— Я так больше не могу, — срывается с губ хриплый шепот. Значит, всё-таки кричала. Который раз за неделю? Сколько ещё мне будут снится подвалы и площадка в центре Токио? Электронное табло часов показывало пол четвёртого утра. Парень сидел ко мне спиной, его локти упирались в колени, а подбородок покоится на сложенных в замок пальцах. Вся его поза говорила сама за себя. Он задумался. Пора с этим заканчивать. Я не могу больше так. Я хочу пожить хоть чуть-чуть с остатками более менее ясного рассудка.

— Если бы ты сходила психиатру, то всё возможно было бы проще.

— Только через мой труп, — жестко чеканю в ответ на его реплику. Акаши молчит, но видно, как всё его тело напряглось. Быть трупом, не так уж и плохо, особенно в свете последних событий. — Знаешь Сей, я тебе вообще не понимаю. Смысл ты со мной возишься? Мне было бы легче переносить все эти кошмары, если бы я уставала так же, как и раньше.

Акаши дергается и задумается о чем-то. Но что-то мне подсказывает, что это не закончится ничем хорошим. От Сея можно ожидать что угодно, я это знаю, пожалуй, лучше всех. Встаю с кровати и оповещаю Сейджуро о том, что иду в душ. Он ничего не отвечает, но всё же кивнул.

Душевую заменили сразу после того, когда я упала благодаря Кицуне, но ставить обычную кабинку, вместо стеклянной всё же не стали. Я бы с удовольствием понежилась под тёплыми струями, но более разумно решаю погреться в ванной. До последнего экзамена осталось более 4 часов. Курихара договорилась с учителями и сдав всё досрочно улетела к себе на родину. Оставив заботу о подрыве на меня и Инуоку.

Сей приходит, когда вода почти полностью набирается. Я усмехаюсь, чувствуя его голодный взгляд на себе. И правда, в последнее время мы почти не уделяем время друг другу. То работы много, то ещё что-то. Вообщем-то я даже не помню когда мы последний раз целовались. Я бы сказала, что наши чувства остыли, и не сказала бы, что я была не права. Между нами возводится стена страха, непонимания и недоверия. Пожалуй сейчас острее всего чувствуется непонимание. И это действительно пугает, Сей за эти два года стал самым родным и надежным человеком. Но то, что мы всё больше отдаляемся друг от друга не сулит ничего хорошего. Всё началось с того инцидента с Ёсида, который и пробудил во мне давнее желание отмстить. Сей не рассказал мне о планах Ёсида по моему захвату, тем самым создав цепную реакцию в результате которой сейчас мы не можем доверять друг другу как раньше. Мы с ним оба это понимаем, но одновременно не знаем как изменить своё положение. Акаши знает, что я не прощаю промахи и предательство, а за последний год, он слишком много раз меня предавал. Может неспешно и постепенно, но все его грешки начали возвращается ему. Правило бумеранга, Акаши Сейджуро.

— Вспоминаешь все мои грешки? — саркастически тянет он, как будто бы случайно, задевая мою ногу своей.

— Не все, только самые крупные.

— Заняться тебе больше нечем, — и правда, больше нечем. Честно говоря, я даже не удивлюсь, если узнаю, что у него есть роман на стороне. Мужскую полигамную натуру вытравить из него невозможно. Но я не стану из-за этого рвать все связи, для меня куда важнее сейчас принять план отца и породнится с Акаши. — Когда вернёмся, поговорим.

— О Нас? — по крайне мере, это был бы самый хороший вариант. Так он забудет хоть на немного о мои кошмарах, и о том, что мне всё-таки стоит по его мнению обратится к специалисту. Но это ничего не даст. Я не расскажу всё, что творится у меня в душе человеку, которому платят деньги за это. Причём огромные. Я усмехаюсь. Ну да, куда веселее медленно и мучительно больно сходить с ума.

— Да. — что же, это куда лучше чем-то, что мне приходится видеть каждую ночь.

Мы возвращаемся только к обеду. Джозефер оповещает о том, что скоро подадут обед и разговор приходится немного отложить. После трапезы я прошу дворецкого налить мне бурбон, а после того, как мужчина скрывается за дверь столовой Акаши едко замечает, что сейчас немного рановато для горячительного. Но мне на его мнение плевать, я слишком устала. И даже не знаю от чего больше.

