- Конечно. Борис Романович, вы что, правда верите, что духовный лидер гражданского общественного движения силой своего обаяния и энтузиазма способна протолкнуть в правительстве хоть что-то серьезное? Думаете, закон принимается на основании письма, пусть даже подписанного сотнями граждан?

- Вы только что уничтожили мою иллюзорную веру в правовое государство, – проворчал Кроль.

- Плюс к этому, во всех комитетах заседают мужчины. Кого они послушают благосклоннее, фигуристую блондинку или когда явимся мы с Ринатом?

- Ну, если в боевом режиме, – картинно потянул слова Кроль.

- Что б уж гарантированно провалить дело, – согласился Кобарин. – А вообще, они смотрят на цифры, а не на того кто их принес. Пока мисс Тиммонс размахивает петициями и напирает на соблюдение гражданских прав, мы уговариваем тех, от кого зависит положительный ответ, деньгами. Вот, взгляните. И особенно на строку ниже. Да-да, там где написано «экономия».

- Максим, вас лучше не слушать. Вы так изворачиваете факты, что создается впечатление, что ОЗК это ваш отдел пиара и рекламы. Или мы их бухгалтерия.

- Увы. Как вы и сказали, энергию мисс Тиммонс бы в мирных целях. Защита прав- это хорошо, но о бюджете государства она и не задумывается. Типичная позиция потребителя – на доброе дело деньги всегда должны быть выделены. Налоги-то ОЗК не платит, подобная деятельность свободна от налогообложения, зато требует на свое дело по максимуму. Поэтому ее инициативы встречают с такой неохотой. Простой расчет показывает, что одного воспитанника Центра содержат налогами трех-четырех работающих. Хорошо, что ОЗК этот вопрос обходит. Налоги на новую больницу или армию общественность принимает как неизбежное зло. Когда задумается, что компенсации государства выделяются из их налогов, сочувствующих резко убавится.

- Максим! Избавьте меня от этих пафосных речей о человеческой жадности.

Кобарин ухмыльнулся.

- Ринат говорит, что человеку, для успешного изображения чего-то, нужна долгая практика. Вот я и практикуюсь.

- Умный мальчик ваш Ринат.

- Не то слово. Еще бы не был такой инициативный без моего на то разрешения, цены б ему не было. Так вот. Выкуп и переучивание дешевле, чем оплата человеку на опасных профессиях. Руководство МЧС мы три недели уламывали. Они, после армии, самые крупные наши заказчики. И они уже полностью готовы выступить за возобновление производства. А пока – мы успешно пристроим весь наш брак. Не кривитесь. Не вижу смысла использовать красивые слова и метафоры.

- Они, в итоге, самые пострадавшие. И, насколько я понимаю, силовики пришли к тому же выводу, раз вы получили такое приглашение.

- Специфика там особенная. И они больше всех открыты для сотрудничества.

- Неужели ОЗК этого не понимают?

- Почему же не понимают? Но они слишком плохо организованы, чтобы вести работу по всем направлениям. Сейчас они сосредоточены на сборе разумных, их воспитании, реабилитации, питании. Им просто некогда подумать не только о варианте устройства своих выпускников в добрые руки, но и о том, что боевые машины способны на большее, чем быть домохозяйкой или охранником. Рынок сбыта у них не продуман. А у нас есть вы. И все наработки отдела сбыта.

- Мда. А в будущем мы планируем с ними сотрудничать? Кстати, по этой бумаге ОЗК может нагрянуть к нам и по закону изъять всех подопечных нашего Центра. Нам бы тоже подобное разрешение.

Кобарин нахмурился.

- Добьемся. А если ОЗК попробуют воспользоваться правом отобрать у нас киборгов, больше антидексистских вожаков сдерживать мы не будем.

- Где же наша защита? Теракты, взрывы, угрозы сотрудникам продолжаются.

- В том, что совсем истребить мы их не даем. Они – наш щит от общественности и индикатор общественного настроения. И, между прочим, по собственной инициативе. Мы держим количество нападений так, чтобы свободного времени у них оставалось не слишком много.

- А люди, которые там работают? ОЗК же вообще не догадываются о нашем существовании!

