Торопливые шаги и голоса за дверью нарушили мечты Королевы Ночи. Запахнув одеяние, она резко поднялась, как раз когда стоявший у входа Иной, впустил запыхавшегося гиперборейца.
-Простите, моя Королева,- переводя дух, произнес он, - но вам надо на это взглянуть.
Стоя на носу огромного корабля, Вамматар уставилась на простершуюся перед ней морскую гладь. Она уже не пустовала: впереди, сколько хватало глаз, виднелись, выстроившиеся в боевой порядок, корабли - большие и маленькие, идущие под множеством флагов. Впереди шла большая галея, осененная черно-красным стягом Таргариенов, а над ней, оглашая воздух оглушительным ревом, реяли два исполинских дракона.
========== Кхал ==========
- Матерь Гор, так это правда!
Конь Маро послушно остановился, когда хозяйская рука потянула поводья, подавая пример остальным. Предводитель дотракийцев хмуро осматривал простершуюся перед ним чащобу, даже более густую и непроходимую, чем оставшийся позади Квохорский Лес. Тот тоже славился огромными деревьями и густыми зарослями, однако все они были знакомы кочевому народу, раз за разом делавшими набеги на Вольные Города. К тому же именно здесь шел обширный тракт из Квохора в Дотракийское Море, вытоптанный за века кхалассарами и торговыми караванами. Здесь, по всем известным приметам, тракт должен закончиться, а с ним – и сам Лес, сменившись родными степями. Однако с рассветом кочевники увидели, что чаща, накануне начавшая было редеть, вдруг вновь сменилась дебрями, еще более непролазными, чем прежде. Угрюмо смотрел кхал на лианы и плющ, оплетший ветви исполинских деревьев, многие из которых были не знакомы Маро. Меж деревьев журчали ручьи и небольшие речки, возле которых, на влажном иле виднелись следы неведомых зверей.
-Что будем делать, кровь моей крови?- к Маро подъехал Тоно, один из его кровных всадников,- люди уже начали волноваться.
Маро обернулся – позади, сколько хватало глаз, тянулся его кхалассар. Тысячи внимательных глаз смотрели сейчас на него, ожидая, что решит их кхал и насколько мудрым окажется это решение. Они пошли за ним, поверив его обещаниям о новых землях и богатой добыче, но они же вырежут ему сердце с печенью и бросят труп на поживу зверью, если кхал проявит слабину.
-Едем дальше!- сказал Маро,- этот лес не может длиться вечно. Наша цель на востоке!
Словно в ответ ему из леса раздался оглушительный рев, громче, чем у любого из зверей известных кочевникам. Ему откликнулся целый хор: такой же рев, вой, шипение, уханье, напоминавшее злорадный хохот. Не обращая внимания на эти звуки, Маро
пришпорил коня и направил его прямо в чащу. След за ним, с трудом находя дорогу на звериных тропках, двинулись и остальные всадники. Раскачиваясь в седле и отводя от лица норовящие ударить густые ветви, Маро мрачно думал, что его злоключения только начинаются. С того самого дня, как они упустили проклятую мейегу, убившую его кровного всадника и ушедшую от возмездия, дурные предчувствия не оставляли кхала. Эти мрачные мысли усилились возле Квохора: жители вольного города, хоть и дали кочевникам обычную дань, вели себя странно. Не раз и не два Маро рассказывали о с трудом сдерживаемых злорадных ухмылках на лицах квохорцев, и бросаемых искоса взглядах, полных скрытой издевки. Казалось, квохорцы знают нечто, неведомое дотракийцам, но изрядно их веселившее. Их прямо таки распирало от скрытого злобного торжества. Если бы Маро так не хотел сберечь свой кхалассар для будущих битв, он бы неизбежно осадил Квохор и взял его, дабы вытрясти правду у здешних торгашей и некромантов. Однако город все еще охраняла стража из евнухов-Безупречных, а дотракийцы слишком хорошо помнили о бесславном поражении кхала Теммо, чтобы не тревожить без лишней нужды Город Черного Козла. В его храмах, кстати, теперь куда чаще шли богослужения, чем обычно: отходя от городских стен, Маро видел, как над крышей главного святилища мрачного бога клубится черный дым и слышал истошные крики людей, приносимых в жертву.
