Литмир - Электронная Библиотека

Еще ей было очень трудно оттого, что она так и не выучила как следует английский. Какая-нибудь шутка или быстро сказанная фраза – и Эльза переставала что-либо понимать. А стоило Джулиусу появиться рядом, как она терялась окончательно, начинала запинаться и краснела от стыда. Она совершала одну ошибку за другой и не осмеливалась поднять голову, чтобы не видеть его холодный и презрительный взгляд и не слышать, как он постукивает пальцами по столу или барной стойке – это означало, что он рассержен.

– Никакого от тебя толку, – часто выговаривал он ей в конце дня. – Верхний зал тебе доверить нельзя. Ты всех задерживаешь. Придется вместо тебя кого-нибудь другого поставить.

Уязвленная и расстроенная, Эльза склоняла голову.

– Ты хоть что-нибудь толком делать можешь?

Она пыталась оправдаться, но что тут скажешь, если он прав?

– Я же стараюсь, – возражала она. – Изо всех сил. Но кругом все происходит так быстро, и я теряюсь – ну, глупая я просто.

– Глупость мне тут не нужна, – хмурился он. – Она мне не по карману.

Она начинала думать, что он, наверное, на грани разорения, что все это стоило ему ужасных денег и скоро он признается, что прогорел. Они по-прежнему жили очень бедно в двух каморках на верхнем этаже. Если бы кафе приносило прибыль, он бы, конечно, сказал ей, что можно не так сильно экономить. Она уже много месяцев не могла купить новое платье, не говоря уже о всяких мелочах: чулках, ночных рубашках. Приходилось корпеть с иголкой над лоскутами дешевой материи. Одежду просить не хотелось, раз они и так на грани разорения. Только бы Джулиус не попал в тюрьму за долги.

– Только одно осталось – уж там-то сглупить не получится, – объявил он как-то Эльзе. – Сиди в гардеробе. Чаевые оставляй себе. Купи черное платье и передник, будешь хоть выглядеть поприличней. И серьги эти сними.

Итак, Эльза – прекрасная танцовщица из Касбы – теперь днями просиживала в гардеробе. Сил возражать у нее не было. Впервые за пять лет можно было хоть сколько-то отдохнуть. Теперь, когда он управлял кафе, она видела Джулиуса только по вечерам, и они все больше отдалялись друг от друга. С каждым новшеством он как будто продвигался на шаг вперед, а она оставалась позади, не поспевая за ним. По вечерам они сидели за скудным ужином в единственной гостиной – безрадостной и бедно обставленной: он ел молча, в голове его, как всегда, роились идеи и планы, а она забирала у него пустые тарелки, мыла посуду, штопала его носки, сидя на маленьком стульчике, чувствовала себя служанкой, единственная задача которой – исполнять его желания и не прерывать его молчаливые размышления.

Обязанности гардеробщицы были почти незаметными, Эльза не участвовала в жизни кафе и в управлении им. Она все больше замыкалась в своем маленьком мирке, не замечая, что жизнь вокруг кипит, не отдавая себе отчета в том, как все изменилось.

Джулиус был «управляющим», «хозяином» – важной фигурой, к которой она не имела отношения. Он жил своей собственной жизнью, даже время текло для него по-другому, и их дороги все больше расходились.

В тысяча восемьсот девяностом году кафе «Леви» в Холборне занимало целиком трехэтажное здание, объединившее под своей крышей три или четыре бывшие лавки. Весной того же года Джулиус выкупил весь ряд примыкающих друг к другу домов, и теперь его владения простирались до Саутгемптон-роуд.

За пять лет кафе разрослось, как гигантский гриб, и единственным, кто не придал этому никакого значения, был сам Джулиус, который принимал такое положение дел как должное. Он всегда знал, что разорение ему не грозит, поэтому, вместо того чтоб гордиться тем, чего он достиг к тридцати годам, став объектом зависти и «занозой» для всех мелких лавочников в округе, он считал кафе на Холборн-стрит чем-то вроде маленького ручейка, который разольется мощной полноводной рекой. Теперь, когда на него работал хорошо обученный персонал и необходимость за всем приглядывать отпала, у него появилось время подумать, прицениться к недвижимости и осознать будущую значимость Вест-Энда как центра коммерции. Стрэнд[30], Лестер-сквер, Пикадилли… Через десять-пятнадцать лет они станут самыми оживленными улицами и площадями с театрами, ресторанами и толпами людей, которых нужно будет кормить и развлекать. Его не интересовала ни другая сторона Пикадилли, ни Бонд-стрит, ни район Мэйфер; своим новым плацдармом он избрал Оксфорд-стрит, которая обещала стать торговой Меккой для мелких буржуа с их неистребимой любовью к дешевизне, стадным инстинктом, подспудным стремлением ухватить что-нибудь задаром – вот они-то и должны были привести Джулиуса к полному процветанию.

