Литмир - Электронная Библиотека

Эта всепоглощающая одержимость застала врасплох весь дом, да и весь высший свет Лондона, подобно внезапно налетевшей грозе.

Всегда невозмутимая и уравновешенная Рейчел, чья жизнь все эти годы текла безмятежно – неблагоразумные поступки мужа никоим образом не сказались ни на ней самой, ни на их супружестве, – была несколько обеспокоена и озадачена таким переворотом в семейном укладе и тем, что теперь Габриэль всюду была на первых ролях, а ее раннее взросление всячески поощрялось.

Рейчел любила дочь спокойной и ровной любовью. Габриэль была умна, Габриэль была привлекательна, Габриэль прекрасно училась в Италии и так естественно и грациозно из своенравного шаловливого ребенка превратилась в разумную девушку с хорошими манерами. О ней высоко отзывались гувернантки и учителя. Рейчел нравилось проводить с ней каникулы, поощряя ее способности к танцам, музыке, иностранным языкам. Она рада была ее наряжать, сидеть с ней днем в гостиной. Наносить визиты, посещать музыкальные вечера. Сыграть партию в гольф на поле в Грэнби, поболтать о книгах в классной комнате, где дочь ужинала в восемь вечера, поцеловать с материнским пылом, предложить надеть платье с кружевами кофейного цвета, а не из тонкого бархата, бархат – это старомодно! И при этом с удовольствием думать о том, что через три года Габриэль начнет выходить в свет, сначала на первый бал, а затем на все танцевальные вечера сезона, и будет с искренним и наивным любопытством получать от них удовольствие, а Рейчел будет ее сопровождать и наставлять. И возможно, где-нибудь еще через годик Габриэль встретит достойного молодого человека, разумеется, своей национальности, по прошествии приличествующего срока состоится большая свадьба, и Габриэль станет счастливой хозяйкой дома и матерью.

Все эти простые и приятные мечты были омрачены неожиданным вмешательством Джулиуса – он всячески поощрял преждевременное взросление дочери, баловал ее, во всем потакал, исполнял любую прихоть.

Сперва Рейчел находила все это очень милым – Габриэль дома, и Джулиус так доволен. Снова ездит в Грэнби, хотя еще недавно жаловался, что ему там скучно. Они с Габриэль катаются верхом, разговаривают, смеются, словно закадычные друзья. Рейчел надеялась, что все это сблизит их троих и она снова станет для Джулиуса тем, кем была, – женой, другом, а не просто хозяйкой дома, нужной лишь для антуража, что радость от общения с Габриэль вновь соединит их.

Однако ничего подобного не произошло. Он вел себя как новообращенный фанатик религиозного культа. А Габриэль была уже не та нежная и наивная девушка, которую Рейчел надеялась воспитать, – за месяцы, проведенные за границей, она странным образом повзрослела. Она не была очаровательной несуразной школьницей, что краснеет по пустякам, обожает литературу и музыку и бежит к матери за советом. Не была она и угрюмым трудным подростком, вечно задумчивым, раздражительным и не признающим авторитетов. С этим Рейчел бы справилась с помощью такта и мягких уговоров. Нет, вернувшаяся домой Габриэль не нуждалась в наставничестве и не просила советов – из ребенка она превратилась в полную жизни яркую личность с мудрым взглядом, по-взрослому уверенную в себе. Ее движения были грациозны, речь правильна, а выбранные ей туалеты выгодно подчеркивали красоту ее волос и фигуры. Говорила она мягким грудным голосом взрослой женщины, смеялась, поднимала бровь, пожимала плечом и уже прибегала к уловкам и жестам, привычным для искушенных натур, причем эти качества проявлялись в ней сами собой, без какого-либо усилия, будто были частью ее характера. Это было не глупое притворство молоденькой гимназистки, но проявления доселе скрытого внутреннего «я».

Рейчел чувствовала себя уязвленной; она ничего не понимала. Какая-то часть ее существа была потрясена – Габриэль в пятнадцать лет знает больше, чем она в сорок пять, как такое возможно? Девочку воспитывали с особым тщанием, держали под неусыпным присмотром – и дома, и за границей ее всюду сопровождали гувернантки. Значит, это не приобретенное знание, а врожденное, идущее изнутри. Но еще больше расстраивало Рейчел то, что дочь казалась ей совершенной незнакомкой. Рядом с ней Рейчел ощущала себя второстепенной, бесполезной и впервые в жизни – старой.

