- Ого!- на автомате выпалила Штельман.- Вот это, я понимаю, находка!
Она вспомнила, что где - то на шкафу стоял подсвечник. Нащупав его и неподалеку лежавший коробок спичек, она торопливо зажгла свечу и посветила в дыру. Точно, Иова не ошиблась! Судя по всему, это и был тот самый проход! Куда он вел - непонятно, но Иова обязательно собиралась это вияснить. Однако прежде ей подумалось, что для начала неплохо было бы разобраться с хитрым механизмом. Каким образом она сумела открыть проход? Вновь и вновь вдоль и поперек ощупывая статую, руки Иовы скользили по шероховатой поверхности древнего божества. Провидение явно сопутствовало ей, случайно надавив на глаза, Иове ещеьраз удалось открыть заветную дверку. После чего, усталая, но вполне довольная собой, она прыгнула в кровать и крепко заснула. Проснувшись в полдень, после странного ночного происшествия, молодая женщина чувствовала себя уставшей и разбитой, нее никак не выходило разлепить глаза. Через мутную пелену ресниц,Штельман все же разглядела свет и поняла, что на улице уже день. Сознание потихоньку пробуждалось, но непослушное тело, продолжая нежить себя на шелковых, воздушных простынях, казалось просто отказывалось быть бодрым и энергичным. Наконец собрав, воедино, дряблый остаток сил, она резко дернулась и вскочила с постели. Только так Штельман могла сама себя разбудить. Окинув временное жилье сонным, безжизненным взглядом, Иова зевнула во всю ширину своего рта и несколько раз потрясла головой, как бы скидывая с себя остатки сна и бессилия. Слабость тела понемногу отступала, в то время как голова уже работала полным ходом. Иова вспомнила вчерашние события и содрогнулась.
- Дурацкий сон! Приснится же такое!- не восприняла все всерьез женщина. - Наслушалась фигни о всяких там избранницах, вот мозг и выдал галиматью... Ох, Марго, Марго, Бог и Сам с усами! Он вполне силен и без разных избранниц изменить мир!- мысленно возвращаясь к их последнему с подругой разговору, устало прошептала Иова.
- Бог! О, да, Марго, ты права, с Ним мне всегда жилось лучше... - вслух разговаривая с самой собой, Штельман таким образом компенсировала неостаток общения, чтобы и вовсе не сойти с уа. - И зачем я только не уехала с Марго? Она оказалась права... Во всем права! А я - дуреха... Господи, если ты ну хоть сколечко еще меня слышишь, прости... Ты нужен мне больше всех! Мне так стыдно... Господи...Господи...Господи-и-и!- последние слова превратились в адский крик души. -Без Тебя я погибну! Знаю моим поступкам нет оправданья... и я нисколько себя не оправдываю, а лишь прошу, научи как выгребти из всего того дерьма, которое собственноручно создала! О, как Ты мне нужен сейчас, Господи!
Вместе с воспоминаниями о существовании Бога, которое в ходе последних событий сильно видоизменилось, на ум вдруг пришли и Его давние слова: "Пожалуйста, выстои!" Эти слова прозвучали в ней так явственно и с такой силой, что Иова даже встрепенулась, как буд -то услышала их только сейчас. На всяикй случай, повертев головой по сторонам, и не увидев подле себя никого, иова блаженственно вздохнуа и на секунду закрыла глаза.
- Боже, помоги мне все преодолевши устоять, как Ты и велел... - понемногу приходили на ум слова из прошлого видения: "Не бояся, только верь... если ты пребудешь со мною, и я пребуду с тобою..."
- О, Господи, ты со мной! - ощутила она новый прилив свежих сил и облегченно вздохнула
Волна сладостного благоговения и восторга вновь овладела ею как тогда. Ее Бог по- прежнему с ней - теперь она в этом не сомневалась! ОН предупреждал о нелегких временах. Иова помнила свое жизнерадостное: "Все смогу во Христе!", но уже не испытывала прошлого восторга. О, если бы она знала тогда, с чем придется столкнуться!
Оказавшись в ванной, Иова мельком кинула взор на зеркало и поразилась насколько осунулось ее лицо. Бескровный, обтянутый кожей череп, с мрачным, депрессивным взглядом и морщинистыми синяками вокруг глаз, пялился на нее из - под толстого слоя серебристого стекла. Испытав к самой себе сильное отвращение, она резко отвернулась.
- Так тебе и надо!- презрительно бросила женщина своему отражению.
