Так продолжалось вплоть до Сочельника. Меня такая жизнь устраивала, было что-то чарующее в подобной размеренности. Да, не хватало какого-то движения, приключений и выбросов адреналина, но было терпимо и даже уютно. Но всему, как известно, в этом мире приходит конец.

Как-то незаметно подошло 27 декабря. Праздновать собирались именно сегодня, бал должен был затянуться до четырёх утра. Моя домовушка во всеобщей канители задействована не была, так что проснулась я как обычно, даже ванну успела принять и позавтракать, пока в комнату не ворвалась сестра.

— Сочельник! — выдохнула она и остановилась перед дверью.

Я улыбнулась и встала из-за стола, чтобы обнять Беллу.

— С праздником, дорогая, — прошептала я куда-то ей в шею. — Всё обязательно получится.

— Надеюсь, — девушка покачала головой и слегка улыбнулась. — На празднике ведь будет Люциус. Помолвка, любовь… ты не думаешь, что приняла решение слишком рано?

— Не думаю, — я покачала головой, возвращаясь к письмам.

Я как раз писала ответ своему незадачливому жениху, который умудрился напутать что-то с зельями, из-за чего получил нехилый такой нагоняй от отца. До прихода сестры я смеялась над этим до слёз, а теперь лишь задумчиво проводила пальцами по пергаменту, пытаясь угадать места, где бумаги касались пальцы Люциуса.

Парень был родным. Добрым, нежным, любимым, загадочным и понятным одновременно. Это был именно тот человек, с которым я была готова связать жизнь, несмотря ни на что. И нет, моя уверенность в чувствах не дрогнула от такого пустякового, по сути, вопроса. Это была даже не влюблённость, не любовь, а что-то более сильное и глубокое, родство душ в самом его глубочайшем и чистом проявлении.

Я просто могла часами смотреть на то, как он вырисовывает что-то в своём альбоме, положив ему голову на плечо, следить за его ровным дыханием, замечать едва мелькнувшую улыбку на губах, привычно давать «пять» при победе на поле, прямо в полёте. Просто могла смотреть в его нереальные глаза цвета плавленного железа и замирать, внутренне сгорая. Просто могла тихо любить, находя в осторожных касаниях взаимность.

И пусть снаружи я часто была холодной, часто можно было уличить меня в скупости эмоций, но я любила. Сильно.

— Прости, — шепнула Белла и обняла меня сзади, заставляя отвлечься от писем. Оказывается, по моим щекам уже текли слёзы. Я улыбнулась и вытерла их рукой.

— Иногда у меня такое ощущение, что все против меня, — прошептала я, утыкаюсь сестре в плечо, повернувшись к ней лицом в кольце обнимающих рук.

— Я всегда буду с тобой, — буркнула она мне в голову и тихо рассмеялась. — И Люциус тоже, можешь даже не сомневаться.

***

Время подходило к восьми. Я стояла в своей комнате и придирчиво оглядывала своё отражение. К тринадцати годам я была уже достаточно высокой, где-то метр шестьдесят или около того. Люциус был выше меня сантиметров на десять точно, между прочим. Белла тоже была выше, высокая, статная, она походила на богиню древнегреческих мифов. Я вздохнула и поправила складки платья. О нём стоит поговорить отдельно.

На самом деле, наряжаться я не любила, но образ принцессы приходилось поддерживать. А это постоянный уход за волосами, идеальная причёска, чистая кожа, элегантные, но неброские вещи. Та ещё морока, в общем. Но это платье было венцом творения моей фантазии, умелых рук швеи и чар.

Плотная переливающаяся ткань мягкими складками ниспадала до пола. Основной тёмно-синий материал покрывал серебристый тюль. Но тут была своя фишка.Перед полуночью зал на десять минут погружался во тьму и, под свет немногочисленно горевших свечей, танцевало три пары, так или иначе связанные с Блэк кастлом. В этот раз танцевали я, Вальбурга и Белла. Так вот, в полной темноте платье начинало медленно гореть холодным, голубоватым огнём с подола. Охватив лёгким, будто электрическим пламенем подол, свет приобретал зеленоватый оттенок, переливаясь чуть ли не всеми цветами аквамарина. Смотрелось шикарно. На голове маленькой принцессы — то бишь меня — была серебряная тиара с вкраплениями бриллиантов. Мило, неброско, в духе Блэков, в общем.

