Посмотри на себя, мальчик с глазами ангела и волосами невинного дитя. Ты давно уже не ребенок, которому прощались убийства. Ты — монстр, каких свет не видывал, но которых свет заслуживает. И сегодня, а может быть, завтра (время уже не имеет никакого значения) ты убьешь ту, с которой притворялся, будто она тебе дорога.

Хватит лгать и поверь в новую сказку, мальчик — мрачную. Ты монстр, а она, твоя чёрная муза, никогда не вернется обратно. Скоро ты отправишь её туда, откуда не возвращаются.

========== 152. Санса Старк и Рамси Болтон ==========

Не нужно себя обманывать, Санса. Ты никогда, ни одного дня своей жизни не была хорошей. А иначе, почему оборвала дорогую ткань на платьях всех своих кукол, злясь, что у тебя одежда из дешевого джинса и футболки с глупыми девичьими фразами и дурацкими цветочками?

Не нужно себя обманывать, Санса. Ты никогда не умела любить. Иначе зачем подсыпала яд любимице Арьи — белоснежной собаке-волкодаву, а пожалела уже когда было слишком поздно?

Прекрати себе лгать, Санса. Этот парень с улыбкой ребёнка и душой монстра понравился тебе меньше, чем его игрушки. Ты влюбилась в него позже, чем в наркотики, которые он предложил. Ты зависима — и уже не уверена, от него ли, или от ЛСД. А, может быть, от того и другого вместе.

Посмотри на себя, Санса. Твой образ роковой красотки — не более, чем ложь. Такая же, как и абсолютно всё в твоей жизни. Ты красишь губы вызывающе-красной помадой, стоимостью, как половина твоей одежды, чтобы скрыть их мертвенную бледность и пересохшую кожу, которая никогда не станет выглядеть лучше. Ты пользуешься чёрной подводкой из Франции потому, что пытаешься замаскировать следы усталости и наркотического угара. Бесполезно.

Не обманывайся, Санса, довольно. Ты — зависима и поставила на себе крест раньше, чем в твою жизнь нагрянул этот чёртов парень, Рамси Болтон. А, быть может, вообще никогда не хотела жить. Жизнь по законам и правилам, когда за каждым твоим шагом следит общество свиней и неблагодарных тварей — не для тебя. Куда веселее их, эти правила, нарушать. Наконец-то ты нашла того, с кем можно это делать вместе.

Не тешь себя пустыми иллюзиями и напрасными надеждами, Санса. Тебе никогда не выбраться. Ты сама захотела очутиться в этой трясине боли и безнадежности, где только белые дорожки наркотиков, приторный, приевшийся давно алкоголь, и секс ещё дарят эмоции. И то ты знаешь — это тоже совсем ненадолго.

Тебе конец, Санса, и ты выбрала свою смерть куда раньше, чем появился он, Рамси Болтон, парень с улыбкой ангела и душой монстра. О чём ты мечтала, Санса, когда была маленькой глупой девочкой, вспомни. Правильно, детка. Ты хотела ударить мать, чтобы на её коже расцвела кровавая роза. Она всегда бесила тебя своей правильностью и глупым благородством. Ты ненавидела сестру, похожую на глупую птицу, которой лишь бы потрепать кому-нибудь перья, и сводного брата — сошедшего будто со страниц рыцарских романов, которыми мамаша пичкала тебя в юности — идеального, благородного и правильного. Ты потеряла девственность с Теоном, тем, кто воспитывался в твоей семье долгие годы — не от великой любви, а просто потому, что тебе хотелось трахаться и ты была очень, очень, очень голодна. А недавно смотрела на то, как Теон умирает, задыхаясь в агонии отравы, которую твой Рамси влил ему в кровь. Смотрела и думала, что вот он — твой самый сильный оргазм.

Не лги себе, Санса, хватит, довольно. Ты вовсе не милая пташка, а маленький монстр — маленький и когда-то бывший привлекательным. Но ты скоро умрешь. Наркотики не щадят никого. Алкоголь убивает медленно.

Вы оба — больны СПИДом, Санса, никакой ошибки. За всё в этой жизни приходится платить. Наступил ваш черед расплатиться за пьяные вечеринки, когда оба спали с тем, с кем пожелаете.