Пока она совершала утренний туалет, видимо, ее посетил Атаден, т.к. выйдя из ванны, Штельман мгновенно учуяла до боли знакомый, сладковато - приторный аромат ее любимого, медового пирога. Поднос с едой стоял как обычно. Несколько кусков пирога и чашка крепкого кофе составляли весь ее завтрак. Одернув штору, Иова распахнула настежь окно и поместив поднос к себе на колени, уселась на подоконник, совмещая, таким образом, приятное с полезным. Поток морозного, свежего воздуха ворвался внутрь. Вдохнув его полной грудью, Штельман с наслаждением отхлебнула свой любимый напиток. Ей показалось, что вместе с воздухом и кофе, в нее вошел и глоток жизни.
Несмотря на свирепую, декабрьскую стужу, светило красноватое, стылое солнце. Не то, чтобы оно грело, в эту лютую пору как летом, но все же своими нежными, растянутыми лучиками, согревало не столько тело, сколько сердце молодой женщины, некоторым образом снимая определенную долю напряжения и беспокойства. После унылых, серых туч и продолжительных снегопадов, оно впервые за долгий, зимний период, решила выглянуть и полюбоваться белоснежным, ледяным покровом щедрой матушки - зимы, создавая при этом, собой теплое, приветливое настроение. Даже ее мрачная обитель, словно сама, удивившись своей мрачности, на время потеряла грозный вид и за переливалась прозрачным, золотистым пурпуром. Траур резко отступил. Черный цвет поблек и стал не таким угрюмым как прежде. А кроваво - пунцовые раскраски, заполонившие пространство перестали быть взвинченными и раздражающими и приобрели состояние легкого, эмоционального подъема. Тихий парк, обрамлявший пустой гостиничный двор, был еще окутан девственным, сверкающим ковром. Тот искрился и переливался на солнце так ярко, что смотреть на него спокойно было просто невыносимо. Белые шарики мерзлых деревьев, словно мороженое разной величины, всем скопом, от мала до велика, сгорбились вокруг спящих глубоким сном, цветочных аллей. Дружно защищают они свои яркие, пушистые уборы от шумных налетчиков - птиц, оживленно порхающих с ветки на ветку. Восторженными глазами Иова смотрела на этот дремлющий, зимний пейзаж, превосходивший своей искристой красотой, даже летние, пестрые полянки. Избавительница природа часто умело подпитывала Иову необходимой ей спасительной энергией, возрождая в молодой и сильной женщине, нужный душевный настрой, и порой, даже излишний оптимизм, способствующий не всегда адекватному восприятию реальности. Тем не менее, это ей нисколько не мешало. Разве что, в те редкие мгновения, когда попадая в щекотливые ситуации, Иова могла, слегка переоценив свои силы, попасть, что называется впросак. Сейчас в ней возрождалось именно это дивное, необыкновенное настроение, хотелось жить и творить!
Плотно позавтракав, Иова впервые, за долгий месяц, надумала выйти прогуляться. Натянув на себя всю одежду, которая у нее была, она только-но собралась открыть дверь и выйти наружу, как вдруг неподалеку, в коридоре, услышала приглушенные голоса. Оба голоса казались довольно знакомыми. Один из них Иова сразу же узнала - бесспорно - это голос Дэна. А вот второй... Она усердно пыталась припомнить, где и при каких обстоятельствах слышала этот нервный, вызывающий тон. И тут опасное открытие обдало тело волной ужаса и мурашек. Чтобы лучше услышать, о чем речь, Штельман осторожно приоткрыла дверь и, припав к ней ухом, прислушалась.
- Она здесь уже давно... и ничего не происходит. Как зачарованная!- жаловался Ден.- А вдруг ей однажды взбредет в голову уйти?
- А ты на что? Задержишь под любым предлогом!
- И как я по- твоему это сделаю? Вцеплюсь в нее зубами?
- Необязательно! Для этого существует масса более изящных способов!
- Например?- с вызовом спросил Ден.
- Ах, Дэн Дэн, не оправдываешь ты ни моих денег, ни моих надежд! Как был дегенератом,так им и сдохнешь!Твое дело, сопляк, делать то, что тебе говорят! А как ты это сделаешь, что вложишь в уши этой истеричке - это твоя проблема.Пока она здесь - ты ее лучший друг, понял?! И без фокусов! Учти, я не посмотрю, что ты мой единственный племянник! - агрессивно обрабатывал племянника дядя видимо с силой сжал тому горло, т.к. вскоре, испуганным, сдавленным голосом Ден хрипло отозвался:
