- Свят, свят, свят, внученька, окстись. Что ты такое говоришь? Что значит - из-за тебя?
- Из-за меня. Я ведь спала с Сергеем, понимаешь, спала, а Лайма всё узнала!- вдруг разрыдалась Ольга, тесно прижавшись к Ирине Петровне. Тут наконец и до Ирины Петровны дошло, что Ольга хотела ей сказать:
- Вот так дела,- совсем растерялась она.- Так ты это… с ним?
- Да, бабушка, да!- продолжала рыдать Ольга.
- И она…
- Она узнала. А потом, потом… Ты всё знаешь.
На минуту в комнате воцарилось молчание. Ирина Петровна попыталась собраться с мыслями. Она и предположить не могла, что такое может случиться. Ольга ведь с Лаймой были близкими подругами, прямо неразлейвода. И она никогда не замечала, чтобы у Ольги было такое серьезное чувство к Сергею. Он до армии приходил к ней, уходил… Ольга сама говорила: “У нас с Сергеем просто дружба”. Да если бы Ольга влюбилась в Сергея, разве она не заметила бы? Это ведь не утаишь.
- Ба, мне страшно,- всхлипнула снова Ольга.- Я ничего не понимаю, ба. Что делать?
Ирина Петровна не знала, что ответить. У неё все перемешалось в голове.
- Попробуй заснуть, милая, - только и сказала она.
2
Ирина Петровна разволновалась не на шутку. Поначалу сны Ольги, её опасения и беспокойство казались ей пустыми, не стоящими внимания. Но после ночного разговора, после того, что ей рассказала Ольга, она не находила себе места. Какими-то тревожными казались ей последние события.
Утром недолго думая она позвонила своей старой приятельнице Глафире Федоровне, женщине, чувствующей, как ей казалось, все необычное. В семь утра та давно уже не спала.
Глафира Федоровна выслушала её внимательно, потом несколько секунд молчала, как будто обдумывая услышанное, и наконец сказала:
- Пусть твоя внучка приезжает, я с ней сама поговорю.
Договорились, что Ольга подъедет к десяти утра. У Ирины Петровны немного отлегло от сердца. Она была уверена, что Глафира Федоровна поможет.
Едва Ольга проснулась, Ирина Петровна села рядом, накрыла её ладонь своей.
- Ну, как ты, солнышко мое?- улыбнулась она.
- Вроде ничего,- ответила Ольга.
- Знаешь, я не могла уснуть после всего, что ты мне рассказала,- Ирина Петровна не хотела лишний раз напоминать Ольге о её переживаниях.- Я думаю, что это серьезно, и тебе на самом деле нужна помощь.
Ольга посмотрела на нее вопросительно. Ирина Петровна, видя, что внучка готова её слушать, не стала долго тянуть:
- В общем, я тут по телефону разговаривала с одной старой приятельницей. Она отличная гадалка, ну и всё такое, и согласилась встретиться с тобой, выслушать, может, посоветовать что. Тебе, я думаю, нужно обязательно к ней сходить. Поверь, она женщина понимающая, серьезная, я просто уверена: она поможет тебе.
Ольга с сомнением посмотрела на Ирину Петровну.
- В чем она может помочь мне, бабушка? Мне сейчас, кажется, никто не может помочь.
- И все же сходи к ней, сходи. Вреда не будет, а пользы, может, и прибавится. Как в народе говорят: лучше пропасть, чем терпеть злую напасть.
Ольга еще пребывала в сомнении.
- Не знаю, бабушка, выйдет ли из этого что-нибудь?
Она считала, что нет. Разве ей сейчас к гадалке обращаться надо? Скорее, к психиатру. Кто знает, какие еще ей приснятся сны. Бессонные ночи совсем не в радость.
Но может, тут действительно доктора не помогут? Может, бабушкина знакомая все-таки подскажет что-нибудь? От нее ведь не убудет, если она сходит к гадалке. Хотя бы ради того, чтобы успокоить бабушку.
Ольга поднялась с постели, пошла на кухню, где бабушка готовила завтрак.
- Я решилась,- сказал Ольга.- Расскажи мне, где живет твоя колдунья.
Ирина Петровна довольно улыбнулась.
- Знаешь, когда она мне гадает, я прямо диву даюсь, откуда она все знает. Вот увидишь, она тебе всю правду скажет, от и до.
Ирина Петровна рассказала, как добраться до её знакомой. Ольга приняла душ, позавтракала, оделась и отправилась к Глафире Федоровне.
