— Долгого сна? — удивленно переспрашиваю я, прислушиваясь к неуверенному треньканью интуиции.

— Вы о восстании восемь лет назад? — более конкретно уточняет Реборн, заставляя меня припомнить все, что он говорил о Варии раньше. Хм… про восстание там тоже было, но мой репетитор говорил, что дело замяли, а Занзаса отстранили и держали под присмотром, где-то далеко. Причем тут сон? Загадка, но я уверена, если разгадаю ее, смогу выиграть.

— Занзаса остановили восемь лет назад и с тех пор он спал, пока его гнев не разросся до ужасающего размера, — заявил Кьюдайме, только вот я чувствую фальшь в его словах. Что-то он не договаривает, причем, это что-то очень важное. Да и взгляд Занзаса говорит о том, что мой вывод верен. Тому не нравится разговор, но он молчит. Почему? Хотя это немного подождет, сейчас главное стабилизировать состояние старика, а рассказать подробности он может и завтра.

— Не напрягайтесь, — спокойно подмечаю я, начиная осторожно освобождать его от пут. Сочувствия в моем голосе мало, а во взгляде плещется Пламя. Так проще скрывать свои настоящие эмоции, а главное жуткую ненависть и страх перед этим стариком. У него слишком много власти надо мной и моими друзьями, даже сейчас.

— Я много слышал о тебе от Реборна и Иемицу, Тсунаеши-чан, — с трудом подавляю желание выкрикнуть что-нибудь вроде — предатель, но сдерживаюсь. Даже косого взгляда на Аркобалено Солнца не кидаю. — О мальчике, который тебе нравится, — вздрагиваю, но не от драматизма ситуации, а от того, как со стороны парней повеяло жаждой крови. Ками-сама, похоже, по возвращению мне постараются устроить допрос, чтобы выяснить на кого я заглядываюсь. Интересно, какой будет реакция, если я ткну пальцем сразу в троих? Хотя нет, в двоих. Занзас мне нравится на расстоянии. Хм… тогда остаются только Мукуро и Кея, первого достать не получится по техническим причинам, а вот второго… у братишек появится новый стимул для тренировок. — О школе, о твоих друзьях, — тем временем продолжает Кьюдайме. — У тебя большое сердце, ты девочка, которая мало подходит для мафии, — он тянет ко мне руку, выставив указательный палец, на котором начинает собираться Пламя. Чувствую ужас, слишком эта ситуация напоминает ту, в которой меня пытались запечатать, но я не могу отшатнуться! Не сейчас, когда на мне сосредоточены все взгляды! Я остаюсь на месте, только из-за того, что интуиция говорит, что опасности нет. — Ты сражалась все это время против воли, у тебя всегда складка между бровей, — чужой палец прикасается точно туда, куда он сказал, меня обжигает слишком знакомое Пламя. Оно проникает внутрь, заставляя из глубин памяти подняться старым воспоминаниям. — Ты держишь кулаки так, будто молишься, но это и есть причина, по которой я выбрал тебя на роль Дечимо Вонгола.

Рука старика начинает безвольно падать вниз, но мне все равно, я борюсь с воспоминаниями. Слишком четко у меня впечатался в мозг тот день. Это не мои эмоции в полной мере, это мысли и чувства той Тсунаеши, что была до слияния. По детски светлые и радостные, они обрушиваются на неподготовленный мозг. Я помню все, до мельчайших подробностей, кажется, даже вновь ощутила гладкий мячик в руках и боль от цапнувшей меня псины. По щеке катится слеза. Я помню страх и непонимание, я знаю, что последует дальше. Боль. Холод. Агония. Слияние двух душ. Перед моим взглядом вновь возникают нити, которые рвутся с оглушающим треском, больно стегая по и без того искалеченной сущности. Такие сильные и такие знакомые ощущения, которые до сих пор заставляют меня просыпаться ночью… от кошмаров. Слезы льются уже не переставая. Я ничего перед собой не вижу, меня затапливает ощущение пустоты, которое рвется, как мыльный пузырь. Его прогоняют яростно вспыхнувшие нити. Да. Красная, голубая, две желтых, фиолетовая, две синих и зеленая, они вспыхивают перед поим взором поочередно, одаривая чувством тепла и поддержки. Они правы. Я больше не одна. Пустота исчезает, отпуская меня из своих лап и давая вздохнуть свободнее.