До разговора мы добираемся только к часам четырём, предупредив заранее персонал, чтобы их и духа не было на всём втором этаже. Кровь бурлит под кожей, выпитые полтора стакана алкоголя дают свои последствия. Голова немного кружится, а кровь обжигает нутро изнутри. Прекрасное состояние для разговора «О нас». На трезвую голову я бы не смогла поговорить с Акаши, не хватило бы духа. Я действительно перестала ему доверять и от того подобные разговоры, словно пытка.

— Ты ведь и сам уже всё давно понял, Сей, — он сидел за посменным столом, его рубашка была расстёгнута на несколько верхних пуговиц открывая вид на моё кольцо, которое было подарено мной, когда я лежала в больнице после пулевого ранения оставленного Такеши. От понимания того, что он до сих пор его носит, и то, что даже не сменил цепочку, сердце сжимается, так больно, что дышать становится трудно. Поспешно вскакиваю и открываю балкон, прохладный вечерний ветер остужает кожу, но дышать легче не становится. Я в прямом смысле задыхаюсь, воздух сдавливается в лёгких не давая сделать новый глоток свежего и до одури противного воздуха. Сей это видит, но не решается подойти. Чёрт, вышло жалко.

— Да, — его голос такой же, как и два года назад. Холодный и флегматичный. — И что ты собираешься делать? Разорвать помолвку? Уйти к другому?

Я слышу в его голосе стальные нотки, а его глаза говорят сами за себя. Он злится от своих догадок и предположений. Его тело напрягается, я вижу как и буквально могу почувствовать напряжение вокруг него. И это пугает. Я давно не видели Сейджуро таким.

— Нет. — я смотрю на улицу, но потом под его пристальным взглядом добавляю, — Ничего из этого. Я не собираюсь рвать отношения, оно того не стоит. Но… Сей я… Не могу так больше…

— Хорошо, — от тяжело вздыхает, и я вижу, как тяжело ему даётся то, что он собирается сказать, — Если такого твоё желание, я уйду, раз ты так этого хочешь.

Он встаёт, но ноги подходит к двери и открывает её, с замиранием сердца наблюдаю за тем, как тихо закрывается за ним дверь. А потом приходит осознание, что он только сделал и сказал. Дух выбивает напрочь. Не помню, как оказалась около дверь, но я отчётливо слышала, что Сей стоит прислонившись к ней с другой стороны. Но я не решалась открыть её. Слушаю его шумное и сбитое дыхание, глотаю слёзы прислонившись спиной к двери и сползаю по ней вниз. Что-то внутри натягивается до предела готовое вот-вот порваться. Ноги почти не держат меня, но я всё-таки подхожу к большому зеркалу и смотрю на своё отражение. Я вижу, что мои глаза такие же яркие, как и раньше, когда Кицу жила во мне. Печально улыбаюсь, но губы в зеркальной глади принимают форму плотоядного оскала. Не Кицу была монстром внутри меня. Я — Монстр, которого сдерживала она. В зеркале отражается человек, совершенно безумный. Одинокая слеза скатывается по щеке прежде, чем я со всей силы бью по стеклу. Звон осколков слышится как через толщу воды, руку словно что-то обжигает, и на осколках стекла я вижу кровь. Костяшки сбиты и изрезаны. Падаю на колени и начинаю тихо скулить. Тонкая нить внутри меня лопнула. Мне больно, я скручиваюсь на полу. Боль не проходит, даже физическая боль отдаётся противными разрядами по телу. Слезы, что всё это время души изнутри, теперь душат наяву, я задыхаюсь. И не впервые хочу просто умереть.

Сколько прошло времени прежде, чем я погрузилась в чёрную пучину отчаянья и боли я не знаю. Я нахожусь на грани реальности, когда чувствую что-то тёплое и мокрое на своей щеке. Это не кровь, нет. Открываю глаза и натыкаюсь на пару красных и мутных глаз. Ещё одна капля. Акаши плачет. Сердце отдаётся тупой болью от осознания этого. Я хочу прикоснутся к нему. Почувствовать, что это не сон. Что его скулы и правда будут мокрыми от солёных дорожек. Да, я ненормальная… Но я не могу поднять руку, она болит. Предплечье тянет, как будто что-то стянуло кожу, да и сами костяшки саднят.