— Легенда? — Беллатрикс неотрывно смотрела на него и по тому, как угроза в её взгляде постепенно сменялась недоумением, Том понял, что она наконец разглядела алый цвет его глаз и теперь отчаянно пыталась понять, в чем подвох.

Это, пожалуй, было даже забавно.

— Видишь ли, в чем проблема, — он театрально вздохнул, надев перстень на безымянный палец, и его внешность начала постепенно изменяется, принимая более привычный для Лестрейндж облик, — истина в данном случае выходит ещё более шокирующей.

Рука, в которой Беллатрикс сжимала волшебную палочку, дрогнула, пока в её широко распахнутых чёрных глазах пылали самые разнообразные эмоции от ярости и недоверия до изумления и ужаса.

— Что всё это значит? — просипела она.

Да, пожалуй, оно того стоило. Волдеморт редко видел Бэллу настолько растерянной, что она практически лишилась дара речи. Конечно, он рисковал, частично открывая ей правду, но когда это Тёмный Лорд сторонился риска? После недолгого, но вполне продуктивного разговора, Бэлла покидала его кабинет практически окрыленная тем, что ей оказали такое доверие, даже несмотря на приказ принести магическую клятву о неразглашении полученной информации. И всё же, что-то в её взгляде не давало ему покоя, какая-то странная новая эмоция, которой он ранее никогда не наблюдал в глазах Беллатрикс Лестрейндж.

Отбросив мысли о Бэлле и её причудах, Том снял с полки уже третью по счету книгу, торопливо её пролистал, выискивая нужный раздел, после чего бегло ознакомился с содержанием и, оставив книгу висеть в воздухе, двинулся дальше вдоль стеллажа, изучая корешки книг.

— Мне скучно… — после продолжительного молчания, сообщила Нагини.

— Это совершенно точно не моя проблема, — отвлеченно заметил Волдеморт, пролистывая очередную книгу в поисках нужной страницы.

— Я хочу есть.

— Так поешь.

— Поговори со мной. О чем ты думаешь?

Он коротко глянул на рептилию, растянувшую исполинское тело на его рабочем столе.

— Наги, дорогая, у тебя слишком маленький мозг, чтобы ты могла понять хоть малую часть того, о чем я думаю.

— Откуда тебе знать, какой у меня мозг? — оскорбилась та. — Даже я не знаю, какой у меня мозг.

— И было бы странно, если бы ты знала, — пробормотал себе под нос Тёмный Лорд, вновь переключив внимание на своё исследование.

Некоторое время в кабинете царила тишина, прерываемая лишь шорохом страниц и тихим скрипом половиц, пока Волдеморт мерил шагами кабинет с книгой в руках, сосредоточено нахмурив брови. Итак. Возвращаясь к основной проблеме.

Некто весьма самонадеянный организовал группу Лжепожиратей смерти и почти полгода резвился на окраинах Лондона, преследуя чёрт знает какие цели, а он всё это время даже не догадывался о том, что творится за его спиной. Просто… великолепно… Так что же он может с этим сделать сейчас? Использовать маховик для того, чтобы изменить будущее, нельзя по двум причинам.

Во-первых, не смотря на весь потенциал и возможности, которые были доступы обладателю подобного артефакта, Тёмный Лорд слишком хорошо осознавал риски вмешательства в естественный ход событий. Игры со временем всегда приводили к катастрофе.

Во-вторых, ему и не нужно предотвращать атаку на Хогсмид — это неразумно. Сейчас он знал, когда и где будет совершено нападение, а значит, сможет узнать, кто примет в нём участие.

Оставалось разобраться, как это сделать. Нельзя дать понять кому бы то ни было, что он в курсе грядущего. Если среди нападавших действительно были его люди, то куда проще поймать их в день нападения, а не запугивать и пытать всех подряд, в надежде, что один из них расколется. К тому же эта «охота на ведьм» может спугнуть истинного виновника. Так что же ему остается? Торчать целыми днями в Хогсмиде собственной персоной он не мог по вполне объективным причинам. Отправлять домовика глупо, он скорее все испортит, чем принесет пользу. Отдать приказ Пожирателям, чтобы те следили за деревней, противоречило тому пункту, в котором эти самые Пожиратели подозревались в готовящейся атаке. Дьявол. Никому нельзя верить.

И кто же у него оставался?

Это должен быть кто-то, кому он смог бы доверять, кто-то достаточно сильный, чтобы остановить мага, кто-то надежный, чтобы справиться с подобным поручением… Он замедлил шаги, в задумчивости замерев возле своего стола, где дремала Нагини. Откуда-то из отдалённого уголка сознания вдруг всплыл разговор с Поттером, которому тогда Том не придал особого значения, зная, что Гарри порой обращает внимание на вещи, которые того совершенно не стоят, но в это мгновение…

Примерно за две недели до атаки, Поттер рассказал, что встретил странное магическое существо в Хогсмиде. Странное, частично покрытое чешуй, змееподобное магическое существо с болезненной привязанностью к кроликам….

«Будь я проклят…»

Почувствовав на себе пристальное внимание хозяина, Нагини подняла голову, попробовав языком воздух.

— О чем бы ты ни думал, мне это не нравится, — с подозрением заметила она.

По губам Тёмного Лорд скользнула предвкушающая усмешка.

— О, поверь, когда ты узнаешь, о чем именно я думаю, тебе это понравится ещё меньше, — с мрачной торжественностью пообещал он, возвращаясь к книжным полкам.

Наконец-то у него появилось решение проблемы.

*

К концу недели Гарри уже готов был лезть на стену от скуки. Блэйза выписали через день после первого пробуждения Поттера, и торчать в изоляции стало совершенно невыносимо. Мадам Помфри категорически отказывалась его выпускать, мотивируя это серьезностью полученной травмы. Поттер дулся и упрямо доказывал, что уже здоров, как бык, стойко игнорируя ноющую боль под ребрами, где постепенно заживала рана. Медсестра на обиды и уговоры не поддавалась.

С тех пор, как Гарри пришел в себя, в его палате побывала длинная вереница посетителей: от членов КАБРиСа до некоторых слизеринцев, заваливая прикроватную тумбочку разнообразными подарками и сладостями. Члены дуэльного клуба, которые во время нападения оказались в Хогсмиде, не переставая благодарили его за все защитные чары, которым они научились на занятиях. Гарри мало верил, что от его уроков была хоть какая-то практическая польза против армии Пожирателей смерти, но раз некоторые ребята думали иначе, не стоило лишать их этой веры в себя и свои силы. Главное, чтобы эта вера не переросла в самоуверенность, из-за которой кто-то из них впоследствии пострадает. И всё же, мысль о том, что вся эта затея с КАБРиСом хоть чего-то да стоила, невольно грела душу.

Когда Гарри не спал, не читал, не уничтожал бесчисленные запасы сладостей и не донимал мадам Помфри просьбами отпустить его наконец восвояси, он разговаривал с крёстным через двустороннее зеркало, которое во время одного из визитов принёс ему Блэйз. Амбридж запретила посторонним пересекать границы Хогвартса, поэтому теперь это был единственный способ связи с Блэком. Тот, конечно был зол и напуган, и хотя отчаянно пытался не выказывать своих эмоций в разговорах с крестником, предпочитая болтать о чем-то нейтральном или забавном, Гарри видел тревогу в глазах Сириуса, каждый раз, когда он вглядывался в его лицо и слышал отголоски раздражения при любом упоминании минувших событий. Несколько раз к разговорам присоединялся Ремус, который тоже был не рад сложившейся ситуации и разглядывал Гарри с тем же беспокойством, что и Блэк. Увы, как-либо повлиять на происходящее они не могли.

Так или иначе, большую часть времени Поттер тосковал, от скуки придумывая разнообразные магические эксперименты или задаваясь тысячей бессмысленных вопросов вроде: «Если прицепить к сове маггловский жучек для слежки и отправить её к Волдеморту, возможно ли будет вычислить его местоположение? И что делать, если возможно?»

Так как обычно Арчер предпочитал не навещать Гарри в лазарете, тот даже немного удивился, когда однажды вечером проснулся, обнаружив возле своей кровати лучшего друга. Несколько мгновений, после того, как он открыл глаза, они просто молча смотрели друг на друга. Том казался… уставшим, раздраженным. В какой-то степени даже сердитым.