— Я счастлив, что это была ты, — меня одаривают измученной улыбкой и Кьюдайме закрывает глаза.

— Как ты могла сделать такое с Кьюдайме? — Звучит издевательский смех Занзаса из-за спины, но… странно. Если подумать, у Червелло есть все записи и, если они на стороне Кьюдайме, то просто обязаны вмешаться! Но этого не происходит. Как я и думала. Превосходная постановка. Внутри опять начинает подниматься злость. — Для меня, как его сына, это звучит, как вызов мне и духу Вонголы! Здесь, на месте смерти прошлого босса Вонголы, эта смешная битва Колец теряет смысл! Ради босса и ради будущего Вонголы, я убью тебя и отомщу за смерть Кьюдайме!

— Так вот чего ты добивался, Занзас, — негромко замечает Реборн, который со странными чувствами смотрел на Кьюдайме. Я чувствовала его печаль, но так же и странную злость, когда он следил за действиями дона Тимотео и выражением моего лица. Похоже, он понял гораздо больше, чем я хотела показать. — Если ты станешь боссом Вонголы, те кто знал о «Колыбели» будут против и попытаются свергнуть силой, но если все повернуть так, будто ты мстил за Кьюдайме… — взгляд тяжелый и мрачный, зато мини-киллер подобрал правильные слова, чтобы пояснить ребятам всю глубину пропасти, в которую нас загнали, — в таком случае, ты заслужишь доверие большинства из семьи. Да, в таком случае, смешная битва за кольца теряет смысл…

— Прошу воздержаться от резких высказываний, Реборн, все сказанное тут нами записано, — вмешивается в разговор Червелло.

— Делайте, что хотите, я уже взбешен, — холодно отрезает мини-киллер.

— Ты рано хоронишь старика, Реборн, он еще нас переживет, — решительно вытираю слезы. Они не помогут, абсолютно. — А вам, Червелло, лучше следить за вашими словами, ведь по ним выходит, что вы служите Кьюдайме, но учитывая произошедшее… — теперь лед есть и в моих словах, — у меня сильные сомнения, что это так, ведь вы не вмешались, когда Занзас потерял власть над Хранителем, когда тот напал на моих друзей после боя. Теперь еще и это, — я киваю на потерявшего сознание старика. — Яркое доказательство того, что вы не так уж беспристрастны. Ведь вы не могли не слышать и не записать слова Кьюдайме, что он выбрал на место босса меня.

— Хорошие слова, ученица, — усмехается Реборн, пряча глаза за полами шляпы. — Червелло, я не буду вмешиваться, так хотел Кьюдайме и это бой моей ученицы, — мини-киллер поднимает полу шляпы, смотря на меня. — Что будешь делать, Еши?

— Это жестоко, Реборн, — грустно усмехаюсь и делаю глубокий вздох. Это больно и я уверена что еще много раз пожалею о своих словах, но поступить по-другому я не могу. — Я не отдам тебе Вонголу, Занзас.

— Хорошо сказано, Еши! — довольно закивал мини-киллер, ребята тут же ожили и стали подходить ближе, вставая за моим плечом.

— Я вырежу твое имя в книге истории Вонголы, — неприятно усмехнулся Занзас. — Как глуп…

— Занзас, прекращай этот цирк, — прерываю несомненно продуманную и дико пафосную речь. У меня нет желания выслушивать его бред.

— А как на счет того, чтобы уничтожить предателей? — усмехается Занзас, воздух начинает тяжелеть, Хранители за его спиной и за моей готовятся к бою.

— Хорошо, мы возьмем ответственность за проведение боя по отмщению за Кьюдайме, — вмешиваются в разговор Червелло, а на грани моей чувствительности появляется Пламя Дино и парочки его Хранителей, они быстро приближаются. Тц! Опоздали! Впрочем, все что не делается, все к лучшему. Хотя жаль, что пришлось своими собственными руками отрезать себе пути к отступлению. Я мечтала, что это никогда не случится, хотя и понимала, что выбора нет. С того самого момента, как я стала Тсунаеши и получила в наследство Пламя, я потеряла право на спокойную жизнь. Мне даже повезло, если смогу выиграть куш, стану не просто пешкой, а королевой. Дожить бы до этого момента.