– Шпарко, давай аптечку сюда. – Приказал он солдату на БТРе.
Солдат юркнул в люк и через пару секунд вылез в боковую дверь неся в руках коробку с большим красным крестом.
– Так, для начала обработаем ладонь спиртом, чтоб не жгло так а потом дадим тебе от аллергии и намажем чем-нибудь от ожогов. Что-нибудь да поможет. Если вдруг почувствуешь, что начинаешь мутировать попроси товарища добить тебя. – Офицер сам хохотнул своей шутке.
Пока Вадиму перебинтовывали ладонь он во все глаза рассматривал свой трофей. Ветка напоминала листья кипариса, такие же мягкие листочки издалека напоминавшие хвою. Только цвет у них был серо-зеленый и с белесым налетом. Сама ветка не отличалась цветом от листьев. Листья крепились прямо к стволу без ножки, просто выходя из ветки. Первое знакомство с чужим миром оказалось нахальством с его стороны и он сразу получил пощечину.
– Деликатней надо быть. – Произнес он вслух.
– Подумайте дама какая? Может вас под общим наркозом надо было перебинтовать. – Офицер принял сказанное Вадимом на свой счет.
– Простите, это я не вам. – Извинился Вадим.
– А кому? – Офицер подозрительно посмотрел на отца Насти. – Уже началось? Вы слышите голоса в голове?
– Да нет, это я на свои мысли ответил, что не стоило так нахрапом лезть.
– Слава богу! Боль вас отрезвила. Ветку я заберу в штаб. Пусть установят природу вещества которое жжет. Работник теперь из вас, я так понимаю не получится. Но отпускать я вас домой не стану, чтобы у наших ополченцев не было жажды к самострелу. Вашему напарнику дам солдата, а вы уж как-нибудь одной ручкой будете проволоку растягивать.
– Спасибо, товарищ майор.
– Не стоит благодарности. В следующий раз дождитесь листопада и когда вам ветерок принесет опавшие листья.
– Так и поступлю непременно. Красная Армия всегда прирастала мудростью простых офицеров.
– Ну ты мужик и язва. Надо будет контроль за тем деревом взять. Наверняка ему сейчас хуже чем тебе. Прыгай на броню, довезу тебя до своих бойцов.
В военном городке, оставшемся без мужчин происходили следующие события. Военные грузовики подъезжали к продуктовым магазинам, оцеплялись вооруженными солдатами, все продукты грузились на грузовики и увозились на территорию военной части. Части населения городка, в основном мужчинам отлынивавшим от работ, пришла идея немного помародерствовать, пользуясь неразберихой.
Настя видела, как ее знакомого, который уже не первый год шел по скользкому жизненному пути, с разбитой головой погрузили в военный УАЗик и увезли в неизвестном направлении. Видевшие это женщины запричитали.
– Ох, за что это его так! Ничего ведь не сделал! Ну схватил бы бутылку, ну закуски, но зачем же ему голову то разбивать.
Настя была категорически с ними не согласна. Почему ее отец пошел работать, а этот молодой лось спрятался, да еще и воровал.
– Правильно делают военные, а за повторное пусть расстреливают. Если слабину дать каждый начнет жить как ему хочется, а в итоге всем будет плохо. – Женщины посмотрели на Настю с опаской, совершенно не ожидая от молодой девушки подобных комментариев.
– А чего они магазины грабят, пока наши мужики работают? – Противная баба, в модной норковой шапке, одевшая ее в летнюю жару не унималась.
– А чтобы другие не растащили по себе, да не устроили потом спекуляцию. – Выдвинула предположения Настя.
– Будем теперь за подачки работать! – Предположила противная баба, а стоявшие рядом с ней женщины поддержали ее.
– Договоритесь, чтоб вам платали деньгами, они сейчас будут в самом ходу. – Съязвила Настя и поняв что ей ужасно скучно в этом обществе пошла домой.
По дороге снова встретилась агитмашина, приглашавшая женщин в клуб. По земному времени это получалось раннее утро. Здесь же сумерки стали только намечаться.
– Мам, слыхала, теперь военные женщин в клуб приглашают. – Настя зашла в калитку.