Гадалка жила в одном из самых старых районов их городка Дома там были двухэтажные из красного кирпича и отличались от других широкими зубчатыми фронтонами, арками над входом в подъезд, высокими узкими окнами, трехметровыми потолками и отсутствием санузлов, потому что строились еще до революции.
Несмотря на утреннюю прохладу, у подъезда дома Глафиры Федоровны уже собрались старушки и кому-то перемывали косточки. Ольгу они окинули недоверчивыми взглядами. Видимо, им давно надоели посторонние.
Квартира Глафиры Федоровны находилась на втором этаже. Ольга негромко постучала в деревянную покрашенную в коричневый цвет дверь. Из-за нее вскоре послышалось шарканье. Щелкнул замок, и в щели показалось круглое, обрамленное косматой сединой и изборожденное глубокими морщинами старушечье лицо. Глаза вцепились в Ольгу так настороженно, что девушке стало не по себе. Она спросила:
- Вы Глафира Федоровна?
- Нет,- ответила та.- А вы кто?
Ольга сказала. Старуха еще раз окинула её взглядом, потом отворила дверь пошире и сказала:
- Входите.
Ольга вошла.
- Здесь можно раздеться,- указала старуха на вешалку в узкой прихожей.
Ольга скинула курточку и берет, повесив их на свободный крючок.
- Сюда,- указала старуха Ольге на стеклянную непрозрачную дверь.
Комната была небольшая, светлая, но так плотно заставлена, что между столом, стоявшим посредине, и прочей мебелью расстояние было не больше полуметра. Ольга подумала, что хозяева перемещаются исключительно боком. Однако, несмотря на обилие всяких антикварных безделушек, дилетантских пейзажей и портретов, комнатных растений и фотографий на стенах, комната не казалась перегруженной, даже чувствовался уют и какой-то шарм, присутствующий даже, мнилось, в атмосфере. Кровать была аккуратно застелена красным китайским покрывалом с золотистыми фазанами, на диване лежали небольшие подушечки из красного и синего атласа, во всем царили ухоженность и порядок. Видно было, что проживающие здесь женщины чрезвычайно порядочны и чистоплотны.
- Вы Ольга?- неожиданно раздался сзади негромкий, но твердый голос.- Внучка Ирины Петровны?
- Да,- тихо ответила Ольга, оборачиваясь к женщине. Она невольно вздрогнула от заставшего её врасплох голоса.
- Садитесь,- пригласила её Глафира Федоровна, сама устраиваясь напротив.
Глафира Федоровна оказалась очень полной, ширококостной женщиной лет под пятьдесят, а может, чуть больше. Взгляд был таким же цепким и пронизывающим, как и у старухи, которая впустила Ольгу. Волосы чуть взбиты и покрашены в каштан.
Глафира Федоровна уселась за стол, положила на него свои полные смуглые руки и, не отрывая взгляда от Ольги, спросила:
- Итак, как я поняла из рассказа твоей бабушки, у тебя, дорогая, серьезные неприятности.
Ольга поникла и кивнула.
- Ладно, сейчас все узнаем,- сказала Глафира Федоровна и протянула руку к картам, лежавшим слева от неё на серванте.
Ольга опустилась на диван, и теперь Глафира Федоровна, сидящая за столом, будто возвышалась над ней.
- Пока я буду раскладывать карты, думай только о том, что ты хочешь узнать. Не отвлекайся на пустяки и постарайся сосредоточиться,- говорила ей гадалка, тасуя колоду.
Когда все необходимые карты были разложены, Глафира Федоровна стала их читать, передвигая пухлыми холеными пальцами от одной тройки к другой. Несколько раз она поднимала голову, встречаясь взглядом с Ольгой. Девушка заметила в глазах гадалки беспокойство и встревожилась:
- Что-то не так?
Глафира Федоровна еще раз пробежала глазами по раскладу, что-то пробубнила себе под нос, несколько раз закатила глаза, как будто что-то припоминая, и наконец, не отрывая взгляда от карт, стала говорить.
- Вокруг тебя, девочка моя, сплошная смерть. И в прошлом, и в настоящем, и в будущем. (Ольга еще пуще заволновалась.) Но ты не умрешь,- продолжала гадалка.- Смерть только коснется тебя. (Она подняла одну тройку карт.) Я вижу мертвую женщину. Она недовольна тобой. Она тебя ненавидела, но теперь простила и хочет успокоиться, но не может. (Глафира Федоровна положила карты на стол.) Между вами стоит еще кто-то. Третий. Он не дает тебе спокойно спать, хотя и принадлежит ей. Ты никак не можешь освободиться от него, что-то еще связывает его и тебя. Что-то, что вы не можете разорвать до сих пор.