Джулиус совсем отстранил ее от себя ради Габриэль, девочка стала его яркой спутницей, а жена оказалась ненужной, как заброшенная в угол старая ширма, как отслужившая свой срок мебель.

Рейчел смотрела на них, таких разных внешне, но так по-родному похожих: тот же смех, тот же блестящий, острый ум, те же вкусы. И один из этих людей был ее мужем, а другой – ребенком. Откуда-то изнутри к ней пришло осознание, что она лишь механизм, который был нужен для того, чтобы свести их вместе.

Оба они совершенно одинаково были до крайности эгоистичны, а поскольку хотелось им одного и того же, то и характеры их никогда не вступали в противоречие.

И как же хорошо они знали друг друга! Это было понятно по взрывам безудержного хохота, понимающим взглядам, молниеносным обменам репликами – и все это началось с того самого вечера, когда Габриэль вернулась в Англию и отец с дочерью впервые в жизни поужинали вместе наедине.

На следующий день они приехали в Грэнби. Рейчел стояла на крыльце и смотрела, как автомобиль сворачивает на подъездную дорожку. Вот Габриэль сидит, откинувшись на спинку сиденья – одну руку просунула под локоть Джулиусу, а другой посылает воздушный поцелуй матери, потом говорит что-то Джулиусу, и тот смеется. Вот они бок о бок идут к дому – Джулиус взволнован, он обращается с дочерью собственнически и бережно, будто это дитя – его драгоценный приз, и ни на секунду не отрывает от нее взгляда. Габриэль, спокойная и собранная, очень милая в небесно-голубом платье, которое так идет к ее глазам, и с новым колечком на пальце; на ее губах блуждает улыбка – такая умная и взрослая дочь!

У Рейчел мелькнуло неприятное опасение, что дочери не понравится заново обставленная комната – так подходящая для девочки: разумеется, со светло-розовыми стенами, с маленьким будуаром в тех же тонах, аккуратным письменным столом, томиками классиков в кожаных переплетах. И вот она уже поднимается туда по лестнице вслед за дочерью. Та тепло обняла ее при встрече, а теперь тараторила, излишне весело и самоуверенно расписывая, как по пути они чуть не попали в аварию. На пороге комнаты Габриэль остановилась и вопросительно подняла бровь:

– Боже мой, что это такое? Монашеская келья?

– Не говори в таком тоне, дорогая, – это звучит вульгарно, – ответила потрясенная и слегка смущенная Рейчел. – Я надеялась, что тебе будет здесь хорошо.

Габриэль тут же поцеловала ее в щеку, резковато и решительно – прямо как Джулиус. Потом бросила пальто на кровать и скинула туфли.

– Не волнуйся, мне везде хорошо. Эти псы ленивые принесут сегодня мои вещи? Хочу принять ванну и переодеться. Наверное, мне будет прислуживать Луиза?

И здесь то же высокомерие по отношению к слугам, крики, если их не оказывалось на месте, и в то же время неожиданная фамильярность в разговоре, как сейчас, когда горничная вошла в комнату.

– О Луиза, дорогуша, да ты никак располнела!

Рейчел вышла из комнаты, пробормотав что-то насчет чая, и тут же убедилась, что Джулиус ведет себя точно так же – кричит из библиотеки дворецкому, который стал совсем туг на ухо:

– Эй, негодяй ты старый, эти чертовы слуги что, совсем тебя не слушаются? Скажи кому-нибудь, чтоб принесли мне виски с содовой – мне что, нужно орать, пока я не охрипну?

– Джулиус, Джулиус, пожалуйста, не надо, не могу такое слышать, – сказала Рейчел.

Но стало еще хуже: Джулиус похлопал Муна по плечу, забыв свой гнев, рассмеялся и неожиданно перешел на доверительный тон:

– Как тебе мисс Габриэль? Не правда ли, красавица?

Мун засеменил к двери, кланяясь по дороге и стараясь не смотреть на Рейчел.

Она думала о том, что подобное поведение было бы немыслимо в ее родительском доме, в кругу Дрейфусов, и уж тем более со стороны бедного отца с его изысканными манерами. Она с неудовольствием подумала, что вовсе не радуется предстоящему ужину. Будет невыносимо, если Джулиус и Габриэль скажут что-нибудь ужасное в присутствии слуг. Возможно, не стоило предлагать Габриэль ужинать внизу.

47
{"b":"648687","o":1}