Алиса приняла соломоново решение в этом году рассказать и подготовить почву, а уже в следующем припрячь нынешних шестикурсников-пятикурсников, чтобы разнообразили школьный досуг.

— Мам, — отвлёк её Северус. — Встретимся в школе.

— Пока, мам, — махнула рукой Пенелопа.

— Да, конечно, хорошей поездки, — кивнула Алиса. Она увидела Оливию Фоули, которая тоже провожала детей, а заметив её, помахала рукой.

— Привет, посидим в кафе? — подошла к ней Алиса.

«Хогвартс-экспресс» шумно запыхтел и после пронзительного гудка отправился в сторону Шотландии.

— Давай, у меня в кои-то веки выходной, — кивнула Оливия. — Аппарируем?

— Нет, прогуляемся, тут не так далеко, а погода замечательная, — Алиса взяла свояченицу под руку и… из неё вышибло воздух резким видением.

Вокруг словно стало на пару градусов холодней.

— Элис? Что с тобой? Тебе плохо? — удивилась Оливия, вглядываясь в её лицо.

— Я… Нет… — Алиса выдохнула, пытаясь понять, что и когда произойдёт.

Стоящую за плечом смерть было трудно с чем-то перепутать.

— Тебе надо в больницу, что-то не так, Элис! — переполошилась Оливия и сама взяла Алису за руку.

На этот раз видение было чётче, Алиса снова увидела яркую вспышку, но перед этим… как будто Оливия была не одна и сначала что-то услышала, потом увидела, а после умерла сама. А вот окружающий вид… точно эта же самая вокзальная арка, словно Оливия умрёт на этом самом месте. И рядом с ней… Кажется, стоял её муж Гектор.

Что они могли делать на вокзале вдвоём?

Ах да, скорее всего, ждали Флетчера и Пиппина, чтобы совершить парную аппарацию… Значит…

— Всё в порядке. Просто минутная слабость, — отстранилась Алиса. — Может, солнышко сегодня слишком жаркое и голову напекло.

— Вот, — ей наколдовали стакан с водой. — Попей.

В ближайшем кафе Алиса хотела использовать воздействие и расспросить Оливию о жизни, присматриваясь к её ауре. Осторожно поинтересоваться, не было ли в семье Фоули каких-то происшествий, неприятностей, угроз, внезапных врагов или странных случаев. Предречённая смерть носила явный насильственный характер. Они заказали чай с пирожными, и только Алиса примерилась, чтобы половчее приложить разговорчивостью, как Оливия спросила:

— А почему ты не отправила детей камином?

— Ну, в Хогвартс, как выяснилось, очень сложно попасть без предварительной договорённости с директором Дамблдором, а у меня уроки только завтра вечером. Мы с Ричардом решили, пусть дети прокатятся и пообщаются со сверстниками.

— А-а… Просто мне показалось, что Дамблдор в тебе души не чает, он тебя так хвалил. Я полагала, он даст разрешение на переправку детей.

— Когда и где он успел меня хвалить? — удивилась Алиса.

— Совсем недавно, — ответила Оливия. — Он заглядывал к нам на работу, когда был в Министерстве по своим делам. Знаешь эту его старческую манеру, распивать чаи и о чём-то то ли намекать, то ли ходить вокруг да около. В итоге он опять завёл обычный разговор про политику, что следовало бы поддерживать магглорождённых, что Пиппин у нас учится на Гриффиндоре, а там большинство из таких, и ты такая молодец — обучаешь чистокровок маггловедению. Мы пример должны с тебя и твоей семьи брать, только я так и не поняла какой. Зачем-то расспрашивал про запрещённые амулеты, непонятно на что намекал.

— Запрещённые амулеты? — зацепилась Алиса.

— Да, начал пространно рассуждать, что многие амулеты запрещены, но вот у нас они есть, на то мы и Отдел Тайн. Про студентов что-то начал, что вдруг у них может оказаться что-то запрещённое, что тогда делать. Я так и не поняла, к чему это он распространялся. Сказала, что если ситуация возникнет, то передать запрещённые амулеты, ингредиенты и прочее представителям Аврората, а мы такими вещами напрямую не занимаемся.

— По идее, школа должна защищать студентов, — Алиса сделала вид, что раздумывает над гипотетической ситуацией. — Можно просто конфисковать…

— Ну или так, — пожала плечами Оливия. — Не знаю вообще, зачем он это спрашивал. Сам вообще-то в Визенгамоте место судьи имеет, законы должен знать. За несовершеннолетних родители или опекуны отвечают. В общем, это не в нашей юрисдикции… Но вообще-то, насколько я знаю, хранение ещё не преступление, вот использование, это да. А так, может, кто-то хранит вещь бабули как память и знать не знает, что такие вещицы недавно в реестры запрещённого внесли. Я ему так и сказала.

Алиса выдохнула: вот, оказывается, как. Дамблдор изнамекался, а Фоули даже не поняли, что это про Пиппина и хроноворот. Значит, пропажу не обнаружили. Да и, как она сама предполагала, родители до последнего не будут верить, что их роднуля-сынуля сделал что-то такое нехорошее из ряда вон.

Несколько раз по жизни она уже сталкивалась с яростными отрицаниями родителей чад, что «вы всё врёте, мой сыночек на такое не способен!».

Собственно, именно поэтому она и не хотела обращаться к Фоули с подозрениями и намёками. Знала, что будет бесполезно. Пиппин хотя и считался «озорником» и «шалуном», но типа безобидным и знающим берега.

— Что? Использование? — спохватилась она, обдумав то, что сказала Оливия.

— Ага, — свояченица надкусила пирожное. — Иначе нас всех за хранение особо опасных артефактов надо было бы наказывать. А для использования или проверки отдельные распоряжения дают и кучу бумажек подписывают, так что все законно. После того случая с Руквудом, который к вам в дом полез, всё стало ещё строже. Ну, а если студент привёз в школу что-то, так преподаватели и деканы на что? В смысле, там же самое безопасное место в Британии! Я читала в отчётах, что часть чар безопасности перекидывается на учителей. Хотя ты, наверное, подписывала только временный годовой контракт как приходящий преподаватель?