Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Печально. – На мгновение мне становится любопытно: он всех этих красавиц только целовал или… Настолько любопытно, что я даже собираюсь спросить. А потом встречаюсь с Вейлом взглядом и понимаю, что нет, мне неинтересно. Совсем.

И глаза его черные, как угольки на лице, мне не нравятся!

Совсем.

Кажется, это снова начинается: его очарование.

Я дышу глубже и пытаюсь себя отвлечь. А в голове бьется мысль: утром я на мужчин так же действовала? Хотя нет, они все очень живенько мне в любви признавались, а не соловели штабелями мне под ноги.

– Послушай, а в школе… – «у тебя есть такая же комнатка?» я спросить не успеваю, Вейл перебивает:

– А в школе проклятие не действует. Собственно, оно нигде не действует, кроме Ниммерии. И да, я знаю, что ты сейчас скажешь – я бы сбежал отсюда уже давно, но моя мама – вон она, кстати, в первом ряду лежит… И не надо на меня так смотреть, она просто поцеловала меня на ночь! А потом, – голос Вейла вздрагивает, и я против воли смотрю на пыльный гроб. – Вот поэтому я вынужден постоянно возвращаться в этот опостылевший дворец. Теперь и вовсе каждый вечер – подписывать горы бумаг, танцевать на балах, выбирать себе очередную… жертву и…

– А зеркало прилагалось к проклятию? – перебиваю я.

– Да. Оно появилось в первую же ночь. – Вейл поднимает с пола мой подсвечник и, размахнувшись, бросает. Я вздрагиваю, но… ничего не происходит. Осколки зеркала не брызжут, звона нет – ничего. Как висело, так и висит. Кстати, комната в нем тоже не отражается.

– Не бьется, как видишь, – отмечает Вейл. Потом смотрит на меня. – Твоя очередь. Что ты забыла в моем королевстве, фея? Ни одна красавица в здравом уме в Ниммерию не сунется, все знают про проклятие.

– Я не знала. Вейл, по-хорошему предупреждаю, не подходи ко мне близко. – Я на всякий случай отступаю к двери потайной комнатки. Оказаться зажатой меж этих гробов… Нет уж.

– Виола! – Вейл улыбается. Хищно. – Поверь мне, я хорошо целуюсь. У меня было столько девушек, что и не сосчитать.

– Угу, – отступаю за порог. – И каждая тебе говорила, что ты хорошо целуешься? Мне жаль тебя разочаровывать, но по крайней мере половина твоих… девушек просто не могла пошевелиться, когда ты… Вейл, я сказала: не подходи!

– Во-первых, – плевать он хотел на мои предупреждения, – в школе проклятие не действует и ни одна из моих спутниц не жаловалась. А во-вторых… Ты что, правда так хочешь умереть? Сильнее, чем всего лишь со мной поцеловаться?

– Мне сестра говорила, что со «всего лишь» все только начинается, – бурчу я. – Вейл, я не собираюсь умирать. Я фея, и вообще-то предполагается, что я как-то сниму с тебя это проклятие. Ну что ты смеешься?

– Виола, его уже почти пять лет снять не могут, – усмехается Вейл. – Это не то, что говорят девушке на первом свидании, но я не верю, что такая милашка, как ты, справится. Ты еще месяц назад колдовать не умела!

– Я и сейчас не умею, – с достоинством говорю я. – Но как показывает недавняя история с королевой Сиерны, магия не главное. Стой, где стоишь! – Я прижимаюсь спиной к стене. Все, дальше отступать некуда, а на меня уже накатывает слабость.

Но Вейл действительно останавливается. Окидывает меня долгим взглядом и вдруг усмехается.

– Звезды, я еще ни разу не делал это насильно. И начинать не намерен. Ну и что ты предлагаешь? – Это он уже мне.

– Открой окно, – слабо прошу я. «И вывались наружу». Но нет, нельзя же говорить такое принцу, в гостях у которого ты оказалась. Пусть и насильно. – Спасибо. Да, – вздыхаю. Правда легче стало. Пусть за окном давно сгустились сумерки, но они звенят сверчками, и мне уже не кажется, что я заперта в одном из гробов потайной комнаты. – У тебя есть шахматы?

– Мы будем играть в… шахматы? – ядовито интересуется Вейл. – Да. Есть. Виола, ты просто расширяешь границы моих познаний. Никогда не ухаживал за девушкой… во время игры в шахматы.

– И не начинай, – предупреждаю я. – Мы просто скоротаем время.

– Не понимаю: что тебя не устраивает? – бормочет Вейл, шагая к двери – позвать слуг. – С бастардом ты была куда как ласкова.

– Потому что Дамиан меня любит! – вскидываюсь я.

– Я прикажу поставить ему памятник, – роняет Вейл, прежде чем скрыться за дверью. Вовремя – еще одна диванная подушка мажет мимо цели.

– