Подтолкнуть к восстанию, которое, конечно же, будет обречено на провал.
Подбить ослушаться отца и начать войну с каким-нибудь царством, что поставит безопасность Асгарда под угрозу и вынудит Всеотца наказать наследника за непослушание. Тор — доверчивый идиот, и младший брат может легко спровоцировать его на любую глупость, но то, что в последнее время Локи задумывался об этом слишком часто, казалось ему предзнаменованием чего-то дурного.
И откуда взялось это дерьмо?
Да, первенец Одина вёл себя как тупоголовый кретин и раздражал Локи даже звуком своего дыхания, но они всё равно братья, и младший принц по-своему привязан к старшему, несмотря ни на что. Ведь оба царевича — дети одной матери, разве нет? Они вместе росли, вместе играли, шли в бой плечом к плечу и стояли за одно царство. Да, Локи вырос в тени величия брата и это повлияло на его отношение к наследнику и ко всему миру, но царевич всё равно не желал Тору зла, хотя иногда соблазн убрать его с дороги казался слишком сильным, чтобы ему противостоять.
Порой Локи хотелось этого так сильно, что он просто не мог справиться с тьмой, обступающей его со всех сторон…
Разумеется, возможное изгнание навсегда лишит этого белесого тупицу прав на корону, разобьёт сердце Фригге и огорчит Одина, но Локи было плевать, ведь после помолвки брата он сочувствовал родичам с каждым днём всё меньше. Раз они презрели его и решили отдать трон идиоту, то почему Локи должно волновать их благополучие? Чёрт, в пекло их всех! Он устал уступать. Сибилла была единственной, кто имел для него значение, но в то же время она оставалась той, чьего осуждения он боялся, и что-то подсказывало принцу, что если он уберёт брата с дороги, как ему и хотелось, то его возлюбленная этого не одобрит…
Только не обманом.
Только не таким способом. Локи слишком дорожил любовью Сиб, чтобы обнажать худшие свои черты, поэтому он упрямо оттолкнул мысль о свержении наследника и попытался сосредоточиться на чём-нибудь другом.
Для этого принц обвёл присутствующих взглядом, но снова наткнулся на свою ванахеймку: она стояла в окружении придворных дам, улыбалась и слушала какую-то глупую историю от одной из этих куриц. Несколько мгновений Локи просто смотрел на неё, не в силах противостоять желанию любоваться ею, и, словно почувствовав его взгляд, Сибилла подняла голову, посмотрела на него в ответ и едва заметно улыбнулась.
Этот взгляд… Принц уже давно привык в тому, что эта женщина превращала его в бессмысленно сентиментальное нечто, но так и не научился противостоять влиянию, которое она оказывала на него. Да и нужно ли? Локи был безнадёжно влюблённым идиотом, но ему это нравилось. Асгардиец неосознанно облизнул губы и улыбнулся принцессе в ответ. Знала ли она, что он думает о ней с момента, как вошел в этот долбаный зал? Ну, разумеется, знала… Царевич наблюдал, как, не разрывая зрительный контакт, Сибилла отпила из своей золотой чаши, а потом медленно обвела нижнюю губу языком — и Локи показалось, что в зале стало жарче. Хм, неужели эта лисица осмелилась его дразнить?! Сладкая, как патока, и такая же тёмная, она затягивала его, но принц даже не пытался бороться, ведь в том, как Сибилла смотрела на него, было что-то такое, от чего по спине принца бежали мурашки. Она была так… так… Пялясь на неё, Локи пытался найти подходящее слово, но пока он это делал, Сиб уже отвела взгляд, а принцу пришлось вернуться к разговору.
—…он неисправим, — глядя на направившегося к столу с едой Вольштагга, Фандрал покачал головой. Из всей компании он пил меньше всего, а Локи сам не заметил, как взял уже четвёртую кружку и начинал хмелеть. — Есть хоть что-то, что он любит больше еды?
— Больше еды наш толстяк любит только женщин, да помясистее, но во дворце нет таких, чтобы пришлись ему по вкусу, — ответил Тор. Он начал подливать в эль самогон из фляжки, поэтому его взгляд стал мутным и рассеянным.
— Отчего так?
— Здесь все девицы, а Вольштагг любит замужних.
— Я тоже это заметил, но никак не возьму в толк, почему, — прищурился Огун, и наследник хлопнул его по плечу. У него начал заплетаться язык.
