И всё-таки я дождался своего сюрприза, правда, как и положено сюрпризу, с другой стороны. На пятнадцатый день нашего путешествия, спустя двенадцать дней после того, как “Стрекоза” отказалась взлетать, вечером ко мне подошла необычно серьёзная Куросакура.
- Учитель, прими меня в свою гвардию. - На самом деле, слово было немного другое, что-то вроде “малая дружина” - личный отряд вождя племени, редко более десятка бойцов, но зато самых-самых и абсолютно преданных командиру.
- Но… Разве ты не собираешься вернуться к своему народу, когда закончишь обучение? Если, конечно, мне ещё осталось чему тебя учить. - Невесело хмыкнул я.
- Потом, когда состарюсь - может быть, и вернусь. Возьму пару деток потолковее, и тоже их чему-нибудь научу. А до тех пор - нет, не собираюсь. - Ответ Куросакуры был быстрым и уверенным, она явно успела обдумать этот вопрос со многих сторон. - А учиться всегда есть чему. Ничему не учатся только дураки и покойники… Впрочем, обычно первые очень быстро становятся вторыми. - Я в ответ только хмыкнул, а Куросакура опустилась на одно колено и твёрдо произнесла: - Я клянусь в верности вашему учению!
- Хорошо! - Произнёс я, ощутив, как меня окутала волна тепла, уже привычно покалывающая магией, и на правой руке зашевелилась Печать Разума. Буквально тут же к нам прибежали Виль - очень-очень решительная - и Кэт - несколько удивлённая.
- Совершенно не о чем беспокоиться! - Немедленно заверил их я. - Куросакура просто решила вступить в мою личную гвардию, чтобы продолжить обучение уже в этом качестве. Ничего более! - Виль заметно расслабилась, а Кэт удовлетворённо кивнула.
- И второй вопрос, командир. - Снова заговорила Куросакура. - Разреши мне взять Кэтлин в жёны.
Я поперхнулся. Остальные, по-моему, тоже.
- А-а-а… Ы? - Я попытался компенсировать некоторую нечёткость формулировок жестами, но, по-моему, получилось не лучше. Но меня все поняли правильно.
- Мы… Очень много времени провели вместе… когда охотились… и когда спали в шалаше рядом… Это… Часто вызывает изменение… - Куросакуре явно с трудом давались даже настолько обтекаемые формулировки, но я всё равно понял.
- То есть, ты теперь не Ку-тян, а Куро-кун(*)? - В лоб спросил я, пребывая уже где-то за гранью не только простого удивления, но и полного офигения, не сказать ещё хуже. Но, похоже, слова оказались как нельзя более удачными, ибо Куросакура просветлела… просветлел, блин! - теперь заново привыкать! - и решительно закивал головой.
* - Вообще-то, “куро” по-японски значит “чёрный”, и имя правильно сократить до “Ку-кун” (как было с “Ку-тян”), но по-русски это звучит как-то не очень.
- Да, командир, именно так! - С явным облегчением, что всё сформулировал “старший по званию”, да ещё и во вполне приличных выражениях. - Куро-кун!
Небольшой паузы мне хватило, чтобы собрать в кучку разбежавшиеся было мысли.
- Ладно, понятно. Возвращаясь к вопросу женитьбы. Вы оба, хоть и служите теперь мне - свободные люди, я вам командир и начальник, тебе поменьше, Кэт - побольше, но не более того, и в вашу личную жизнь лезть не намерен - у меня своя жена есть. - Я демонстративно обнял Виль за талию, в ответ она прижалась ко мне. - Так что договаривайтесь сами, я заранее одобряю любое ваше решение. Кэтлин?
- Как скажет мастер, мне всё равно. - Голос Кэт остался спокойным и равнодушным… Вообще, последнее время она всё меньше напоминала себя прежнюю, какой она была в первый день нашего знакомства - хитрой, изворотливой и целеустремлённой, вместо этого став бесстрастной до равнодушия и какой-то безынициативной, пока не поступало конкретное указание что-то сделать…
- Кэт, но ведь это же твоя личная жизнь, неужели тебе действительно всё равно? - Удивлённо переспросил я, но ответила мне… ответил, блин! Куросакура.
- Печать Разума. Когда она давала тебе клятву верности - она перестаралась, и вот результат: печать почти полностью подавила её собственную волю. А скоро подавит совсем. А в обмен она получила то, чего желала больше всего - личное могущество… распорядиться которым самостоятельно теперь не сможет.
- Это из-за того, что… я так поздно согласилась? - Как-то неуверенно и виновато спросила Виль.
- И что, с этим ничего нельзя сделать? - Практически одновременно с Виль спросил я.
- Нет. Что-то подобное произошло бы в любом случае. - По-прежнему равнодушно ответила Кэт. - Печать служения всегда берёт свою цену, но редко кто способен угадать её заранее. Но печать можно изменить: если мастер изменит печать - изменится и договор… И тоже непредсказуемо.
- Как можно изменить печать? - Спросил я, по истории Кэт уже догадываясь об ответе… и он мне заранее не нравился.
- Огнём. Самый простой и самый надёжный способ. - Кэт пожала плечами с видом “искренне ваш, К.О.” - всё-таки, какие-то эмоции у неё ещё остались. По моему тяжёлому вздоху Виль догадалась, что я собрался сделать и уже приготовилась возмущаться, но я только погладил её по руке.
- А куда деваться, Виль? Неси анестетик и что там у нас есть от ожогов. Ку… росаскура, ты поможешь? - Повернулся я к новоиспечённому жениху. Тот в ответ только решительно кивнул.
Через пару минут мы уже внимательно рассматривали трёхцветную - теперь - печать на моей правой руке, едва проглядывающую сквозь толстый слой обезболивающей мази, щедро наложенной женой. По сравнению с прошлым изменением печать увеличилась незначительно, и теперь напоминала квадрат со слегка срезанными углами… Кроме одного, срезанного гораздо сильнее остальных трёх - как раз напротив красного. Красный угол расположился, ожидаемо, между чёрным и зелёным, больше всего напоминая красного осьминога, прижавшегося головой к центральному чёрно-зелёному ядру и запустившего туда несколько щупальцев, остальные сложным открытым узором плотно уложив в своём углу. “Только синего не хватает” - хмыкнул я про себя и вернулся к предстоящему делу.
- Смотри, Куро-кун: вот эти две петли - самые большие и толстые. Если их аккуратно разрезать вот так и вот так - получится четыре почти разомкнутых хвоста. Ещё бы хорошо вот эту петлю, она тоже толстая, но внутри другой и в стороне от этих двух, а мне что-то не очень хочется усложнять… - Я опять тяжело вздохнул. Ну вот не люблю я всяческий героизм, а куда деваться? Воистину, “если не я - то кто?”, да и Кэт, при всех своих недостатках, нам всё же скорее помогла, чем нет… А долг - он платежом красен, да… - Ну что, сможешь, или есть идеи получше? Тогда приступай! Джинн - это хорошо, но живой человек - лучше! - И я покрепче ухватил правую руку левой.
Куросакура аккуратно зажёг небольшой красный огонёк на кончике когтя и медленно сжал его до ярко-белой точки не больше толщины волоса, а потом очень осторожно опустил к началу намеченной линии.
Собственно, ожидаемой боли я почти и не почувствовал - лекарства другр действовали на меня хорошо, и были весьма эффективными… да и с дозировкой Виль не пожадничала. Что я почувствовал - это рывки и пульсацию магии, которая, оказывается, успела во мне укорениться, а теперь мучительно корчилась в безжалостном огне… Впрочем, судя по тому, как Кэт вцепилась в свою руку - ей досталось как бы не больше моего, да и Виль свою ладонь тоже поглаживала не просто так. Судя по стиснутым челюстям и злому прищуру - досталось и Куросакуре, но он решительно вёл линию дальше, не останавливаясь и не отвлекаясь, формируя на моей коже аккуратный шрам ожога, буквально в миллиметр-полтора шириной.
- Всё! - Выдохнул он, закончив линию.
- Не всё. Теперь вторая линия. Соберись, я знаю, что ты сможешь, а ты знаешь, ради чего это делаешь. Начатое дело наполовину испорчено - так что вперёд! Проверим наше кондзё(*)!
* - Дословный смысл - воля, характер. Обычно используется в контексте “а вот давайте мы превозмогём себя и ещё раз сделаем то, на что и так не осталось никаких сил”, например, отожмёмся в сто первый раз, хотя силы кончились ещё на пятидесятом. В общем, развод “на слабо”.