Человека, привезшего ребёнка в долину, погребли на ближайшем склоне горы, в окружении сосен. С ним же похоронили и все вещи, в том числе и убранство его лошади, в общем всё, что могло выдать его приезд в поселение при руднике.
Мальчика решено было оставить у Арета, его жена без проблем сможет выкормить и второго малыша. Условились на том, что когда мальчик подрастет, его заберет к себе Арох и воспитает как собственного сына. Ребёнку дали имя Авенир, именно так было написано в том свитке, так же было сказано, что это последняя воля его отца.
Кем был отец этого мальчика, поселенцы не знали, да и не хотели знать. Но не трудно было догадаться, что ребенок из хорошей семьи, весьма богатой, которую, по всей видимости настигло несчастье. Возможно, где-то в пути, в горах или в лесу, где достаточно разбойников и свирепых дикарей, не знающих общей речи, на мирных путников была устроена засада, и спасся только тот, что привез ребенка.
Но догадки, это дело пустое, а времени для болтовни у братьев не было. Знали бы они, что вместе с ребенком всадник привез им судьбу всего Свободного мира.
Глава 2. Эфрон
– Подожди меня! Ну подожди же! Вот я до тебя доберусь…
Один мальчишка, светловолосый и голубоглазый, лёгкий, шустрый и юркий, как ночной ветерок, убегал по зелёной траве вдоль берега реки от своего друга. Второй мальчик – тот, что догонял – черноволосый с изумрудно зелёными глазами, был на вид чуть старше, но так только казалось. Он был крупнее, выше и намного сильнее, хотя и не такой поворотливый, как тот, что от него убегал и заливисто смеялся. Они были не похожи друг на друга, как день и ночь, как луна и солнце, как огонь и вода. Но не смотря все свои, казалось бы, отличия, они были братьями, сколько себя помнили, а помнили они себя давно, ведь им скоро должно было исполнится по восемь лет.
Их именины всегда отмечали в один день, вместе, хотя отцы у них были разные, но матерью они звали одну и ту же женщину, что их выкормила. Тот, что бежал первым, первым же взобрался на пригорок и уселся на край огромного валуна свесив ноги вниз. За ним подоспел и второй мальчишка, бранясь и тяжело дыша, он уселся рядом и тоже уставился на противоположный берег в заросли высоченной травы, осоки и камыша. Они оба притихли, потому что ждали, когда увидят то, ради чего проделали весь этот путь в такую рань. Солнце только начало подниматься, и природа только просыпалась, а вместе с ней и всё живое что обитало в округе.
– Смотри, смотри! Вон там, возле заводи, видишь рябь на воде? Она сейчас должна выползти из своего укрытия. Я её уже видел, точно тебе говорю, это она! Смотри! – прошипел с присвистом светловолосый мальчишка своему другу, при этом яростно тыкая пальцем в заросли на том берегу.
Они оба поменяли позу и теперь растянулись на камне, лёжа на животе. Было от чего притаиться, ведь из густых зарослей вдоль противоположного берега реки показалась крупная голова с внушительным клювом. Ярко оранжевые глаза смотрели в разные стороны, замечая всё в округе. Птица гортанно пророкотала, моргнула, и медленно двинулась по мелководью в поисках пищи.
– Это же она, я тебе точно говорю, это та самая никтикора, ты только посмотри на её здоровенный клюв и длиннющие ноги!
Простые неучёные люди называли этого гиганта шилоклювом или иглоклювом. Это была птица чудовищных размеров, на длинных костлявых ногах, заканчивающихся четырьмя когтями, острыми, как рыбацкие ножи, и с клювом, чья мощь внушала мальчишкам трепет и ужас.
Клюв был действительно грозным оружием. Голубоглазый парнишка сам видел два дня назад, как Никтикора этим самым клювом пробила череп гигантскому водяному ящеру, что пытался в свою очередь охотиться на неё. Одно неуловимое, молниеносное движение, страшный треск, всплеск воды и безжизненное тело огромного зелёного хищника медленно погружается в воду, оставляя после себя красное пятно на поверхности. А никтикора расправив свои немалые крылья, перелетела туда, где считала себя в безопасности – в густые заросли камыша и осоки, в небольшой заводи, почти у подножия горы.