Сам лес тоже изменился – Маро это заметил на второй день пути. На тракте попадались следы и шерсть неизвестных животных, по ночам раздавались странные звуки, а меж деревьев крались пугающие тени, с зловеще мерцающими глазами. Обитатели странного леса, появившегося сразу за Квохорским, постепенно перебирались на новое место жительства – и только Великому Жеребцу и Матери Гор было известно, с чем конному народу придется столкнуться дальше. Однако у Маро и мысли не возникло повернуть назад. Сделать так означало признать свое поражение, после чего он недолго остался бы кхалом, да и вообще живым.
Иди вперед теперь было сложнее: порой они долго топтались на месте, прежде чем находили проход. Кони фыркали, чувствуя незнакомые, пугающие запахи, люди также были настороже, глядя на окружающую их непроницаемую листву, в шелесте которой так легко было подобраться врагу. Маро, как и каждый из его воинов, чуть ли не кожей ощущал, как из чащи за ними пристально следит множество недобрых глаз.
Уже смеркалось, когда путь войску преградила группа холмов, поросших лесом. Между них протекала большая река, на отмели которой Маро и собирался разбить лагерь, чтобы наутро продолжить путь. Он уже хотел отдать приказ, но так и замер с открытым ртом, глядя на ущелье меж двух холмов, откуда вытекал широкий и глубокий ручей.
На огромном валуне, выпиравшем из воды, стоял жуткий, никогда не виданный дотракийцами зверь. Чудовище напоминало одновременно медведя и тигра, с могучими передними лапами, вооруженными острыми когтями. Мощное тело покрывала белесая шерсть, придавшая зверю в ночных сумерках призрачный вид. Однако ничего бестелесного не было ни в полыхающих яростным огнем зеленых глазах, ни в торчащих из пасти кривых клыках, размером с аракх.
Но даже не этот саблезубый монстр привлек наибольшее внимание кхала. Рядом со зверем стоял невысокий юноша, с тонкими чертами лица и внимательными черными глазами. На нем была кожаная куртка, штаны и странная мягкая обувь, расшитая разноцветными бусинами. В темных волосах торчали вороньи перья, с шеи свисало ожерелье из звериных когтей и клыков.
-Что тебе нужно здесь, клятвопреступник? - на чистом Общем Языке вдруг произнес юноша.
-Как ты смеешь?- оскорбленный Маро ухватился за аракх, несколько других воинов схватились за луки,- кто ты такой, чтобы оскорблять кхала?
-Меня прозывают Вороном,- произнес юноша,- я вождь народа пиктов и пророк Джеббал Сага, отца богов, людей и зверей. И я говорю, Маро сын Кхого: здесь не рады не тебе, ни твоему кхалассару. Там куда ты идешь, больше нет твоего дома. Возвращайся туда, откуда пришел и постарайся искупить свою вину перед Матерью Драконов.
-Клянусь Матерью Гор, - вскричал Маро, - никакой лесной дикарь не станет указывать кхалу, куда ему идти и перед кем он виноват. Я не ищу ссор ни с тобой, ни с твоим народом, но и ты поостерегись вставать у меня на пути.
-Здесь нет твоего пути,- покачал головой Ворон, - дальше тебя ждет только смерть.
Внезапно рядом с ним, словно из-под земли появилось с десяток воинов: низкорослых и худощавых, со смуглой кожей и пылающих злобой черными глазами. Их голые тела прикрывали лишь набедренные повязки, в руках они держали луки и медные топоры.
В воздухе послышалось хлопанье крыльев и, подняв головы, дотракийцы увидели, как над ними проплывает огромный филин – в несколько раз крупнее самого большого орла. Ночная птица опустилась спину саблезубой кошки и уставилась на воинов неподвижными желтыми глазами. Маро криво усмехнулся.
-Ты думаешь запугать конных владыки своим жалким колдовством?- надменно сказал он,- я не побоялся драконов, выступив против кхалисси, так неужели ты думаешь, что я побоюсь тебя?
Он махнул рукой и тут же сотни стрел слетели с тетив. Однако ни одна из них не попала в цель – там, где стоял пиктский колдун и его пугающая свита, уже никого не было. И в этот миг за ближайшими деревьями послышался негромкий рокот.
-Что это?- недоуменно спросил Маро.
-Барабаны,- ответил один из старых воинов,- этот народ использует барабаны, призывая всех к войне.