Пошло всё к чёрту, Санса. Когда всё станет совсем плохо, ты убьешь его. Или он тебя, как пойдёт. Как судьба распорядиться. Кто-то из вас обязательно осуществит заветную мечту — выпить кровь любимого человека, облизать нож, который вонзит в сердце возлюбленного, чтобы навсегда запомнить его вкус.

Давай ты перестанешь себе лгать, Санса, чтобы оправдать, что ты не настолько ужасна и в тебе еще теплится добро и милосердие. Это будешь ты. Рамси совсем вялый и уже почти ничего не желает. Скоро ты отнимешь его жизнь и запятнаешь язык его кровью.

А потом, возможно, покончишь со своей.

Не лги себе, Санса. Это то, чего ты всегда хотела — бесчинствовать и в итоге решить самой, как уйти. Это то, чего ты заслуживаешь. Как чудовище. Как любой монстр.

Закрой глаза, Санса, и начни обратный отчет до своего последнего преступления.

Д е с я т ь

Д е в я т ь

В о с е м ь

С е м ь…

Ш е с т ь…

П я т ь…

Скоро конец, Санса. Прими его достойно

(хотя ты никогда не знала, что такое достоинство)

========== 153. “Клуб 27” ==========

Сегодня горячо, как никогда, а ведь ещё публика не пришла, мать ее. Наверняка, когда посетители придут, они разорвут их всех на части по очереди. В вечности должен быть покой, но нихуя.

Нормальные люди (ну, в смысле, долбаёбы, считающие себя нормальными) уверены, что жизнь — это такая херня, где всё нужно делать правильно. В смысле, родился — выучился — создал семью — появились дети, потом внуки — счастливая смерть под всхлипывания родни — никому не интересная личность после смерти.

Чёрта с два. Никакого смысла от нормальной жизни. Правда, музыку тоже иногда хочется послать куда-подальше, но парочка волшебных приходов способна всё исправить со скоростью, необходимой для щелчка пальцев.

— Молодец, Джими, чувак, — хлопнув по правой руке (она всё равно бесполезна, потеряй он её, потери не заметит, а левой будет делать всё то же, что и всегда), — улыбается женщина с пышной гривой волос, детской улыбкой и сигаретой в зубах, — снова подожжешь гитару сегодня?

— А как же, — улыбка приобретает черты лукавости, струны сегодня нежно стонут под пальцами, — жаль, что она не сгорит. Круто смотреть на пылающие вещи. А еще на то, как у остальных глаза круглые как гребанные блюдца, — а где Джим, мать его?

— С Пем, конечно, — женщина вдыхает сигарету с такой жадностью как некоторые люди — нормальные люди — кислород, в котором здесь уже нет надобности, — планируют таки покорять Париж.

— А Роб где? — продолжает допрос гитарист, дразня струны. — Опять развлекается с какой-нибудь деткой?

— Горбатого, знаешь ли, даже могила не исправляет, — губы дамы снова рисуют лукавство, она ухмыляется, но по-доброму, — мне, кажись, нужно поцеловать свою главную любовь. Без приходов жизнь — такая ерунда.

Гитарист со всей дури бьет гитару об стол. Целыми остаются и гитара, и стол. Здесь уже нет разрушений. Ни в каком виде. Хотя разрушать — это очень весело, когда ты при этом создаёшь.

— У меня нет ровно никакого желания играть одному, — бурчит гитарист, — мне что, блять, больше всех нужно чертей развлекать?

— А ты что, — уставший, худой блондин, который давно уже позабыл о существовании расчески, спускается по лестнице вниз, — никогда не представлял зрителей на фестивалях в образе чертей?

— Нет.

— Зря. Это офигенно весело.

— Не сомневаюсь.

Гитарист тут же схвачен в плен холодных пальцев. На его шее остались следы, и они не сходят. Впрочем, эти следы его не волнуют ни капли. Они — маленькая капелька в море других следов по. Всему телу.

— Сомневаешься, — сердито блестя глазами, хрипит его обидчик (который, конечно, обидчиком не является), — я тебе, мать твою, башку прострелю. Я умею.

Дама с пышными дредами и сигаретой в зубах протягивает своему раздражительному другу крохотный белый пакетик.

— Введи и успокойся, чувак. Вам сегодня ещё играть вместе.

— Да ты прямо как Большой брат, детка, — дверь открывается, он входит с гитарой, большой кудрявый бог, которому здесь поклоняется дьявол, как и им всем — своим детям. Дьявол — их чёртов фанат.

Он целует её, отняв сигарету и глубоко затянувшись.