— Это, — Шакал сипло хватал ртом воздух, и, вопреки собственному положению, продолжал ухмыляться, — это с са-самого начала был я… с то-того… с того дня, как ты освободил Крауча про-прошлым… прошлым летом…

— Что ж, — Волдеморт помедлил, ничем не выдавая собственной ярости, — признаюсь, ты хорошо играл свою роль.

— Благодарю, — прорычал сквозь зубы варна, отчаянно борясь за каждый вдох.

— И всё же мне сложно понять тебя, — заметил Тёмный Лорд, рассматривая магическое существо с отстраненным любопытством. — Какой смысл так старательно возвращать меня к жизни, чтобы потом, под видом моего Пожирателя смерти мешать мне?

— Мешать? — прохрипел, задыхаясь, тот. — Нет-нет-нет, я по-помогал…

— О? — Волдеморт изогнул брови в насмешливом удивлении. — Каким же образом?

— Ты был слишком… — он с трудом сделал вдох, Тёмный Лорд чуть ослабил давление на горло варны, и тот замолчал, несколько мгновений жадно хватая ртом воздух. — Ты был слишком осторожен, — отдышавшись, сказал он, продолжая пристально смотреть на Волдеморта покрасневшими, слезящимися глазами. — Слишком медлителен…. Я думал, — худое, бледное лицо Барти искривилось в злобной гримасе, — думал, ты начнешь войну, будешь уничтожать магглов, порабощать магов… ты должен был продолжить то, на чем остановился четырнадцать лет назад… а ты всё медлил, так что мне пришлось, — его губы вновь искривились в усмешке, — пришлось слегка помочь.

— Зачем? — теряя терпение, спросил Тёмный Лорд.

— Зачем? — Шакал чуть склонил голову в задумчивости и вдруг тихо рассмеялся. — И правда, зачем? Зачем же, а? — его смех становился всё громче. — Зачемзачемзачемзачемзачемзачем? — слова перемешивались с истерическим хохотом.

Нагини подняла голову и напряглась, Волдеморт бросил на неё короткий взгляд и вновь сосредоточил своё внимание на безумном существе, сощурив алые глаза с раздраженным нетерпением. По кабинету прокатилась волна жара, сметая со стола перья и свитки пергаментов, свечи в канделябрах потухли, и на комнату опустилась душная, серая мгла. Варну отбросило на фут от стены, а мгновением позже он врезался обратно с такой силой, что деревянные панели за его спиной треснули. Смех резко сменился болезненным стоном и хрипом, когда незримая почти обжигающе горячая энергия кольцом свернулась вокруг горла Шакала, перекрывая доступ к кислороду.

— Пожалуй, наша беседа мне наскучила, — лениво растягивая слова, заметил Тёмный Лорд, направляя на него волшебную палочку, — Авада…

— Стой! — вдруг почти испуганно просипел тот, впиваясь диким взглядом в кончик волшебной палочки, направленной ему в голову. — Стой! Позволь… позволь рассказать кое-что? — Волдеморт промолчал, лишь выжидательно поднял брови, призывая продолжать. — Я живу уже триста лет, — торопливо, насколько ему это позволяло сдавленное горло, начал говорить он. — За эти годы я менял облик так часто, что порой даже забывал, кем был. К несчастью, это отразилось и на моих навыках и способностях, ведь чем больше я изменялся, тем больше терял или забывал.

— Хозяин, что-то меняется… — зашипела Нагини.

Волдеморт не удостоил её взглядом, напряженно наблюдая за каждым вдохом Шакала, чувствуя, как воздух в кабинете будто густеет, становится, удушливым и плотным, неподвижным…

— Магически я тебе не ровня … — продолжил говорить варна, — но, несмотря на это, я получил от частых трансформаций уникальную способность… — по его губам расползлась восторженная ухмылка, — я безупречно адаптируюсь к любой магии…

В тот же момент, как он произнес эти слова, с кончика палочки Волдеморта ударил изумрудный луч смертельного проклятья, врезавшись в пустую стену. Несколько секунд Риддл неподвижно стоял посреди кабинета, с неверием глядя туда, где буквально мгновение назад находился Шакал. Он сбежал. Аппарировал из магических силков. Аппарировал из кабинета, окруженного десятком защитных барьеров, сквозь которые не смог бы пробраться даже домовик.

