Когда он вдоволь наедался мяса, его вновь охватывала страсть. Окончательно проснувшаяся к этому времени женщина ожидала его в пылком нетерпении, кутаясь в мохнатое одеяло и глядя на Ловчее Рыси влюбленными, полными желания глазами. Отойдя от костра, он чувствовал ледяной холод и было особенно приятно нырнуть под теплое одеяло и обнять горячее женское тело.
Утро, весь день и следующую ночь они только тем и занимались что предавались страсти, ели и спали.
Однако, если он приходил накануне с охоты без добычи, а запасы мяса были невелики или уже сильно припахивали, утолив утром только первый порыв страсти, он нехотя вставал из-под одеяла, брал дубину, копье, дротик и, сурово насупившись, шел в промозглый утренний сумрак. Спустившись со скалы, он сразу, словно попадал в другой мир - злой и холодный, где все было против него. Привычной бесшумной походкой, мягко ступая по холодной сырой земле, он шел по утопающему в тумане полутемному лесу, среди серых кустов и деревьев и, настороженно вглядываясь, вслушиваясь и принюхиваясь, с тоской вспоминал пьянящее ни с чем не сравнимое тепло женского тела.
Часто в свободные от охоты дни или, когда Ловчее Рыси рано возвращался с охоты, они отправлялись вдвоем в лес. Большелобая заготавливала хворост, Ловчее Рыси охранял ее. Это для них тоже было счастливым времяпрепровождением. Ей порядком надоедали долгие одинокие ожидания мужа в холодных угрюмых стенах пещеры и такие, как бы сказали в наше время, совместные вылазки на природу, хоть и приходилось много работать, были для нее особенно в радость, тем более, что на них тоже часто происходили бурные взаимные проявления страсти.
Очень любили Большелобая и Ловчее Рыси отдыхать на одной поляне, что была возле реки, к которой они обычно ходили на водопой. Стояло удивительно теплое бабье лето, какие уже нередко бывали в то глобальное потепление в Европе. Эта поляна была уютный живописный уголок девственной природы. С одной стороны ее полукругом обступал смешанный лес, радующий взор своим красочным нарядом: преимущественно желтые цвета листвы перемежались с коричневыми, бордовыми, лиловыми, зелеными пятнами. Ярко-желтые тона леса оттеняли серые силуэты четырех встающих из него скал, в одной из которых находилась пещера, где нашли приют Ловчее Рыси и Большелобоая. За рекою был хвойный темно-зеленый лес, растущий у подножия двух невысоких коричневых гор. За ними, словно колоссальные призраки, вздымались гораздо большей величины голубоватые горы, наполовину покрытые сверху снегом, размытые дальностью расстояния.
Отдыхали Ловчее Рыси и Большелобая так, как обычно отдыхали первобытные люди, когда были сыты, свободны от забот и довольны жизнью, очень напоминая в своих развлечениях резвящихся детей. Ловчее Рыси и Большелобой нравилась растущая на поляне густая, в рост человека, трава. Они любили нырять в нее, как в воду, купаться в ней, кувыркаться, бегать друг за другом, играть в прятки. И, конечно, любили здесь тоже предаваться наслаждениям страсти. Каким бы теплым ни выдалось начало осени, земля была слишком холодной, чтобы можно было получать удовольствие от лежания на ней. Поэтому они принесли сюда медвежью шкуру. Когда уходили, оставляли подстилку здесь, но перегибали ее, накрывая одной половиной другую. Если случался дождь, вода не могла проникнуть сквозь кожу. Так меховая сторона, на которой они лежали, всегда оставалась сухой.
Однажды Ловчее Рыси возвратился с охоты такой обессиленный, что упал у подножия скалы рядом с убитым оленем, которого только что, как показалось Большелобой, видевшей его со скалы, волок быстро и легко. Сбежав к нему, она, взволнованная сильным беспокойством за мужа, перевернула его навзничь. Он не отвечал на вопросы и вообще не подавал никаких признаков жизни. Убедившись, что на его теле нет ран, и, посмотрев в его полузакрытые глаза, она несколько успокоилась, зная, что такое случается с охотниками от предельного истощения сил, и что все, кого она видела в таком состоянии, через некоторое время приходили в себя.
Когда стала затаскивать его по уступам на скалу, он очнулся и дальше уже взбирался сам, поддерживаемый ею. Доведя его до костра и уложив на подстилку, она опять вышла из пещеры и хотела спуститься за оленем, но того уже рвала на части свирепая стая крупных мохнатых собак.
Трудно вдвоем было выжить в этом жестоком мире. В окружающем лесу водилось много животных, но охотиться одному было очень нелегко. Не обладай Ловчее Рыси такой огромной силой и не будь уже у него привычки охотиться в одиночку, он бы наверняка скоро погиб. Случаи, когда он терял сознание от чрезмерного переутомления теперь нередко повторялись. Живя с сородичами, он отдавал охоте меньше сил, поскольку его не подстегивало тогда постоянное сознание того, что никто, кроме него не добудет для семьи достаточно пищи. Это же сознание вынуждало чаще, чем раньше, подвергать себя большой опасности.
И все же пока он был жив. Даже более того, он чувствовал себя хозяином здешнего леса, отобрав первенство у косолапых его обитателей, которые старались избегать с ним встречи, и не случайно: Ловчее Рыси был большой любитель медвежьей охоты. Он один завалил медведей больше, чем вожак и Лежащий Зубр. Возможно, они предпочитали не доводить ссоры с ним до единоборства, потому что помнили о его частых победах над повелителями дебрей.
Правда, в последней схватке с медведем сломался наконечник копья. Ловчее Рыси не умел обрабатывать камень - этим навыком владели лишь некоторые мужчины племени - поэтому не мог заменить сломавшийся наконечник на новый. Он снял его. Заострил на огне древко - получилось тоже копье. Но для охоты на медведей оно мало подходило. Поэтому пришлось отказаться от такой охоты. Сделанное собственноручно примитивное копье ему не нравилось. Поэтому обычно оставлял его в пещере и охотился только с дротиком и палицей. В случае необходимости мог и ими дать отпор любому мощному хищнику.
Все то время, которое жил здесь, наш герой охотился особенно удачно: никогда раньше он не возвращался с добычей так часто, как теперь. К тому же на двоих мяса всегда оказывалось больше, чем достаточно и Ловчее Рыси с Большелобой постоянно были сыты.
Но однажды ему с самого утра очень не везло. Три раз он совсем близко подкрадывался к оленьему стаду, но каждый раз из-за какой-то неосторожности раньше времени обнаруживал себя и спугивал животных. Его постоянно что-то беспокоило. Какое-то чувство подсказывало охотнику, что он в опасности. Но что это за опасность и откуда ее ждать, он никак не мог догадаться. Взволнованность не давала сосредоточиться на охоте. Поэтому он и допускал в ответственные моменты неосторожные действия, которые сводили на нет его старания.
Двигаясь по следам оленей, он подошел к высокому густому кустарнику, сквозь который блестела серая поверхность реки. Вдруг в гуще голых прутьев, пестреющих редкой желтой листвой, раздался оглушительный треск, и что-то большое метнулось влево. В следующее мгновение из кустарника выскочил огромный лось и с гулким дробным топотом помчался вдоль берега реки.