— Значит… Значит, ты знаешь жизнь хуже этой рыжей волосатой бочки, мой ванахеймский друг.
— Отчего так?
— Да оттого, что если такая женщина вдруг понесёт, то воспитывать ублюдка придётся её мужу, а не Вольштаггу! — сказал Тор, а Огун и Фандрал встретили его слова раскатистым хохотом.
Локи промолчал и сделал ещё глоток. Может, дело в том, что он и сам состоял в связи с почти замужней, но принцу было не смешно: интересно, а чьего сына в итоге придётся воспитывать Тору – его или Локи? Это странный предмет для размышлений — если быть честным до конца, то и откровенно мерзкий, но, помимо мыслей о свержении брата, асгардиец всё чаще думал о будущем их с принцессой отношений, поэтому начал привыкать не закрывать глаза на правду, какой бы грязной она ни казалась.
А правда в том, что свадьба состоится всего через пару месяцев, и что потом?
Прелюбодеяние с молодой царицей? Обман родного брата с его же женой? Да, это так и называется, ведь Локи ни за что не откажется от своей сладкой ванахеймской тайны, даже если ради этого ему предстоит утонуть в грязи и быть трижды проклятым! Раньше принц думал, что после свадьбы оставит Сибиллу, но теперь знал, что не сможет, ведь не выдержит вдали от неё и пары дней. Значит, он будет грешником. Преступником. Если для того, чтобы быть рядом с Сиб, царевичу придётся пойти против морального закона и состоять в отношениях с женой собственного брата, то так тому и быть — он готов и на большее. Но готова ли Сибилла? Думая об этом, Локи снова поднял взгляд в поисках принцессы, но она уже исчезла.
Впрочем, как и почти все его спутники, ведь через несколько секунд Фандрал и Огун отлучились, чтобы проверить посты, а с Тором заговорил какой-то чужеземец, и наследник отошел в сторону. Некоторое время младший сын Одина стоял, прихлёбывая эль и равнодушно наблюдая за гостями, а потом заскучал и стал медленно прохаживаться по залу.
В толпе он видел царя и царицу — они разговаривали с одним из советников Всеотца, а неподалёку молодёжь затеяла танцы. Играла весёлая музыка, от которой ноги сами просились в пляс, но Локи знал, что его приподнятое настроение лишь результат хмеля — сегодня он выпил достаточно, и решил остановиться, допив четвёртую кружку. Принц не видел повода напиваться, хотя большинство гостей успели захмелеть так, что едва ли заметили бы, даже если асгардиец свалился бы в бочку с элем. Конечно, Локи был уверен, что к концу пира кто-нибудь — вероятно, Вольштагг — всё же туда свалится, но это не так уж и важно, ведь после второго круга по залу принц наконец-то заметил Сибиллу.
Она стояла чуть поодаль от веселящейся толпы, с кубком в руке, и рядом с ней не было никого, кто занимал бы её внимание — впервые за вечер. Теперь их считали почти братом и сестрой, поэтому Локи мог спокойно подойти к ней, не боясь вызвать сплетни — что он и сделал, ведь, едва увидев принцессу, асгардиец сразу направился к ней, и она встретила его появление улыбкой.
— Ваше высочество, — продолжая улыбаться, Сиб присела в формальном реверансе, и Локи едва сдержался, чтобы не засмеяться.
Проклятье, он был слишком пьян.
А она была слишком красива.
— Получаешь удовольствие от вечера, Сибби?
— Не слишком, — принцесса пожала плечами. — Асгардийские придворные такие же скучные, как и ванахеймские, а дома я не любила пиры именно из-за ограниченности публики. Они такие дураки.
— Значит, всем этим дуракам, которые так отчаянно добивались твоего внимания весь вечер, было бы жаль узнать, что ты думаешь о них на самом деле.
Сибилла хмыкнула.
— Я считаю их дураками, а они меня — ванахеймской выскочкой, но всё равно они пытаются понравиться мне, а я — им… Чёрт, это просто смешно, тебе не кажется?
— Абсурд придворной жизни, — теперь Локи пожал плечами. Если на них кто-то и смотрел сейчас, то видел просто невинный разговор двух будущих родственников, не больше. — Придворные идут по головам, чтобы понравиться царю и возвыситься. А царю, чтобы оставаться царём, необходима свита — замкнутый круг.
