— Линда тебя поранила, — заметил голос Рикьема.

Но говорил не тот, что сидел в кресле. Это был голос позади камми. И Аниссия обернулась, подогнув ноги под себя и опёршись рукой о спинку дивана. Вновь взглянула на сидевшего в кресле. На стоящего. Позади неё стояла точная копия Рикьема. Те же черты лица, те же пропорции, та же одежда. Однако глаза отличались. Именно у этого Рикьема, который стоял, цвет радужки был немного темнее. И дело было не в освещении.

Ника вновь обратила внимание на двух Рикьемов. Первый сидел в кресле и довольно зло смотрел на второго. Его глаза выражали чистый гнев. Второй же спокойно прошёл к столику и присел во второе кресло, которое как раз было свободно. Теперь разглядывать двоих Рикьемов было куда легче, и Ника начала пытаться искать их различия. Ведь должно быть что-то кроме цвета глаз.

— Что случилось? — между тем задал следующий вопрос второй Рикьем, взяв в руки столовый прибор и принявшись за еду.

Аниссия так и не ответила на его вопрос, не пытаясь даже подыскать необходимые слова. Конечно, она помнила тот день, в который Линда не сдержалась. Тогда Аниссия и Евгения натворили дел, попортив довольно дорогое имущество и немного опозорив Линду. Пока Ника пребывала в своих размышлениях, Рикьемы решили поговорить на грумну. Они говорили таким тоном, будто являлись злейшими врагами друг другу.

В мыслях Аники же всё вставало на свои места. На занятиях по стрельбе из лука и самообороне был первый Рикьем. Он выплёскивал на них свой негатив, неосознанно помогая и Нике избавляться от её агрессии. В галерее же и в библиотеке всегда присутствовал второй. И по ночам гулял второй Рикьем.

Ника не выдержала этого странного ощущения, которое навалилось на неё вместо тёмной энергии. Она выбежала из комнаты, из гостиной, из башни, слыша, как братья зовут её. Но через несколько метров всё стихло. Ника пошла медленней, не опасаясь, что её догонят и запрут куда-нибудь. В случае последнего она не сомневалась. Ведь второго все тщательно скрывают. Или это у неё галлюцинации?

Камми несколько часов слонялась по бесконечным коридорам каменного замка, вдыхая время от времени то запахи выпечки, то мирного тепла на верхних этажах, то промозглого холода в нижних залах. Странствие камми было прервано звуками, донёсшимися с улицы. Ника как раз в этот момент проходила мимо главного выхода из замка. Там, за тяжёлыми кованными дверьми, кипела насыщенная событиями жизнь. Она протекала быстро, суетливо и незаметно, под палящими лучами солнца, под сильнейшими ливнями, под грозами и ветрами, под плотными снегопадами и, конечно, под липкими и необычайно волшебными туманами.

— Нисси, — вдруг позвал звонкий голосок Евгении, сидевшей на подоконнике и глядевшей в огромное чистейшее окно. Ника отвлеклась от своих дум и подбежала к сестре, пытаясь с первого раза запрыгнуть на широкий подоконник, который доходил ей только до плеч.

— Как ты сюда заползла и зачем? — нахмурилась Ника, оглядываясь по сторонам в поисках того, на что можно встать.

— Я попросила отца мне помочь, — ответила Евгения, взглянув наконец на сестру так, будто что-то задумала.

— Он уехал на несколько дней! — воскликнула в ответ Ника, не веря словам сестры, отойдя к противоположной стене, опёршись об неё спиной, разглядывая жёлтые полосы тёплых звёздных лучей.

— Отец только что прибыл, но без этой своей афрушки, — премерзко произнесла последние слова Евгения, обратив свой взор в коридор, по которому то и дело пробегали стайки экеровских детишек разных возрастов. В основном не старше двенадцати лет.

Ника внимательно посмотрела на Евгению, которая наверняка думала над тем, как себя занять на оставшиеся несколько часов дня. Да, вечная проблема детей Кайров — скрасить скуку различными способами. Если бы их отпускали туда, в этот полный жизни мир, который закрывают своими мощными фигурами воины, не давая пройти через главный выход, они бы наверняка не испытали ни секунды покоя. Ника отделилась от серой стены и быстрым шагом прошла в зал собраний. Пройдясь мимо огромных зеркал, она будто что-то вспомнила. «Осколки и кровь», — промелькнуло в её разуме и тут же было выброшено куда-то за пределы досягаемого, чтобы в будущем иметь честь ощутить déjà vu. В конце зала находилась небольшая дверь из массива редкого вида дерева ярко-красного цвета, спрятанная за бардовыми же блэкаутами.

— Что случилось, Аниссия? — спросил Ондор, заметив вошедшую дочь.

Глава семьи сидел за письменным столом, который был завален разнообразными бумагами, в кожаном мягком кресле, Вид камми, её недоверчивый и растерянный взгляд, поколебал немного его самообладание, однако голос его звучал ровно и даже немного строго. Аника молчала, разрываясь между желанием убежать и желанием высказаться. Она заметила также сидящую на диване Линду, которая просматривала какую-то глупую книжку. Откуда она-то здесь? Евгения же видела только вошедшего отца! Нике совсем не хотелось говорить что-либо при Линде, которая тем более не особо её любила, относясь к ней резко и не всегда справедливо. Именно поэтому Ника избегала афру Ондора довольно долгое время, однако в этот день виделась с ней второй раз.

— Нисси! — поторопила Линда, захлопнув в нетерпении книгу. Её ужасно раздражала такая медлительность. Она хотела, чтобы её дети были быстрыми и смелыми.

— Их двое, — произнесла, побледнев, Ника. Побледнела она совсем не от страха за свою жизнь (она была уверена, что ничего плохого не случится с ней в эти несколько минут), организм её так отреагировал на то, что сам принять не желал. Разум камми не мог принять информацию о существовании двух Рикьемов. Это портило сложившуюся идиллию, если подобные формы общения с родственниками можно было назвать подобным словом.

— Кого? — не поняла Линда, однако голос звучал уже зло. Неужели нельзя конкретизировать, ответив сразу на те вопросы, которые могут задать в последующем разговоре.

Аника взглянула на отца. Тот даже не удивился. Он всё знал.

— Рикьемов! Их двое! Совершенно одинаковые! — вырвалось у Ники внезапно от осознания того, что эти двое наверняка лгут, скрывают то, что является общим делом их семьи. Главное здесь именно «лгут», ибо в этой вселенной никто не жаловал врунишек. Подобное отношение внушалось всем с раннего детства, как, впрочем, и многие другие постулаты жизни. И некоторые культурные ценности уже настолько вжились в существ вселенной Сферн, что не нуждались в том, чтобы рассказывать о них. Это было как само собой разумеющееся.

— Тише, Ниссия. Да, их двое, но… — начал Ондор, желая объяснить дочери, что рассказывать подобные вещи маленьким детям отнюдь не стоит, ибо они весьма болтливы бывают, однако камми перебила его.

— Вы лжецы! Вы достойны презрения, лживые ави! — зло высказала Ника.

— Как ты смеешь так говорить о родителях! — взбесилась Линда, решив высказать всё, что накопилось у неё за время пребывания Аники в герцогстве Вирас.

Она высказала все свои обиды, всё, что учинила Ника ей во вред. Когда она закончила, воцарилась тишина, которую боялись нарушить все трое участников разговора, однако вскоре Ника не выдержала этой нагнетающей обстановки и распирающего её желания уничтожить эту старуху, как она её назвала мысленно. Она выбежала в малую библиотеку, которая находилась сразу за тонкой ситцевой шторкой ярко-голубого цвета в белый горошек, затем, распахнув дверь, промелькнув в проходе, и хлопнув ею, понеслась в сад.

— Аниссия! Стой! Мы ещё не договорили! — крикнул дочери Ондор, поднявшись с кресла и пойдя было за ней, однако камми была быстра и проворна.

— Вот чертовка! Оставили её на свою голову! Теперь мороки не оберёшься! Это же надо было…! — звучал всё менее отчётливо голос Линды.

Аника пересекла благоухающий разнообразными цветочными ароматами сад, выбежала с территории замка, огороженного высоким, поросшим местами мхом и травой, забором; с трудом отворила калитку, висевшую на скрипучих петлях, не смазывавшихся так давно; добежала до старинного каменного моста, перекинутого пару веков назад через быструю и холодную речку, в которой так весело летним жарким днём плескались маленькие диковинные рыбки, пробежалась ветром по нему, взметнув вверх пару пожухлых листьев, невесть откуда взявшихся; ещё несколько метров, которые поросли высочайшим разнотравьем, и, выдохнувшись от бега, упала на спину, раскинув руки. Закрыла глаза и, успокоив рвущее грудную клетку от бега частое дыхание, шумно выдохнула, чувствуя, как освобождается всё тело от гнетущей тьмы…