— Оценку получил? — спросила мама заваривая чёрный чай. Судя по запаху с бергамотом. Мой любимый.

— Сегодня нет. С меня ещё пока что особо ничего не требуют.

— Хорошо, что понимающие учителя. Но ты ведь почти догнал весь материал?

— Да, мам, почти уже. Немного осталось. Проблемы с английским, а в остальном все отлично, — я принялся жевать за обе щеки, как изголодавшийся хомяк.

— Ты можешь попросить помощи у Алекса, — все печенье стало у меня посреди горла, не дойдя до желудка. — Кстати, как он? Почему не заходит в гости?

— Не знаю, мам. У него другие дела, — какой же я врун.

— Какие это дела? И где его дела были раньше? Вы ведь постоянно вместе были, — поставила около меня кружку с обжигающим чаем.

— Не преувеличивай. Не постоянно, — я схватился за горячую чашку, но тут же поставил её обратно.

— Так и было. Между вами что-то произошло? — пронзительно взглянула на меня мать, словно в моих глазах она увидит ответ на свой вопрос.

— Так, пустяк… — этот разговор меня немного взволновал, и мои руки метались от печенья к чаю и просто поглаживали поверхность стола.

— Может, поделишься со мной? Ты же знаешь, что я всегда рада выслушать тебя. Да и тебе легче станет. Я же вижу, что тебя волнует. Значит это точно не пустяк. Тем более он по какой-то причине ни разу не зашёл к тебе в палату, когда ты очнулся, но постоянно находился там, когда ты был без сознания. Я ещё тогда пыталась поговорить с ним, но ничего не выяснила, — женщина присела напротив меня и ждала объяснения.

— Это долгая история. И я не уверен, что хотел бы возвращаться к этому, — я отпил желанный напиток, который сразу обжег моё небо.

— Мне и не нужно дословно рассказывать. Хотя-бы поверхностно, чтобы я понимала, в чем дело, — я исподлобья взглянул на неё и не был готов рассказать нашу историю, как она есть на самом деле.

— Ну… Он плохо поступил по отношению ко мне. И делал это осознанно, вроде как. Я не уверен. Вообще он обманул меня. Это был очень жёсткий обман. Я не хочу вдаваться в подробности, но это сильно повлияло на мою жизнь. Из-за этого, мы перестали общаться. И я не знаю, что мне делать сейчас, — я просто смог оставить наши отношения как дружбу.

— Ложь — это, конечно, очень нехорошо. Но мне всегда казалось, что он относится к тебе просто замечательно. Знаешь, такое отношение похоже на заботу о собственном ребенке. И я просто не могу поверить в то, что он смог навредить тебе. Но даже если и так, скажи мне, он ведь сожалеет об этом?

— Если верить его словам, то да. Но можно ли ему верить и нужно ли это делать снова, я не знаю… — было сложно говорить на такую щекотливую тему с мамой. Другое дело с Викой, которая знает о наших реальных отношениях.

— Если он сожалеет, то почему бы не дать ему шанс? Мы все заслуживаем ещё одну попытку. Ведь все ошибки совершают, это вполне нормально. Он хороший парень. Поверь опытному человеку, который за долгие годы лицезрел множество людей. Тем более, он очень сильно помог тебе встать на ноги, — я поднял широкие глаза и удивленно уставился на неё.

— Помог? Как он мог помочь мне, каждый день стоя за стеной моей палаты?! — моему возмущению не было предела.

— Не злись. И спокойно выслушай меня. Во-первых, я уже говорила, что он постоянно сидел с тобой. А то, что он побоялся зайти, когда ты очнулся, мне теперь стало понятно. Из-за ваших разногласий ему было сложно переступить порог. Во-вторых, то что я пообещала ему не говорить тебе, но если от этого зависит твоё дальнейшее отношение к нему, то я скажу. Он очень помог нам. Помог тебе. Твоя реабилитация, лекарства и квалифицированные специалисты обошлись очень дорого. И все расходы взял на себя Алекс. Все до единой копейки, — я с недоверием поглядел на мать и сразу же попытался понять, как мне сейчас реагировать на её слова.

