– Риббентроп, теперь на очереди Польша. Но для этого мне нужна Россия, как гарант безопасности восточной границы. Немедленно пошлите депешу в Москву графу фон Шуленбургу, чтобы тот довел до сведения Сталина желание Германии установить прочные связи с Советами. А сам быстро собрался и на автомобиле отправился в Прагу.
Прибыв в Пражский град, посмотрев королевский дворец, подписав там документ об образовании Богемии и Моравии, затем с самого высокого места в Градчинах возле костела Девы Марии оглядел раскинувшийся внизу старинный город с красными черепичными крышами. Затем Гитлер на самой большой Вацлавской площади принял военный парад частей вермахта и с тем отбыл на «гору».
Пока фюрер в своем имении Бергхоф с нетерпением ожидал звонка из столицы России от Молотова с приглашением имперскому министру иностранных дел посетить Москву, на расстоянии около тысячи девятисот километров на восток, не в самой столице, а в Подмосковье, на даче Сталина под названием «Ближняя», решался вопрос, который так мучил Гитлера. Звонить или нет фюреру Третьего, так называемого вечного, рейха. А самое главное – приглашать или нет имперского министра иностранных дел Германии фон Риббентропа в Москву для переговоров.
Как мы уже знаем, Бергхоф находился в красивейшем месте Баварских Альп. Но надо отметить и расположение «Ближней», построенной возле древнего, возникшего еще в XVI веке села Волынское, что приютилось почти рядом с маленьким городком Кунцево. Эта местность, смело можно сказать, не уступала по красоте территории, где расположился Бергхоф. За исключением, пожалуй, того, что здесь не было гор с заснеженными сверкающими вершинами. Но вокруг «Ближней» возвышался лес из так называемых красных, высоченных мачтовых сосен, уступами спускавшихся с пологих холмов к протекавшей внизу Москве-реке с живописными поворотами. В ее прозрачной воде отражались и этот хвойный лес, и плывущие по небу белоснежные кучевые облака, похожие на горные вершины Альп. Вечером последние алые солнечные лучи света, уходящего туда, на запад, солнца, переливались в струях вод широких плесов реки. Да и недаром древние пращуры, основавшие городок, назвали его Кунцево. А все потому, что оно происходит от старославянского слова «кунка», то есть «пригожая», или «милая».
У Сталина, кроме «Ближней», была еще одна дача, так называемая «Дальняя», в селе Успенское. Но Сталин редко бывал там после того как вторая жена, Надежда Аллилуева, когда «ближний круг» отмечал пятнадцатую годовщину Октябрьской революции, неожиданно испортила праздничный вечер, да и, наверно, характер Сталина.
Застолье весело проходило в квартире Ворошилова. В один из моментов, после очередного тоста, вождь, выпив, взял и из мякиша черного хлеба, которым закусил, скатал шарик и с хитроватой улыбкой бросил в одну из жен своих соратников, при этом еще и подмигнув ей.
Надежде Сергеевне этот пассаж мужа крайне не понравился. Надо отметить, что присутствие цыганской крови делало Надежду очень вспыльчивой и неуравновешенной. Вдобавок ко всему, ее часто и неожиданно мучили сильные головные боли, от них она, к сожалению, безуспешно лечилась в Германии у лучших профессоров-неврологов.
Увидела, что Сталин, довольный, что шарик попал именно в ту даму, в которую он метил, благодушно засмеялся. Вождь еще рот не успел закрыть, как Надежда быстро поднялась из-за стола, можно сказать, выскочила из-за него, словно ошпаренная кипятком, и стремительно покинула застолье, при этом громко хлопнув дверью.
Прибежав в свою квартиру, нашла подарочный револьвер Сталина, врученный ему Реввоенсоветом за участие в гражданской войне. Взвела курок и, не раздумывая ни мгновения, сгоряча взяла и после этой пустяшной по сути дела ссоры с мужем пустила пулю точно себе в сердце. Оставив без материнского тепла, шестилетнею дочь Светлану и двенадцатилетнего сына Васю.
