— Наверное, их можно купить на Диагон-аллее в Лондоне, — предположил Северус, — но… мама говорила, что у волшебников свои деньги, так что… наверное, поэтому она пообещала, что когда я вырасту, она отдаст мне свою палочку.

— Что, прям реально свои деньги? — вздёрнула бровь Элис. — Не фунты и не доллары?

— Галлеоны, сикли и кнаты, — кивнул Северус. — Это монеты, золотые, серебряные и бронзовые… У меня есть несколько кнатов и один сикль.

— Покажи, — потребовала Элис, а когда Северус всё же принёс, в какой-то мере опасаясь, что его «сокровища» заберут, Элис лишь присвистнула, со странным отсутствующим взглядом рассматривая серебрушку сикля. — Вот что я тебе скажу, друг мой, это нифига не просто деньги. Это артефакты. Тут столько всего наворочено, даже в мелкой. Хотела бы я посмотреть на золотой. Как его, «галлеон»?

— Да, — Северус получил обратно магические деньги и был доволен, что Элис у него их не забрала.

— Жаль, не дублоны с пиастрами, — хмыкнула она. — Там защита стоит и отвод глаз, обычный человек твои кнаты с сиклями даже не увидит. Это же как надо заморочиться, чтобы сделать собственные деньги? Да ещё такие… Интересно, сколько они в фунтах стоят и как выглядит обменник. Или что, обменять нельзя?

— Я не знаю… — пожал плечами Северус, — но… родители Лили обычные ма… люди, они про галлеоны тоже не знают, но палочку как-то Лили должны купить, так что для таких, как они, наверное, деньги меняют.

— А ты соображаешь, — похвалила его Элис и протянула нож. — Картошку поможешь почистить?

Пока они вместе сделали что-то вроде тушёного картофеля с мясной консервой, Тобиас растопил титан и ушёл в ванную.

— Рубашки и носки постираю, пока вода греется, — буркнул он, и скоро из-за дверей затарахтела стиральная машина.

Картошка приготовилась и пахла на всю кухню просто восхитительно. Как выяснилось, Элис умела классно готовить. К ним присоединился и Тобиас, который сначала напрягал Северуса, не привыкшего есть с отцом за одним столом, как и вообще к каким-либо семейным обедам или ужинам, но тот вроде вёл себя тихо, иногда поглядывая на Элис почти расфокусированным взглядом, и Северус успокоился.

Он подумал, что Элис заколдовала Тобиаса, чтобы тот на неё не нападал и вёл себя прилично. Северус и сам очень хотел, чтобы мама так сделала, ведь она говорила, что волшебница, да и Тобиас часто звал её «ведьмой», но почему-то не заколдовывала, не делала так, чтобы отец не пил и не дрался. У Элис не было палочки, но она точно была волшебницей, очень странной, но всё же сильной, если смогла так легко разобраться.

* * *

— Как ты смотришь на то, чтобы подстричься? — спросила Элис в ванной, когда титан согрелся. — А то патлы у тебя какие-то не пацанские, к тому же только грязь цепляют, — она осмотрела его голову и хмыкнула: — Ладно, хоть вшей у тебя нет. Ну что, как насчёт стрижки?

— Не знаю… — Северус по привычке вжал голову в плечи. — Мама говорила, что сила в волосах…

Элис фыркнула, а потом и вовсе зашлась смехом.

— Сила — она в Ньютонах, — и снова захихикала. — Да не ссы ты так. По молодости я матери в парикмахерской помогала, подрабатывала. Так что с ножницами обращаться умею. А что касается силы, в волосах, конечно, имеется часть ауры, это, как и кровь, неплохая составляющая всяких амулетов и приворотов, но магическая сила там не хранится. Она по большей части в сердце, мозге, вообще во внутренних органах, а у тебя так и вовсе пока лишь непонятно что зарождается. Так что с тебя не убудет.

Северус вздохнул, кивнул и через миг услышал характерные пощёлкивания. По шее на расстеленный на полу разворот «Дейли Телеграф» соскальзывали чёрные пряди, словно последние напоминания о прошлой жизни, к которой не было возврата.

Часть 1. Глава 4. Волшебство

Когда стало понятно, что всё непонятно, Алиса решила не спешить. Да и куда спешить, если даже она и была в этом мире, то родится лишь через пять лет. И то, всё с этой «Изнанкой» было неладно. Совсем не ясно, что там с регистрацией и как далеко можно зайти в воздействии на обычных людей, а также подпитке силой. Это пока ты тише воды, ниже травы, тебя никто не замечает, а стоит пару раз переступить черту, как об этом тут же пронюхают и набегут «силы Света» с криками «всем выйти из Сумрака!».

В Москве жило несколько тысяч Иных, но, с учётом того, что такие люди теоретически бессмертны и очень многим было и сто, и двести, и триста лет, а кто-то помнил и то, как эту самую Москву строили, по сути, прирост «магического населения» был минимальным. А убыток в девяноста случаях из ста не по естественным причинам. В основном дуэли, убийства, войны, казни за серьёзные провинности. Или, как с Игорем — добровольное развоплощение, хотя таким страдали в основном лишь Светлые.

Алисе незадолго до смерти исполнилось двадцать пять, Иные нашли её рано, чтобы кое-чему понемногу обучать, но к Инициации она была готова только к пятнадцати годам. В ту неделю отец слёг с инфарктом в свои тридцать семь. Настроения это не прибавляло, и она конечно же стала Тёмной. Но за те десять лет, в которые она обрела силу, Дневной Дозор пополнился всего лишь на нескольких юных вампиров и парочку оборотней, которые, в отличие от всех остальных, могли инициировать своих родственников и детей, и пятёрку магов и ведьм шестого-седьмого уровней.

Найти неинициированного Иного настоящая удача. Найти будущего Иного сильней седьмого уровня — удача вдвойне, а привести его в Дозор, то есть склонить при Инициации на сторону своей силы — личная похвала начальства и шикарная годовая премия. Порой борьба за каждую душу разворачивалась такая, что делалось немного жутко.

И вот что было странно. В «Истории Хогвартса» говорилось о том, что какую-то несчастную тысячу лет назад жили-были четверо крутых магов и они основали школу чародейства для местных. А потом… умерли. Да Завулону было две тысячи лет! И он ещё не самый старый Иной. Живёт, не кашляет, молодых любовниц как перчатки меняет, помогая быстрей «прокачаться». В книжке перечислялись ещё куча директоров и всяких учёных профессоров школы, их достижения и даты жизни и смерти! Смерти! По всему выходило, что местные «волшебники» жили максимум лет до трёхсот. И похоже, что Северус был прав насчёт того, что здесь существовали настоящие волшебные семьи, передающие дар из поколения в поколение. Среди директоров и списков профессоров встречались одинаковые фамилии с разными именами. Получалось, что местные каким-то образом разменяли своё долгожительство на возможность передавать силу детям и последующим поколениям.