- Когда там твой товарищ приезжает?
- Где-то через недельку, а что такое?
- Да ничего, проставиться ему я должен, - Эл несколько удивился такой формулировке, но тактично не стал развивать тему.
- У нас здесь все, Славь? – она кивнула.
- Да, все. Пойдем дальше, Сем, - после чего мы попрощались с Элом.
На полпути к выходу она бросила ему через плечо с укором:
- Ты хотя бы пошел и проветрился немного! – я не мог не съязвить в этой ситуации и подхватил:
- Хотя бы до библиотеки Эл. Мы, кстати, скоро туда пойдем, Жене привет передать?
- Да нет, то есть да, то есть я ведь уже виделся с ней сегодня, - бедный парень стал наливаться краской, кажется я переборщил.
- Успокойся, сам передашь. Бывай! - я махнул ему на прощанье рукой и захлопнул не поддающуюся дверь. Надо будет как-нибудь смазать тут петли, а то мелкие могут подумать, что кружки закрыты. Хм, кажется теперь понимаю, почему он ее не смазывает. Вот, хитрец!
Солнце резало после полумрака мастерской глаза. В небе перекликались птицы, а деревья шуршали кронами в такт нежным прикосновениям ветра. Как же тут легко дышалось!
- Теперь в какую сторону?
- Пойдем к Лене.
Почему мы сразу не наведались в библиотеку я ума не приложу, ведь она находилась рядом с медпунктом, но продумывание логистики сейчас было не на моих плечах, так что будем считать, что дела расположены в порядке приоритета.
Мы шли и непринужденно болтали, словно в последний раз виделись буквально пару дней назад. Какое-то странное чувство легкости, но оно вызывало у меня двоякие ощущения. С одной стороны, ведь так все и должно быть. Просто и легко, когда люди подходят друг к другу на всех уровнях. Когда можно не видеть человека годами, но все равно знать, чем он живет и дышит. Но, с другой стороны, как-то это все быстро и сумбурно.
Очень человечно, быть обескураженным, свалившимся на голову счастьем. Спрашивается, что мне еще нужно? Голубое небо над головой, теплое лето и любимая, идущая рядом и рассказывающая о различных перипетиях лагерной жизни.
- … и вот она вешает стенгазету, а там, - она на пару секунд замолчала.
- Сема ты тут? – ее слова вернули меня на бренную землю.
- Конечно же тут, что там дальше с газетой было?
- Опять ты улетел куда-то, - она кажется к этому уже привыкла, а затем улыбаясь продолжила, - в следующий раз бери меня с собой
- Договорились, - как хорошо, когда понимаешь кого-то с полуслова.
К библиотеке вела мощеная дорожка из плотно уложенных друг к другу, квадратных, бетонных плит. Все идеально подогнано, нигде не проседает. Сама библиотека тоже выглядело хорошо. Небольшое одноэтажное здание с шиферной крышей и откосом в одну сторону. Крайне просто и при этом отлично вписывается в общий ландшафт. Вспоминая мой родной город становится обидно, неужели так сложно укладывать нормальные дороги, которые не пойдут трещинам после первой зимы, строить здания по гостам, а не под смету и откат, относиться к людям по-человечески, а не как к скоту? А черт с этим бардаком, пусть теперь разбираются сами. Я открыл дверь, галантно пропуская Славю вовнутрь:
- Привет Жень, Лена у себя?
- Привет Славь, у себя, - слегка заспанный голосом ответила библиотекарша, поднимая голову с книги, но как только в ее поле зрения попала моя фигура она сразу же насторожилась, сонную негу сняло, словно рукой. Сперва у нее был вид словно она увидела приведение, но спустя несколько мгновений в меня выжидающе уперся взгляд ее желтых глаз.
- Салют Жень, - я ответил ей улыбкой и прямым взглядом.
- Ага давно не виделись, - после этого она опять уставилась в свою книгу, старательно делая вид, что меня тут нет.
Да уж ну и черт с тобой Жужелица, я тоже не сильно рад снова тебя увидеть. Что в ней только Электроник нашел?