Сталин плакал по поводу утраты не только в квартире у гроба с телом любимой жены, но и на самих похоронах. Вождь рыдал всю дорогу, когда шел один за гробом по дороге на Новодевичье кладбище, не стесняясь отставших на некоторое расстояние от него партийцев, пришедших проводить в последний путь Надежду Сергеевну.
Потом, спустя некоторое время, при очередном застолье в кругу своих самых ближайших соратников Молотова и Ворошилова, вспоминая тот трагический вечер, вождь, сглотнув горький комок в горле, тихо произнес: «Надя изуродовала мне душу своим безумным поступком на всю оставшуюся жизнь!»
После самоубийства жены Сталин практически перестал ездить в Успенское, где ему все напоминало о Надежде Сергеевне. И он приказал построить еще одну дачу, но уже поближе к Кремлю.
Вот тогда-то и выбор пал на Кунцево, самое красивое место в ближайшей округе, да и от рабочего кабинета Сталина до этого места нужно было ехать всего минут пятнадцать. Сначала от Кремля по Арбату к Смоленской площади, а там – по Можайскому шоссе, и вот уже Кунцево и Волынское.
Быстро решился вопрос и с архитектором, которому будет поручено проектирование столь важного объекта. С подачи Ворошилова им стал Мержанов, архитектор строительного отдела Центрального Исполнительного Комитета Советского Союза. Надо отметить, что Мирон Иванович незадолго до этого возвел в Сочи большой санаторий РККА, впоследствии получивший, по настоянию Сталина, название «Имени Ворошилова». За этот проект Мержанов на Парижской всемирной выставке в тридцать шестом году получил гран-при.
Мирон Иванович, выслушав пожелания вождя, предложил построить одноэтажное здание с несколькими верандами вокруг дома, на которых впоследствии Сталин любил отдыхать, лежа на кушетках, как летом, так и, закутившись в армейский тулуп, зимой.
В самом доме Мержанов спроектировал семь комнат. Начиналось внутреннее помещение с большой прихожей. По обеим сторонам от входа находились вешалки для верхней одежды с полкой для головных уборов. Вождь обычно пользовался той, что находилась слева от входа. И если на ней находилась одежда Сталина, то уже никто не вешал на нее свою, а пользовались той, что была справа. И вождь иногда, когда бывал в хорошем расположении духа, шутил над своими соратниками, когда те вешали верхнею одежду на свободную половину: «А правые уклонисты пришли!»
Далее в помещении имелись прихожая, два обеденных зала, большой и малый. Рабочий кабинет Сталина с письменным столом и небольшим столиком для телефонов, а также с диванами, на них вождь обычно и спал. Имелась также ванная комната, оборудованная по последнему слову западной техники. Кухня с большой русской печью с приставной деревянной лесенкой. По ней Сталин забирался на «лежанку», прогреть спину, когда его начинал мучить радикулит. Для совещаний использовался большой зал с длинным столом и рядом стульев вокруг него.
Кроме того, Мирон Иванович спроектировал несколько служебных небольших строений для обслуги и охраны. Помимо всего, Мержанов проявил себя как прекрасный ландшафтный архитектор.
По его плану, на территории были разбиты дорожки и сад с виноградником. Сталина сам ухаживал за лозами и собирал созревший урожай. В те годы, когда в Подмосковье выдавалось очень теплое лето и гроздья хорошо вызревали, вождь из них самолично делал домашние вино, угощая им своих соратников. Пробовали они и арбузы, выращенные Сталиным. Вождь сам вскапывал грядки и сажал семена, а затем ухаживал за небольшой бахчой. И хотя арбузы вырастали небольшими и зачастую были на разрезе розоватыми, но все же довольно сладкими. Гости, как правило, нахваливали и вино, и арбузы, а вождь, слушая славословие, очень довольный похвалами, ухмылялся в усы.
Глава пятая
Совещание на «Ближней» даче Сталина
В один августовский вечер тридцать девятого года, на Яблочный Спас, в окруженной двойным пятиметровым забором «Ближней», или, как ее еще называли те, кто там часто бывал, из-за цвета, в который было покрашено здание, «Зеленой», в большом зале вокруг стола совещаний собрались члены политбюро, которых пригласил, а точнее сказать, вызвал Сталин.