— Ваша первая подсказка, — его голос раздается в моей голове. На том месте, где он стоял, прямо на земле появляются четыре слова.
КАКОВ ВАШ ТАЙНЫЙ СТРАХ?
Мы с парнями изумленно смотрим друг на друга.
— Так что… нужно выбрать дверь? — раздается голос.
— Но какую? Как определиться?
— Они отличаются?
— Какая разница? Он сказал торопиться, — Жермен шагает к самой дальней двери, дергает ручку и проходит внутрь. Через пару секунд Рубин следует его примеру. Будто прорвало плотину, площадка погружается в хаос.
Я пробиваюсь в сторону, чтобы избежать толкучки, и хватаю Берилла за рубашку, пытаясь протолкнуться поближе к Уиллу, Сэму и Люту. Даже если Берилл почувствовал, то не придал этому значения, вероятно потому, что все сейчас занимались тем же.
— Какая дверь? — кричит Берилл Лоуренсу.
— Иди за Жерменом, — отвечаю я низким голосом.
Он слушается меня и следует за еще тремя ребятами, стремящимися туда же. Селени и я пропускаем мальчишек вперед, пока неожиданно не приходит моя очередь. Я прохожу через дверь, ведущую Кардон-знает-куда.
Как только мы вошли, изгородь покрывается рябью, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, дверь только что растворилась. И все же я обернулась, чтобы лишний раз убедиться в своей правоте. Выхода нет, остается идти вперед. Я не могу поверить в реальность происходящего, но на осмысление нет времени. Снова смотрю вперед и вижу, что Лют остановился на указкой тропинке, распадающуюся через 13 футов на две дополнительные. Задняя часть синего жакета Рубина исчезает в левом ответвлении, еще трое мальчишек, за которыми мы шли, направляются по правому.
Лоуренс хватает Берилла за рукав:
— Постой! — он указывает на изгородь.
Вокруг росли Ловушки для сна, к которым одно прикосновение, заставит взрослого человека потерять сознание на пять часов. Па и я постоянно используем экстракт этого растения в приготовлении снотворных. Но посадить его здесь? Я осматриваюсь. Смысл не в том, чтобы пройти препятствие быстрее, а чтобы пройти его до конца.
Усыпляющая трава, — говорит Лоуренс. — Она вырубит нас.
Лют понимающе кивает:
— Не прикасайтесь к изгороди, ребята. Ну что, парень, пойдешь первым? — спрашивает он, указав на Лоуренса.
Лоуренс крепко сжимает челюсть и идет вперед по тропинке, в это время еще три парня проходят через исчезающую дверь позади нас. Прокричав «Вперед!», они бегут туда, где недавно исчез Рубин. Но как только они хотят свернуть на тропу, изгородь сжимается, обрастая вокруг них и открывая проход совсем в другую секцию. Лабиринт растет и меняется.
— Что за…? — Сэм смотрит на Уилла.
Не обращая на них внимания, Лоуренс идет в единственном возможно направлении. И только мы входим внутрь, стены как в прошлый раз закрывают путь назад.
Тут же появляются еще две дорожки. Лоуренс смотрит на нас.
— Сейчас поворачивай налево, — командует Берилл, но прежде чем мы успеваем подойти, плющ прогибается, заставляя нас снова повернуть направо.
— Да мы по кругу ходим, — кричит Сэм.
— Тогда нужно идти быстрее, — Уилл проходит по одному из трех открывшихся путей, мы в спешке следуем за ним, пока Лабиринт снова не изменился.
— Слишком много путей! — говорит Лоуренс.
— Продолжай двигаться, — Селени толкает его на одну из дорожек, но что-то не дает мне покоя. Не просто так появляются новые пути…
Ядовитые кусты начинают расти быстрее. Я смотрю на звездное небо, затем как появляются новые тропинки. Напряжение нарастает.
Вижу еще один новый проход, в этот момент вся стена впереди нас начинает дрожать, она, кажется, еще больше. По крайней мере, когда я смотрю на нее.
Дорожки сужаются.
Я кричу остальным, что проходы сжимаются, что у нас мало времени на выбор. Но это не нужно. Как только мы сворачиваем в новый уголок, стены сжимаются еще сильнее. По выражению лица парней было понятно, что это уже пришло им на ум.
Берилл смотрит на Люта.
— Есть идеи? Что есть… — он обрывается на полуслове, широко раскрытыми глазами он смотрит на что-то позади нас. Вместо слов из него выходит тихий стон.
