Литмир - Электронная Библиотека

Беркутов подходил к подъезду, когда какой-то темный комок подкатился прямо к его ботинкам.

– Фунт, зараза! Чтоб тебя! Ты почему не дома в столь поздний час? Через форточку не смог залезть? – Беркутов бросил взгляд на кухонное окно и удивился: форточка была закрыта.

Их с Елизаветой Маркеловной квартира была на первом этаже, решеток не было, оконные рамы полностью не открывались уже много лет, намертво скрепленные многими слоями краски и оконной замазки, но узкая форточка была распахнута всегда.

Беркутов подхватил кота под толстое пузо и перекинул через плечо. Фунт вцепился когтями в куртку. Беркутов нашарил в кармане ключ. Одной рукой придерживая животное, другой вставил ключ в замочную скважину. Запах, доносившийся из квартиры, насторожил его.

– Баба Лиза, чем это у нас воняет? Ты зачем форточку-то закрыла? – крикнул он вглубь квартиры, заходя в прихожую. Там горел свет. Котяра, до этого мгновения мирно сидевший на плече Беркутова, зашипел и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, спрыгнул на пол и выбежал вон обратно на площадку.

– Баба Лиза, где ты? – Беркутов, прижав носовой платок к лицу, продвигался в сторону кухни по узкому коридорчику. Он уже понял, что пахнет газом и что с соседкой что-то случилось.

На кухонном полу лежала Елизавета Маркеловна. У Беркутова заслезились глаза. Первым делом он быстро перекрыл подачу газа и рывком распахнул окно. На пол посыпались хлопья старой краски, куски ваты и крошки высохшего пластилина. Вдохнув свежего воздуха, он наклонился над женщиной: пульса не было. Глаза были закрыты, и можно было подумать, что его соседка просто прилегла отдохнуть, если бы не красная лужица вокруг головы.

«Черт, да что же это такое!» – Беркутов по мобильному набрал номер «Скорой», затем позвонил в отделение. Открыв окна во всей квартире, вышел на улицу.

Не прошло и пяти минут, как во двор въехал милицейский уазик.

– Привет, Беркут! Что у тебя стряслось? – начальник райотдела Кузьмин, кряхтя, вынимал свои сто кило из машины.

– Кто-то ударил по голове мою соседку и открыл газовые горелки на плите.

– Бабу Лизу? Ничего себе! Кому она могла помешать? Или не она объект?

– Ничего не знаю. Пришел, открыл дверь – газом воняет. А на полу баба Лиза лежит с пробитой головой.

– Жива?

– Нет. Я думаю, уже не первый час.

– «Скорую» вызвал?

– Вон едут, – показал Беркутов на появившуюся в арке неотложку. – И вот что странно. Кот был на улице. Обычно он в форточку запрыгивает, ночует всегда дома. В этот раз она была закрыта. Закрыл ее тот, кто ударил по голове бабу Лизу. И еще. Когда я вошел, в коридоре и на кухне горел свет. А холодильник у нас вчера сломался.

Кузьмин тихо присвистнул. Объяснять, что было бы, случись Беркутову щелкнуть выключателем, необходимости не было.

– Получается, тот, кто газ включал, либо дилетант, либо его целью был не я, а если я, то хотели просто пугануть, либо покушались конкретно на Елизавету Маркеловну.

– Колись, она что, наркоделец или хозяйка притона?

– В войну служила в разведке.

– Ну-ну. В Отечественную… давненько…

– Вот. Ерунда какая-то.

– Ты никому, часом, дорогу не перешел, а, Беркут? Может, из Чечни след, не думал?

– Думал. Нет, не может быть. Там все чисто. Вот в переходе метро взрыв был, я видел парня, который сунул в урну пакет с бомбой. Я его, понимаешь, даже вычислил сразу. Нутром почувствовал. Но сделать ничего не успел, только крикнул «ложись».

– Да. Он мог тебя попытаться устранить. Ты живой свидетель.

– Не только я. Черт, как я не подумал, он же и ее может…

– Кого еще?

– Да девчонка там была, промоутер. Сейчас она в больнице.

Беркутов выхватил из кармана куртки мобильный и набрал номер сестринского поста отделения травматологии.

– Здравствуйте. Майор Беркутов, Промышленная прокуратура. Скажите, девушка после взрыва в переходе метро у вас? Голованова Марина. Как выписали? Да вы с ума сошли! Простите. Адрес ее домашний у вас есть? Хорошо, говорите, я запомню. И телефон. Все, понял. Спасибо.

– Поедешь?

– Дай машину, это в центре.

– Копытов! Отвези майора, куда скажет.

– Спасибо, Саня, – поблагодарил Беркутов уже на бегу.