— Он и правда сделал это?

— Да, правда. Он сделал это для тебя. Так что, чтобы он ни сделал, не суди его строго. И помирись с ним наконец, таких друзей найдёшь не часто. Подумай над моими словами, сынок, — мама протянула руку и погладила меня по волосам.

— Ладно, мам, — я допил оставшийся чай и без оглядки направился в свою комнату.

Ещё долгое время я топтался на одном месте и пытался понять себя, его и все, что произошло. Старался разложить на атомы свои чувства и наконец решить, что я хочу для себя. И как бы там ни было, моё сердце шептало мне одну простую и банальную истину — меня все ещё тянет к нему, как бы я не старался отдалиться. Не было ни одного дня, когда бы я не думал о нем. Хорошо или плохо, но я думал. Никто никогда не занимал столько пространства в моей жизни как он. Только вот есть ли у таких отношений будущее? Сердцу ведь не докажешь обратное. И не значит ли это, что я уже все для себя решил?..

========== Глава 41 ==========

От каждого случайного или обдуманного слова зависит исход. Исход или начало нового пути. Кто знает, как начнется и закончится дорога нашей судьбы, на одну из которых мы встанем, даже не осознавая этого. Будем ли мы идти по ней легко, словно скользя по толстому льду. Может, придётся проходить бесконечные рубежи, за которыми будет слабо мелькать надежда на лучшее будущее. Как бы мы не поступали, выбор за нами, и он неизбежен. Остаётся только следовать тому незримому чувству, которое, возможно, и подскажет правильное направление.

Мои чувства сходились лишь в одной точке. В том самом месте, где моё сердце неумолимо убеждало, что в нем все ещё есть любовь. И несмотря на все мои старания, похоронить её мне так и не удалось. Все моё нутро нервно трепетало в ожидании неизбежного разговора. И сегодня именно я буду его непосредственным инициатором. Какие слова можно было бы подобрать в такой щекотливой ситуации, я не имел ни малейшего понятия. Всей моей смелости хватит лишь на то, чтобы намеренно и при этом естественно посмотреть ему в глаза. Не знаю получится ли у меня, то что я намеревался сделать.

Оставалось десять минут до начала первого урока, но я все также не спеша шёл по оживленному коридору. Как всегда шумно, как всегда много людей, как обычно непонятные взгляды. Будто каждому из них я что-то должен. Но к этому я давно уже привык. Дверь в класс была настежь открыта. Одноклассники всегда с утра очень оживленные, особенно когда на кануне нет серьёзных учебных работ. Радость из них так и прёт, будто это действительно настолько важно. Маша и Вика стояли около входа в кабинет и о чем-то мирно и спокойно беседовали, лишь изредка улыбаясь друг другу.

— Привет, — окликнул я девчонок, подойдя к ним практически вплотную.

— О, Макс, привет, — как обычно восторженно поздоровалась подруги. Я прошёл ещё шаг или два и взглянул внутрь кабинета, в которой мельтешили люди. Я постарался каждого словить взглядом и идентифицировать. Но человека, которого я ожидал увидеть в классе, не было.

— Его ещё нет, — словно прочитав мои мысли, спокойно сказала Вика.

— Я уже понял. Странно, — я перевёл взгляд на девушек, которые напрочь забыли о своей болтовне.

Звонок прозвенел — начался урок. Только учитель, который зашёл в класс, оповестил нас о том, что на данный момент в школе проводится собрание педагогов. Нас попросили вести себя тише и оставили на произвол судьбы. Конечно же, многие выполняли просьбу старших, но нашлись и те, чей небольшой мозг это не коснулось. Вадик вопил с задних парт вместе со своим другом, выясняя отношения. В этом весь он. Несколько девчонок пищали, будто их резали. Игорь так вообще на урок опаздывал. Однако, через минут пятнадцать все же явился. Он влетел в класс, как ошпаренный, и мгновенно подбежал к моей парте, которая от его топота аж содрогнулась.

— Макс… Черт… Фух, — не мог отдышаться друг, держась за мою парту, словно сейчас рухнет без сил.