На занятиях у меня нестерпимо саднили мозоли, а Северина постоянно толкала в бок, списывая контрольную. Когда она мне до смерти надоела, и я решила пихнуть её в ответ, чтобы слетела со скамьи, задребезжал звонок.
– Что это с тобой? – спросила она, наблюдая за моей механической походкой.
– Отрабатываю строевой шаг, – несмешно пошутила я.
Северина быстро наклонилась и сняла с меня башмак, вскрикивая на весь коридор.
– Я не понимаю, зачем так орать?! – отобрала свою «изящную» туфельку и водрузила на место.
– Зачем ты это носишь?
– Экономлю, – буркнула я.
– Дура, возьми у меня туфли и прекрати издеваться над собой.
– Спасибо, – это был стон. – У меня есть свои, мне бы только до них добраться.
– Пойдём в лекарскую, наложу тебе повязки.
– Нет, – сказала я невероятно капризным тоном. – Туда очень далеко, пойдём в общежитие.
Возмущённо пыхтя, Северина поднырнула мне под руку и потащила в указанном направлении. Оставив позади корпус, мы буквально ползли, ничего не замечая вокруг.
– Ты свежие сплетни слышала? – спросила меня соседка.
– Ага, мне сейчас как раз до них…
– Наш Тюфяк сегодня за обедом устроил разгон в столовой. Да-да, платочком беленьким стол протёр и давай орать. То есть, нет, он не орал, конечно, но девчонки рассказывали, что это было страшно… Страшно для поваров и администрации.
– А еду он нюхал? – заинтересовалась я.
– Даже попробовал. Велел весь обед выбросить, сказал, что это даже свиньям давать нельзя.
– Вот ведь, просто мои мысли прочитал.
– Да, он хлюпик, конечно, но…
– Хлюпик? – спросила я, снимая туфлю и поднимая подол. – Ты его разворот плеч видела?
Северина недоумённо пожала плечами.
– Ну, вот и молчи, раз ничего не понимаешь. Все его балахоны и очки ни о чём не говорят. И силы там немерено, поверь мне…
– Ладно, пойдём, – не стала спорить девушка.
Сгорбившись, мы уже двинулись вперёд, как вдруг уткнулись во что-то или в кого-то.
– Пан директор, – открыла рот Северина.
Я подняла глаза на неожиданное препятствие, заглянула в круглые очки и поняла, что наша беседа кое-кого основательно развлекла. Причём с первого до последнего слова.
Его лицо было абсолютно бесстрастно. В карих глазах – я наконец-то разглядела их – не отразилось никаких эмоций.
«Как он это делает? А я вот совершенно не умею владеть собой», – подумала с завистью. Между тем этот тип скользнул взглядом по моим всё еще открытым ногам. Я вдруг отчётливо осознала, что стою не в совсем приличной позе и быстро опустила юбки.
– Студентка.., – начал пан Руевич.
– Драга Белянска, – бодро ответила за меня Северина.
– Вы? – спросил директор.
– А, нет, – запнулась моя провожатая. – Она. А я – Северина Анешка.
– Утром вы были гораздо резвее, Драга.
Услышав своё имя, я вздрогнула. Может быть, потому, что его редко произносили. В основном звали по фамилии.
То, что произошло в дальнейшем, повергло меня в шок. Директор наклонился и поднял моё платье. Я оцепенела, а Северина закрыла открытый рот руками – сначала одной, а потом второй сверху. Он прикоснулся к моим ступням, и по коже пошло тепло. Через мгновение мозоли были залечены. Пан Руевич встал и покинул нас в абсолютном молчании.
– Вот это, да! – вскрикнула моя потрясённая спутница.
Она впервые видела магию в действии.
А я рванула с места и, стуча деревянными башмаками о тротуар, преградила директору дорогу. Тот остановился и выжидающе на меня посмотрел.
– Я искренне благодарю вас, пан Руевич, – во время паузы наши глаза встретились, и меня окутал холод. – Но я не просила вас о помощи…
– И? – ровным тоном произнёс он.
– И впредь прошу вас мне её не оказывать, – кривая улыбка. – Мне нечем платить за такие услуги.
На миг показалось, что передо мной зеркало, потому что он также криво усмехнулся мне.
– Я понял вас, студентка Драга Белянска. Обещаю, что такого больше не повторится.
Директор удалился, медленно и размеренно чеканя шаг, а ко мне подбежала Северина и с любопытством посмотрела ему вслед.
– Пойдём, – сказала я, решительно беря её за руку.
В комнате сбросила башмаки, залезла к себе в тумбочку и достала оттуда завёрнутые в старый передник туфли.
– Ух, ты! – восхищённо сказала подглядывающая через моё плечо Северина.
– Я такие в лавке видела, они дорого стоят. Где ты их взяла?
– Заработала и купила, – быстро ответила я. – Одно время у меня были деньги. Да и сейчас есть кое-какие сбережения.
Девушка посмотрела на меня недоверчиво.
– Прислуга получает немного…
– Да, но не забывай, что у меня есть земля. Я занималась земледелием, а урожай продавала.
– Ты только не говоришь, откуда она у тебя. В нашей школе учатся одни сироты. И ты тоже жила в приюте. У тебя в личном деле…
– Да знаю я, что там написано, – раздражённо перебила я. – Мне повезло… Одна женщина удочерила меня и успела оформить наследство.
– Успела? – недоумённо спросила Северина и села на кровать, с любопытством внимая мне.
– Она умерла почти сразу же. В её обществе мне посчастливилось прожить только три дня. Но даже за это время она многому успела научить меня.
– А кем она была?
– Лесной колдуньей. Очень сильной. Прожила триста тридцать два года. И до последнего дня была полна энергии.
– Врёшь, такого не бывает.
– Можешь не верить, я не настаиваю.
– А отчего же она тогда умерла?
– Просто время пришло. Ей так захотелось.
– Сказочница, – буркнула Северина.
Я печально посмотрела на неё и протёрла туфли. Обувь, действительно, была сделана на славу. Над ней потрудились сапожники из Правовара. Если эти туфли беречь, то точно можно носить триста лет.
Мы с Севериной замерли, услышав, как царапают нашу дверь, а потом одновременно произнесли:
– Пушистик!
– Мяу! – послышалось из-за створки, как подтверждение.
Соседка вскочила и толкнула дверь. В комнату важно вошёл мой чёрный кот и прыгнул на кровать. Некоторое время он разглядывал меня своими зелёными глазами, а потом смешно соскочил на пол и развалился там, прищурившись. Рассмеявшись, Северина вышла куда-то по делам, а я решила поговорить со своим другом.
– Где ты был, противный эгоист? Меня сначала чуть не убили, а потом чуть не посадили за кражу…
Пушистик прислушался.
– Которую я не совершала. А ты шатаешься вечно непонятно где, – продолжила я и встала на пол. – Есть будешь?
– Мяу!
– Вот тебе остатки сыра. Завтра вечером если повезёт, попадём домой. Так что не уходи далеко и береги себя.
Я прилегла отдохнуть. Трудно проведённый день давал о себе знать, а заживающие раны ещё ныли. Пушистик, позволивший о себе заботиться год назад, когда был ещё котёнком, запрыгнул мне на спину и стал с урчаньем её мять.
– Только без когтей, хулиган, – предупредила я строго. Кот понимающе затарахтел. А я тем временем вспомнила неприятный инцидент, произошедший со мной неделю назад. На окраине города, куда нас отправили в лавку за заморскими снадобьями, которые, по моему мнению, значительно слабее, чем сваренные на травах, произрастающих здесь, на меня напали. Хорошо, что этого не видели сокурсницы. Троих мужчин кое-кто предупредил, что я могу постоять за себя, поэтому они действовали быстро и слаженно. Атака была неожиданной, а я, успевшая привыкнуть к тому, что мне здесь ничего, кроме школьного супа не грозит, поступила, как последняя раззява. В итоге – три ножевых ранения. Дальше пришлось отбиваться на адреналине. Двое получили серьёзные переломы, а ещё один – удар собственным ножом. Хорошо, что не додумалась оставить своё зелье, которое шесть лет ношу с собой, в общежитии. Оно-то меня и спасло. Сейчас я прокручивала своё прошлое и задавала себе вопрос, кто из двоих возможных кандидатов подослал этих уродов ко мне. Это мог быть сын главы нашего посёлка Михай, или, что значительно более вероятно, – Милослав Вейхович – наследник знатного рода, которому я имела честь прислуживать два года назад.