- Они все там добровольцы. Знают куда приходят работать и чем рискуют. Не преувеличивайте. Те специалисты, которые нам интересны, о нас уже знают. Некоторые сочувствуют, некоторые колеблются. Никто не будет против, если они к нам переведутся. Потом.

- Меня интересуют не сотрудники ОЗК, а их воспитанники. Им мы могли бы помочь более существенно. С тем же устройством!

- Борис Романович, напоминаю вам, что цель нашей работы не устройство судьбы сотой процента численности киборгов, а возобновление их производства. И массовый выкуп сейчас инициирован не только и не столько для того, чтобы вычислить разумных, сколько для обеспечения запроса МЧС. Поэтому мы выкупаем киборгов у частных владельцев. Попадется разумный – переводим к вам в центр. Остальных перепрошиваем и формируем партию на продажу. Обращаю внимание – качественно и дотошно проверим. Сделаем партию, дадим этот глоток воздуха, и второй раз оказаться без этого воздуха никто не захочет.

- Я знаю, – кисло ответил Борис. – Но все же.

- Думаете, хорошая мысль подкидывать им вакансии? Мне так не кажется. Ринат и Том среди подопечных ОЗК распространяют информацию о возможности профессионального роста. Плюс ваш любимчик Ринат покопался в прошлом некоторых их сотрудников и очень много интересного там нашел.

- Шантаж, – с отвращением произнес Борис.

- Да, – не стал отпираться Кобарин, – но кто не без темного прошлого? Тем более в отношении такого спорного с моральной точки зрения явления как киборги и их использование. Мы все их боимся. А надо чтобы хотели пользоваться и дальше. Вы в курсе кого ОЗК приютили-то?

- Нет.

- Моего бывшего коллегу. Охотник. Он, правда, это ото всех скрывает. Но Ринат его уговорил на сотрудничество.

- Вот с кем я совершенно не имею желания сотрудничать.

- Какие слова! Со мной же сотрудничаете. Я тоже был инспектором. И ничего. А сейчас займемся подготовкой к визиту в объединенный штаб.

Борис промолчал, догадываясь, что Ринат использовал для уговоров шантаж. Наверняка жесткий. Это с живущими в Центре киборгами он был сама забота и терпение. Людей же Ринат не любил и не скрывал этого.

Кроль однажды долго и откровенно разговаривал с ним, и, к своей растерянности понял, что Ринат совсем не дезориентированный ребенок. Что он хорошо понимает происходящее и свою роль в нем, и его это полностью устраивает. Он доволен тем, что Кобарин и вся команда Волкова интересуется только вопросом их реализации и гарантиями того, что не будут совершаться убийства. Больше ничего от людей Ринат не ждал и не хотел.

- У нас договор, – коротко объяснил он Борису.

- С кем?

- С Максимом Сергеевичем и Анатолием Николаевичем.

- О чем?

- Я обеспечиваю гарантию того, что разумные киборги вреда не причиняют, они позволяют мне выбирать способы, которыми я этого добьюсь.

- И ты им веришь? – уточнил Борис.

- Да. Людям выгоднее выполнять условия этого договора, чем ликвидировать последствия его нарушения. Выполнить обязательства со своей стороны я искренне хочу.

- Твои методы очень неоднозначные.

- Ограничений со стороны хозяина нет, – абсолютно спокойно ответил киборг, уверенный в собственной правоте.

Борис сначала с опаской относился к тому, что Ринат провел на территорию центра других киборгов, выживших среди людей. Но на всех встречах присутствовали психологи Центра и отзывы о влиянии гостей на подопечных были только положительные.

А потом Ринат явился в кабинет и прямо спросил нужна ли Борису помощь в текущей операции? Может быть нужно усилить группу адаптации? Так Ринат готов. Располагайте.

Борис потер лоб.

- Как ты узнал?

- Мне ребята верят. Алан пришел за советом. Он не уверен в своих силах. Так и узнал.

- Болтун твой Алан!

- Уточните приказ, Борис Романович, – едва заметно улыбнулся Ринат, – какая мне отводится роль в предстоящем знакомстве Алана с работодателями? Какие проблемы сейчас нужно решить?