоточена в одном городе.
— Хотите сказать, что они были вынуждены отменить закон Раппапорт? — приподнял бровь Марволо.
— Я не сильна в политике, может, и так, — пожала плечами Алиса. — Несмотря на то, что генетика наука условно немагическая, её законы никто не отменит. Мы с Ричардом и детьми чистокровные волшебники, но совершенно спокойно живём на два мира и не чураемся немагов. В конце концов, для меня более дико закрываться от большого мира в крохотной клетушке и отрицать то, что он предлагает. Мы не нарушаем Статут, но общение с неволшебниками даёт многое. Очень обширную художественную литературу на любой вкус, кино, музеи, интересные приспособления, технику. Да хотя бы сдерживание магии и понимание её ценности.
— Интересное мнение, — задумчиво протянул Марволо. — Мне бы хотелось узнать подробней про эту науку.
— Думаю, в Британской библиотеке есть все материалы, которые исчерпывающе освещают данный вопрос, — пожала плечами Алиса.
— Видите, Элис, у всего есть последствия, — тут же нашёлся Марволо, — и бездумный отказ от традиций может тоже привести к чему угодно. Если бы наши оппоненты действовали путём дискуссий и обсуждений, но они работают иными методами…
— Какими же? — спросил Ричард.
— Например, если вы помните, в шестьдесят девятом был организован марш в поддержку прав сквибов, который вызвал волнения среди магического населения. Почти всегда сквибы рождаются в старых чистокровных семьях… Сейчас, после ваших слов о генетике, Элис, я думаю, что это неспроста.
— Да, я знаю, от сквибов отказываются, — перебил Ричард. — Как и вы, я знаю очень много об этой милой традиции волшебников. Так сказать, почувствовал на своей шкуре.
Алиса вздохнула, тема отказа от него родителями всё ещё оставалась больной для супруга. Хотя они знали причины такой «традиции» — невозможность маленькому сквибу выжить в повышенном магическом поле родовых домов, маноров и замков. Магия делала что-то вроде «отбраковки», и маленькие сквибы либо умирали в возрасте около восьми лет, либо «отрезались от Рода» и устраивались в обычном мире.
— И вы бы предпочли умереть в детстве? — спросил Марволо. — Потому что, на мой взгляд, в итоге у вас всё неплохо сложилось, — он красноречиво оглядел гостиную.
— Нет, я всем доволен, — откинулся на спинку кресла Ричард, — хотя и странно с этими протестами… Ведь по большей части сквибы не часть волшебного мира и проживают отдельно. Не все даже в курсе собственного статуса.
— Согласись, мучиться всю жизнь тем, что тебя бросила магическая семья, и не быть полноценным магом, это здорово бьёт по самолюбию, милый, — коснулась его руки Алиса. — А так, в обычном мире сквибы имеют гораздо больше бонусов: удачливость, долголетие, развитую интуицию, выглядят моложе сверстников.
— Никто статистику не составлял, но на самом деле знающих о волшебном мире сквибов не так и много, — кивнул Марволо. — Это не значит, что семьи за ними не присматривают каким-то образом. Или что они были нелюбимыми детьми. Поверьте, жить в приюте гораздо хуже, чем у приёмных родителей, которые в вас души не чают. После того марша за права сквибов не удивительно, что общественность всколыхнулась: инициатором были магглорождённые, ничего не знающие об этой больной теме для волшебников. А тут такое порицание и крики, что они выбрасывают детей чуть ли не на помойку. Как будто эти дети у кого-то лишние.
— Но зато какой общественный резонанс это вызвало, с учётом того, что в волшебном мире не так уж и много старых волшебных семей, которые столкнулись с такой проблемой. Это выставило их в очень плохом свете.
— Вы совершенно правы, — согласился Марволо с Ричардом. — Ваш случай, в общем-то, уникален. Вы редкостный везунчик.
— С этим трудно спорить, — прищурилась Алиса, ощутив, как её амулет на муже слегка завибрировал. Кажется, Марволо хотел прочесть, о чём подумал и вспомнил Ричард, изменив свой статус со сквиба до полноценного волшебника. В своих ментальных способностях инкуб, похоже, никогда не сомневался, но на этот раз его ждало разочарование. Взгляд, который Марволо бросил на неё, был весьма уважительным, и она усмехнулась, показывая, что заметила эту попытку, чем сильно его удивила и озадачила. Ну, кое-кто «неотразимый» сам же сказал, что они «родственники».
Всё это время, пока они разговаривали, Фенрир Грейбек сидел рядом с Марволо и молчал. Впрочем, не отказавшись отдать Северусу пару волосков «для эксперимента».
— Элис, всё готово, — заглянула в гостиную миссис Джонсон. — Я ухожу.
— Спасибо, Маргарет, — кивнула Алиса. — Господа, пять часов. По старинной традиции, — она улыбнулась Марволо, выделяя интонацией «традицию», — пора пить чай.
* * *
— А ваши дети к нам присоединятся? — спросил Марволо, когда они разместились в столовой.
— Кажется, они хотели засесть в лаборатории до ужина, — переглянувшись с мужем, ответила Алиса.