Мать кипятила белье, поставив двухведерную кастрюлю на мангал. Из под кастрюли вырывались языки пламени, оставив на эмалированной поверхности закопченные языки.
– Я смотрю ты уже немного приспосабливаешься к новым условиям?
– Куда деваться, пришлось вспомнить молодость. Во сколько у них собрание?
– В шесть утра по нашему.
– Ого, какая рань. Знаешь, Насть, я сейчас и сама замечаю, что все как-то не так. Это точно не учения. Не могли они Солнце замедлить.
– Здорово мам, папа будет рад услышать от тебя такое.
– Их вы, держите мать за дуру вместе с отцом. Чего видела в городке?
– Военные все магазины вычистили и увезли к себе. Коломойца поймали в одном магазине, избили его и увезли тоже куда-то.
– А чего это они магазины чистят? – Мать напряглась, опасаясь остаться без продуктов.
– Я думаю, что на собрании об этом скажут. Скорее всего хотят сделать запас в надежном месте, может карточки введут. Возить продукты нам теперь неоткуда, будут теперь распределять по нормам.
– Слушай Насть, это что же, теперь у нас и голод может случиться?
– Я, мам, откуда знаю. Может пока продукты кончатся мы сможем питаться дарами этого мира.
– Умная ты у меня дочь. Мне даже спокойнее когда ты рядом. А я тут со своими мыслями хотела уже панике поддаваться.
– Ну что ты мамочка, я вся в вас. Давай я лучше тебе помогу.
Женщин не удостоили высокими чинами. На собрании был молодой майор и один гражданский. Полный зал женщин был напоминал потревоженный улей. Майору пришлось несколько раз привлекать к себе внимания.
– Женщины! Женщины успокойтесь и послушайте, что я вам скажу!
С десятой попытки женщины наконец развернулись в сторону сцены.
– Женщины! Как вы заметили, мы оказались в нестандартной ситуации, и в совершенно непонятном месте.
– В *опе! – Крикнули из рядов.
– Это нам еще предстоит узнать. Но речь с вами пойдет о другом. Мы не знаем насколько нас сюда закинуло, поэтому будем исходить из самого мрачного прогноза – навсегда.
Зал недовольно загудел.
– Это нормально дорогие женщины, выбирать худший сценарий, чтобы потом было легче. Так вот, среди нас оказался человек способный выращивать и собирать урожай, так сказать промышленным способом. Это агроном, заехавший в наш городок к друзьям на Новый год. Хотелось сказать по счастливой случайности, но не буду этого делать. Мельников Николай Петрович – вам слово.
Агроном оратором был неважным. Он долго откашливался, мял складки костюма и никак не мог приступить к речи.
– Значит что я хочу сказать. – Начал он наконец. – Семенного материала в вашем городке нет. Пшеницу, рожь и прочие культуры у вас не сеяли, поэтому просьба ко всем, у кого что есть, многие же из вас огородники, подготовить отчет от каждой семьи, у кого сколько и каких семян имеется. Огурцы, помидоры, капуста, в общем все. Может у кого-то имеется зерно, курочек там кормить или гусей. Это тоже нужно указывать.
– Сокрытие семян и самостоятельный высев на своем участке будут караться. – Вставил майор комментарий.
– Это почему, интересно? По какому праву? С какой стати мы должны отдавать свое? – Женщины принялись возмущаться.
– Разуйте глаза бабы. К вам больше не привезут продуктов в магазин. Через неделю вы доедите все что у вас было в холодильнике. Через месяц вы опорожните свои погреба, а потом жрать будет нечего.
– Так вот почему вы все вывезли из магазинов?
– Да, поэтому. Теперь все продукты хранятся на наших складах под вооруженной охраной. Скоро мы проведем перепись и определим суточную норму потребления.
– Мы что, работать за еду будем?
– Вы будете работать за возможность выжить. – Майору надоела эта глупая болтовня. – Значит так, дамы! С сего момента в городе вводится военное положение, власть будет находится в руках военных. И помните за многие вещи придется отвечать. За распространение упаднических слухов, за провокаторство и подстрекательство, за сокрытие того чем нужно будет делиться, или наоборот, за приписку несуществующего иждивенца, например. Простите, что перебил, вам слово.