Я снова вздохнула, стараясь успокоиться. А переживать из-за чего было.

Во-первых, мистер Реддл доверия особенного не внушал. Да, он не убил меня в первую нашу встречу, даже выразил лёгкое восхищение и совсем не лёгкую заинтересованность. Мысленно я хвалила несдержанного Люциуса и слишком консервативного Абраксаса за своевременную помолвку. «Тёмной леди» становиться не хотелось вот от слова совсем. Но больше всего меня пугал сам ритуал.

Вообще, к ритуалам у магов, особенно у чистокровных, отношение было крайне щепетильное. Ведь с помощью ритуала можно стереть с лица земли врага, получить какие-то материальные блага, включая магию, создать собственный род и даже вытянуть умирающего с того света. Были и мастера своего дела, которых более-менее состоятельные волшебники приглашали для проведения какого-то особенно трудоёмкого ритуала. Но в семьях, таких, как Блэки или Малфои, все ритуалы проводились самостоятельно, в узком, так сказать, семейном кругу. И на то были причины. Семьи всё-таки старые, секретов много, а кому хочется делиться родовыми фишками? Правильно, никому. И вот теперь я немного побаивалась вести практически незнакомого мне мужчину в ритуальный зал Блэк кастла. Но я прекрасно понимала, что никто другой за такое не возьмётся. Приходилось терпеть.

Да и бала я самого боялась. На таких крупномасштабных мероприятиях я ещё не появлялась. Родственники боялись за свою маленькую принцессу, вдруг украдут. А учитывая интерес к моей персоне, подобные варианты в последнее время уже рассматривались без улыбки на лице. Более-менее успокоила всех моя помолвка с Люциусом. Ну и правильно, нечего мне на мозг давить.

Но все полезные (и не очень) знакомства заводились именно на таких мероприятиях. А на меня всем хотелось поглядеть, особенно слизеринцам. Ну, это как раз таки логично, видано ли, первокурсница попала на Турнир Салазара, да так до четвёртого курса ещё ни разу и не проигрывала. И если репутации среди взрослых у меня ещё как таковой не было, то зачатки уже появлялись. То, что однокурсники меня уважали и побаивались, в расчёт не берём, там я с Руквуд лажанула, каюсь.

Так, Нарцисса, нос к верху, грудь колесом и пошла, пошла-а… Нет, грудь колесом не надо, но и перестараться сложно, Горбун из Нотр-Дама тоже не наша роль.

Зал был уже заполнен гостями, когда я, лёгкая и, как я надеялась, грациозная впорхнула в зал. Тут же нашла глазами Беллу, которая разговаривала с пожирающим её глазами Руди, и направилась к ней. По пути меня перехватила Фелиссия Нотт.

— Нарцисса, милая, как давно мы не виделись! — девушка с обожанием окинула меня быстрым взглядом и сжала в объятиях.

Мы поболтали какое-то время, пока я медленно продвигалась к сестре. С Фел наши отношения несколько охладились, в последний год мы вообще почти что не общались. В этом году она также, как и брат, закончила Хогвартс, о чём искренне жалела. Меня она воспринимала, как младшую сестрёнку, и дала мне понять, что расстроена помолвкой с Люциусом. Я криво улыбалась и наконец дошла таки до сестры. Завуалированные допросы меня уже вконец достали, а ведь хамить нельзя было ни в коем случае. Была у меня кое-какая мыслишка насчёт политработы вместе с Лордом, а Нотты там не последнюю роль играли, но это уже другая история.

— Ну ладно, мне нужно найти брата… Первый танец у тебя пока свободен?

— Первый мой, — ласково заявил появившийся как из ниоткуда Малфой. — И второй, и последний тоже.

Фелиссия поджала пухлые губы, но тут же справилась с собой и дружелюбно улыбнулась. Я мысленно восхитилась её выдержке.

Заиграла музыка и Руди тут же увлёк Беллу танцевать. Он уже знал о ритуале и смотрел на меня, как на мессию. Я ёжилась, замечая это. Надеюсь, что до крайностей не дойдёт.

В это время Люциус осторожно повёл меня в танце, заставляя отвлечься от ненужных мыслей. Вспоминался другой наш танец, когда я твёрдо была уверена, что не смогу полюбить его.