Лют и я одновременно оборачиваемся, по Лабиринту проносится вопль, исходящих из соседнего прохода. Но то, на что уставился Берилл, пробрало меня до дрожи.
Невозможный мираж появился рядом с нами. Это был отец Берилла. Рядом с ним стоял Берилл, когда он был еще ребенком и когда пытался привлечь внимание отца. Но мираж исчезает, а отец Берилла в миг превращается в василиска, несущегося прям на нас, точнее на Берилла. Это реальность. Это Лабиринт.
Я дергаюсь назад, у Селени перехватило дыхание, а Лоуренс кричит во всю мощь. Воздух начинает сгущаться вокруг меня, вдруг передо мной появилась моя мама, лежащая в могиле, которую засыпают землей. Я пячусь и трясу головой. Что происходит? Почему я это вижу? Но так же, как в видении Берилла, картинка меняется, и уже я лежу в могиле, а надо мной стоит взрослая версия Винсента, он бубнит о том, какой уступчивой женой я была, и как я помогла приобрести ему нужно репутацию.
Но глаза наворачиваются слезы по мере изменения видений. Крики начинают доноситься со всех сторон, видимо, каждый встретился со своими страхами. Сейчас предо мной картинка, как стою с ужином в руках, а Винсент говорит нашим детям оставить его в покое. Он подходит и кладет руки мне на лицо, прежде чем поцеловать. Своим лицом и глазами он походит на упыря.
Я наклоняюсь, и меня рвет на траву у ног.
Подняв взгляд, я замечаю, что никто за мной не наблюдает. Селени кричит на ее версию Берилла, который целует другую женщину. Лют рыдает, смотря на иллюзию Бена, стоящего над могилой его и их матери. Я не вижу, на что смотрят Сэм и Уилл, но судя по из изумленному взгляду, они тонут в море.
Что Холмс делает с нами? Может он распыляет туман, содержащий компонент, от которого мутнеет рассудок. Иначе…
Я заставляю себя смотреть сквозь мальчишек, сквозь их видения на кустарники. Нужно выбираться отсюда. Нужно двигаться.
Я хватаю сестру за руку и толкаю остальных.
— Парни, нужно уходить!
Возможно, в другой части лабиринта мы успокоимся.
Движения приводят Люта в себя. Он трясет головой и моргает, видя мою версию Винсента, продолжавшего меня преследовать, не смотря на мои попытки избавится от него. Он хмурится и наклоняет голову, затем щелкает челюстью и поднимает глаза к небу. Схватив меня за плечо, он командует остальным повернуть направо, затем налево, а потом прямо. Снова подняв глаза к небу, он еще раз указывает налево.
Используя звезды, он ведет нас на восток подальше от входа в Лабиринт.
Мы идем по одной тропе, затем по другой. С каждым нашим шагом, девятифутовая листва растет еще больше. Но, во всяком случае, мы двигаемся в правильном направлении.
Я размышляю.
Когда открывается очередной проход, Лют снова толкает нас влево. Споткнувшись, он выругался, ведь мы наткнулись на Жермена, Рубина и Винсента, которые стоят перед своими видениями. Уголком глаза я смотрю на иллюзию Винсента. Перед ним его собственной лицо, а впереди комната, наполненная сидящими мертвецами, которые направляются к нему. Они были инфицированы.
Что-то падает рядом со мной, а через мгновения я пинаю Уилла, который упал на землю.
— Это не по-настоящему, — огрызнулась я, — иди за Лютом.
Я хватаю его за рубашку и поднимаю, затем бросаюсь вперед.
Лабиринт продолжает меняться, а мы все падаем, поднимаемся, бежим сплошной колонной. Внутри нарастает ощущение, что время упущено и единственная важная вещь — это убежать от видений. Но мы застряли в бесконечной петле из последовательных ночных кошмаров.
Последовательность.
Как в математике.
Я резко останавливаюсь, Сэм и Селени врезаются в меня. Я закрываю глаза и пытаю вспомнить, что говорил Келлен. Что он спросил? «Как хорошо вы умеете считать?»
Я пытаюсь посчитать количество пройденных поворотов и приблизительное число шагов для преодоления каждого. Потребовалась минута, чтобы я вспомнила те подсчеты, которым учил меня Па. Но Лют прав. Это связано со звездами. Лабиринт — это уравнение.