– Удачи. Соседку твою я оформлю, не переживай. Потом в отделение загляни, хорошо?

– Конечно!

Беркутов сидел рядом с водителем и мысленно чертыхался. Ему опять предстояло объясняться с мамашей этой девочки. Он заранее знал, что и как она ему скажет. Опять он будет у нее виноват. Но какого черта она забрала дочь домой! В больнице – какая-никакая охрана. Хотя стоп! Она ж не знает, что дочери что-то может угрожать. А он, болван, занятый своими обидами, не сказал ей самого главного.

Глава 7

Машина притормозила возле подъезда. Беркутов заметил в окне первого этажа любопытное лицо. Старушка старательно всматривалась в него, пытаясь на глазок прикинуть важность гостя. Беркутов достал удостоверение, показал ей издалека красноту корочек и жестом попросил открыть ему входную дверь. Лицо исчезло. Через минуту щелкнул замок. Пролетев мимо едва успевшей прижаться к стене старушки, Беркутов побежал по лестнице, перепрыгивая сразу через пару ступенек. Нужная квартира оказалась на последнем, третьем этаже. Нажав кнопку звонка, Беркутов огляделся. На площадку выходили дверь еще одной квартиры и еще одна узкая дверка.

– У вас хобби такое, ходить по ночам в гости? – Галина в простеньком халатике стояла на пороге, не приглашая Беркутова войти. «Ну вот, начинается. Как с ней мужик живет?» – Беркутов невольно отступил назад.

– Мама, это же Егор Иванович! – раздался тонкий голосок Марины.

– Я в курсе, как зовут твоего спасителя. Пройдете?

– Да. Мне необходимо с вами поговорить. – Беркутов решительно отодвинул Галину и протиснулся в коридор.

– Со мной?

– С вами обеими.

– Егор Иванович, вот тапочки. – Марина явно пыталась загладить неловкость.

– Спасибо.

Тапочки были мужскими, размера так сорок четвертого. Беркутов, со своим «сорок первым», тут же ощутил себя пигмеем. «А муж у нас не из подводников», – подумал он с неудовольствием.

В большой комнате работал включенный телевизор. Марина щелкнула пультом.

– Егор Иванович, присаживайтесь, сейчас чай будем пить. Мам, я сделаю, ты сиди.

Беркутов молча уселся в кресло. Галина, словно потеряв к нему интерес, отвернулась к окну.

– У вас есть что сказать мне, пока дочь на кухне? – произнесла она куда-то в сторону.

– Нет, вам одной – нет, – он старался говорить сухо.

Марина вошла в комнату, катя перед собой сервировочный столик. Все так же молча Беркутов смотрел, как она расставляет чашки и вазочки с вареньем.

– Егор Иванович, я уже все рассказала маме про взрыв. Вы об этом хотите поговорить?

– И об этом тоже. Марина, ты хорошо рассмотрела того парня со свертком?

– Да, он довольно долго стоял около магазинчика. Меня уже опрашивали из прокуратуры.

– То есть ты его узнаешь сразу?

– Конечно. Странно, но он и не скрывался. Стоял у входа, справа. А очередь – слева образовалась. Да вы ж видели! Его что, не задержали еще?

– Нет. Но я думаю, что это дело дней. У меня к вам просьба, – он повернулся к Галине. – Постарайтесь, чтобы Марина не выходила на улицу. Пока.

– И когда это «пока» закончится? Как только вы поймаете этого террориста?

– Да. Но есть еще кое-что. Ей придется на время оставить свою работу. И не по причине взрыва.

Пока Беркутов вкратце рассказывал о погибших девушках, лицо Галины ничего не выражало. Марина, заметно напуганная, затихла в углу дивана.

– Егор Иванович, насколько велика вероятность, что я могу стать следующей жертвой?

– Достаточно того, что она есть.

– Хорошо. Спасибо, что предупредили. – Галина впервые посмотрела Беркутову в глаза. «Вот теперь я вижу, что она действительно испытывает нечто вроде благодарности. Но не факт, что сейчас вежливо не укажет на дверь», – уходить не хотелось. Мягкое нутро кресла обволакивало его уставшее от беготни тело, ноги в огромных тапочках то ли мужа, то ли еще кого перестали гудеть и ныть. Беркутов совсем не хотел чаю. Он хотел остаться в этой квартире, в этом кресле перед выключенным телевизором. Он даже прикрыл на миг глаза, чтобы четче представить себе эту картину – он будто бы дома. И совсем необязательно шевелиться и показывать всем, что ты их внимательно слушаешь. Просто сидеть в тапках и не думать вовсе. Беркутов открыл глаза. Видение рассеялось. На него смотрели две пары глаз: с испугом девушки и с насмешкой ее матери.

7
{"b":"652612","o":1}