Внутри библиотека была, библиотекой? С тремя длинными стеллажами книг, уходящими к светлым окнам, заливающим помещение солнечным светом, который играл витающими в воздухе крупицами знаний. С воздухом, наполненным тем самым неповторимым запахом старых книг, а также свежеотпечатанных газет и только что написанных медовой краской плакатов для стенгазет. С красными знаменами, с бюстом Ильича, с яркими плакатами. Место, где строится будущий фундамент общества. Место куда приходят сквозь века мудрецы дней прошедших, а затем сходя призраками со страниц, шепчут на ухо свои сакральные знания, стоя за спинами юношей и девушек, которым уготована судьба продолжить нести их эстафету дальше. Эстафету познания.
Признаться честно, мне не довелось слишком уж много времени провести в подобного рода учреждениях, потому что большую часть информации я получал исключительно с экранов различных дисплеев, как широкоформатных, так и не очень. Также был в моей жизни период, который я провел в затхлых архивах, вдыхая пыль времен, которая сгорала в моих легких, разогретых до красна пылающей надеждой, где-то под солнечным сплетением. Ведомый жгучим желанием, как слепая ищейка, которой все-таки удалось ухватить след, как не чувствующий жара мотылек, летящий на встречу своей погибели. В любом случае, ни мониторы, ни те хранилища истории дней, минувших ни в какое сравнение с данным местом, не шли. Так что можно с уверенностью сказать, что я никогда не видел настоящих библиотек, только когда-то давно в школе, но это был уже излет. Излет мира, которому оказались не нужны знания, который решил направить абсолютно все чувства в перегонный куб, где их старательно смешивали с фекалиями, чтобы потом с экранов заливать это месиво прямиком в головы людям. Как и следовало ожидать, наиболее тонкие материи пошли в него стройными рядами томиков русских классиков, античных философов и немецких поэтов в первую очередь. Прости дорогой Фауст, прости дорогой придворный шут, но твоя песнь здесь больше не актуальна. Люди уже давным-давно погибли здесь душами за металл. Вернее…
Вернее, они погибли там. Здесь еще не все потеряно.
- Сем, пора на посадку, – из оцепенения вязких мыслей меня вырвало нежное прикосновение, кажется я уже секунд тридцать стою напротив, висящего на стеллаже плаката.
“Книга – учитель, близкий товарищ и друг!” – гласили выведенные белой краской буквы.
- Уже захожу на курс, просто воспоминания нахлынули, - она на меня недоверчиво взглянула
- Что-то не верится, что ты проводил в библиотеках много времени Сем, чтобы они вызывали такой поток воспоминаний, - недоверчивость сменилась лукавством.
- Так завуалированно меня дураком еще никто не называл, - я беззлобно усмехнулся, а Женя, не отрываясь от страниц прыснула.
- Вечно ты во всем подвох ищешь, пойдем! – она потянула меня за собой к двери ведущей, как несложно было догадаться к обители нашей местной художницы
Петли протяжно скрипнули, и мы вошли в небольшую, светлую комнату, где из мебели был только платяной шкаф, забитый какими-то бумагами, стол, заваленный различным инвентарем, который необходим любому уважающему себя творцу, а также стул и мольберт из-за которого выглядывали хвостики, отдающие в солнечном свете фиолетовым оттенком.
- Привет Лен, не отвлекаю? – в ответ тишина, кажется Лена ее не расслышала, работа поглотила ее всю целиком и полностью.
- Лен, я к тебе ненадолго, нужно текст статей проверить и еще одно объявление добавить, - снова ноль внимания, потом легкое озарение и Лена все-таки произнесла несколько слов растягивая гласные:
- Даа, да, хорошо, - Славя по-доброму махнула рукой и пошла к столу, изучать статьи, видимо она уже привыкла к улетающей в далекие грезы подруге.
Я тихо подошел ближе и встал за спиной у Лены, стенгазета лежала свернутая на столе, а на мольберте у нее была уже своя картина. Она писала вечерний город после дождя. Город так сильно похожий на Питер, утопающий в ярких отблесках разгорающихся на мостовой фонарей, озаряемый сиянием первых звезд и тонущего в заливе солнца. Прекрасно. Только вот что-то было не то, судя по лежащим рядом эскизам Лена все никак не могла подобрать правильный цвет к корпусу линейного корабля, стоящего на рейде. Ей всего лишь нужно добавить к серому совсем чуть-чуть синего, а ниже белой линии кильватера сделать корпус зеленым, а не красным. Я высказал в слух свое предположение, о чем сразу же пожалел.