Цены на землю каждый год росли, а на недвижимость и вовсе удвоились. Надо действовать как можно быстрее, ухватить лакомый кусок, пока не опередила какая-нибудь мелкая рыбешка. Холборнское кафе служило своей цели – деньги текли рекой, вся прибыль должна была пойти на открытие кафе на Оксфорд-стрит и на Стрэнде. Поначалу это будут маленькие заведения, и они не сразу привлекут внимание, а возможно, даже вызовут смех у тех, кто привык обедать и ужинать в гостиницах и ресторанах, но ничего, терпения ему не занимать, он подождет, и рано или поздно к нему в кафе толпами повалят эти мелкие буржуа, которые, сами того не ведая, представляют собой источник богатства и олицетворяют саму Англию.

Джулиус пока еще оставался никому не известным молодым евреем, одним из «этих иностранцев», у которого где-то там, на улице Холборн, закусочная для клерков и посыльных. «Дайте мне десять лет, – думал он. – Десять или пятнадцать, и я опутаю Англию цепью, которую никто не сможет разорвать».

Джулиус забавлялся, как мальчик, который пускает в пруду свой первый кораблик, или стучит молоточком, сколачивая деревянную игрушку и напевая песенку, или пытается построить из кубиков башню поустойчивее. Жизнь была для него игрой, в которую играют с помощью ручки, листов бумаги и множества цифр, складывающихся в фунты, шиллинги и пенсы. А чтобы в ней выиграть, надо было успеть купить что-то прежде других и задешево, обвести остальных вокруг пальца, прийти к финишу первым, на долю секунды обогнав соперника. И во время этой гонки некогда останавливаться и хвалить себя, надо упорно и настойчиво стремиться к своей цели, как пущенная в небо стрела. Однажды, находясь в редком для него словоохотливом настроении, Джулиус показал Эльзе нарисованный на бумаге план – самодельную карту Лондона, где улицы и кварталы были обведены кружками, а некоторые районы помечены крестиками.

– Хочу здесь на Стрэнде кафе построить, – сказал он, указывая на карту. – Участок куплю через два года, там по соседней улочке пустят экипажи и повозки, чтобы разгрузить Черинг-кросс. Видишь красный крестик на Оксфорд-стрит? Сейчас там остановка зеленых омнибусов, а вот тут – целая галерея маленьких лавочек. Их нужно будет снести. А здесь, на юго-западе, в Кенсингтоне, продают дом почти задаром. Но он подождет несколько лет, я пока не готов. Сначала откроемся на Стрэнде.

Он стоял, засунув руку в карман и зажав в зубах сигарету. На глаза ему спадала прядь волос. Ни дать ни взять мальчишка, не может быть, чтобы он говорил все это всерьез.

– У тебя же нет таких денег, Джулиус, – медленно произнесла Эльза. – Ты разоришься, если ввяжешься в такое крупное дело. И помочь никто не сможет. Почему тебе одного кафе не хватает? Ведь со временем, если вести дела аккуратно, оно станет очень…

Он с любопытством взглянул на нее. Похоже, она так и не поняла, что уже сейчас холборнское кафе приносит очень много денег, что для сравнительно недавно открывшегося заведения годовая прибыль была просто огромной и что он может купить участок на Стрэнде хоть завтра, но лучше подождать подходящего момента. Здесь у него почти не было начальных расходов – и лавку Гранди, и примыкающие к ней дома он выкупил по самой низкой цене. Выгода задаром. Выгода задаром. А жил он ничем не лучше, чем тот старый пекарь: ничего не тратил, всю прибыль вкладывал в развитие кафе. Нет, Эльза ничего не должна заподозрить.

вернуться

30

Центральная улица Лондона, соединяющая районы Вестминстер и Сити.

27
{"b":"648687","o":1}