Тут её и нашли любопытные дети спустя два дня. Как сказал отец голубоглазого мальчугана – никтикора миролюбива только до тех пор, пока ей ничего не угрожает, и смертельно опасна для любого существа, если она напугана. Её описание, найденное в какой-то древней дряхлой книге, до изумления точно совпадало с тем, что сейчас охотилось у мальчишек перед глазами. Птица плавно шагала сквозь заросли, почти не оставляя кругов и ряби, и при этом что-то высматривала в зеленоватой воде. Она замерла, напряглась, и в одно мгновение погрузила голову на своей длинной шее в воду, словно стрела вошла в цель. Через миг, голова её снова была над водой, а в клюве была здоровенная рыбина, размером с локоть.
– Вот это да! Ты видел? Я видел! Как же лихо она выдернула рыбину!
Черноволосый мальчишка был в неописуемом восторге, его глаза округлились от ужаса и радости, он смотрел то на птицу, то на своего друга, подбирая слова восхищения от увиденного.
– Я хочу подобраться поближе. Вдруг удастся найти её гнездо и кладку. Заберем одно яйцо домой – заявил тот, что поменьше и начал спускаться из засады на землю.
Дети сползли с камня с обратной стороны и почти незаметно, бесшумно, как вечерние тени, двинулись по каменистому берегу к зарослям в глубине заводи. Но эта старая никтикора была слишком умна и имела очень чуткий слух, иначе, она не прожила бы так долго. Как только два друга приблизились к ней на опасное расстояние, она взлетела из зарослей и отправилась вниз по течению, вдоль русла реки, искать себе другое безопасное место.
– Эх, спугнули! – раздосадовано заявил тот, что со светлыми волосами.
Мальчишки почти подобрались к зарослям, и были так близко к гигантской птице, что подвергли бы себя неминуемой опасности, если бы никтикора была голодна. Но она улетела, оставив после себя перья и следы своей жизнедеятельности. В глубине зарослей послышался хруст, и дети испугались бы, если б не были такими любопытными, особенно тот, что со светлыми волосами.
Еле дыша, раздвигая руками заросли, они двинулись по воде на звук. Через несколько шагов все звуки утихли, но дети уверенно уходили в глубь высокой травы и через несколько шагов вышли на место обитания птицы никтикоры. Растительность была примята, а в середине было подобие большого плота на воде, из веток больших и маленьких, собранных и заботливо уложенных в кольцо. Это было гнездо, а в середине сидели два желтоглазых, костлявых создания, с интересом и страхом изучающие пришельцев. Было между ними ещё одно яйцо, целое, но уже покрытое паутиной трещин.
– Давай заберем яйцо и уйдем отсюда поскорее. Что-то мне не хочется злить родителя этих уродцев.
Желтые глаза смотрели на них не моргая, а оба мальчика приблизились к гнезду, один из них стал собирать обломки от старых разбившихся яиц, потому что даже скорлупа от них представляла определенную ценность для их дяди, как рабочий материал, а второй попытался взять неразбившееся яйцо, как вдруг птенцы заверещали, да так неожиданно и истошно, что оба расхитителя выронили свою добычу и повалились в воду.
Сидя в воде, они увидели, как по зарослям мелькнула тень, и совсем рядом с ними приземлилась никтикора. Расправив свои огромные крылья и издав пугающий крик, она кинулась защищать гнездо от возможной опасности. Поднявшись на ноги, оба сорванца рванули из кустов со всей скоростью, какая только была возможна, а птица-гигант следовала за ними, пока они не скрылись из вида.
– Ты живой? Ты видел откуда она взялась?
– Фух, по-моему нам очень сильно повезло, хотя, мы сбежали без добычи.
– Это ты сбежал без добычи, потому что перепугался как горная мышь! – заявил голубоглазый мальчишка, покрутив перед носом у друга стопкой скорлупок от яиц никтикоры.
– Но как ты…
– Я успел часть скорлупок запихать себе за пазуху до того как нам пришлось бежать. Потрогай какие они тяжёлые – и он передал другу всё, что успел стащить.