«Я безупречно адаптируюсь к любой магии»…

— Мордред бы тебя побрал, — прорычал сквозь зубы Тёмный Лорд, чувствуя как давящая, удушающая энергия, исходящая от варны покидает кабинет, растворяясь в прозрачном воздухе словно туман.

Ярость волнами прокатывалась по телу. Проклятый трикстер сбежал прямо у него из-под носа. По стенам с треском расползались трещины, деревянные панели и книжные полки начали тлеть, кабинет будто заполняло незримое пламя, медленно пожирающее всё на своём пути.

— Хозяин, — Нагини с тревогой поднялась на ноги.

Том медленно втянул носом воздух и, закрыв глаза, выдохнул, рассеивая магию. Жар отступил, и в комнате повисла вязкая, напряженная тишина. Нагини осторожно опустилась обратно в кресло, не сводя с Тёмного Лорда пристального взгляда. Взяв под контроль собственный гнев, Волдеморт окинул задумчивым взглядом свой изрядно разгромленный кабинет, степенно оправил складки мантии и, пригладив волосы, снял запирающие чары с двери, которая мгновением позже распахнулась.

— Милорд… — Лестрейндж остановилась на пороге и замолчала, в недоумении разглядывая порушенный кабинет и сидящую в кресле Нагини.

— Не припомню, чтобы я позволял тебе входить без стука, Бэлла, — смерив ведьму ледяным взглядом, заметил Тёмный Лорд.

— Я прошу прощения, милорд, — прошептала она, тут же переключая внимание на него и чуть отступая в коридор, — но к вам прибыли несколько Пожирателей. Было совершено нападение на Хогсмид, кажется погиб кто-то из детей…

Том подавил желание тяжело вздохнуть. Этот день с каждой минутой становился всё «лучше», а ему всё ещё предстояло решить, что делать с троицей самозваных Пожирателей в подземельях.

*

«Придира» не был популярным журналом. Из всей школы, помимо Луны, его выписывала лишь Помона Стебль за весьма оригинальную колонку рецептов. Но накануне выхода обличительной статьи все члены КАБРиСа распространили по школе слух о сенсации, и неожиданно популярность журнала взлетела до небес. «Придиру» выписали практически все ученики с третьего по седьмой курс. Никто из ребят даже не взглянул в сторону «Ежедневного пророка», когда утром в среду вышла долгожданная статья Мелинды Краш. Начиналась она весьма поэтично:

«Что лучше для души — терпеть пращи и стрелы

яростного рока или, на море бедствий

ополчившись, покончить с ними?»

Гарри, который читал статью, перегнувшись через плечо лучшего друга, впечатлённо моргнул:

— А красиво она пишет про стрелы…

Арчер невыразительно покосился на него.

— Это Шекспир, гений…

— Я знал, — торопливо пробормотал Поттер, вновь сосредотачиваясь на статье.

Стоит признать, что в отличие от несколько скандальной манеры Скитер, Краш придерживалась холодного стиля, преисполненного весьма ощутимым упреком. По большей части ничего нового написано не было, Краш не упомянула Волдеморта или грядущую войну. И, тем не менее, пересказ событий в Хогвартсе с момента прихода Амбридж, вкупе с предположениями о том, что в магическом мире грядут трудные времена, подкрепленные упоминаниями о крике банши на Рождество и последующих нападениях на Косой переулок и Министерство, выглядели весьма… мрачно. Но, конечно, особое внимание Мелинда уделила тому главному скандалу, ради которого вообще это написала:

«Министерство магии жестоко наказывает нас за нарушение их законов, уважаемые читатели, — говорила она, — но само не брезгует эти законы нарушать. Недавнее нападение на Хогсмид открыло мне глаза на весьма прискорбный факт: детей не просто оставили беззащитными, им так же запретили изучать защиту, а за попытки учиться самостоятельно, как выяснилось, сурово наказывают.

Министерство говорит о защите наших детей, но практикует в качестве их наказания кровавое перо, которое, позвольте напомнить, считается запрещенным артефактом с девятнадцатого века. Я своими глазами видела ужасные шрамы на руке одного из учеников Хогвартса (фото стр. 5) и осознание, что в школе, которая испокон веков считалась самом безопасным местом магической Британии, детей подвергают страшным наказаниям за любую провинность, повергла меня в ужас.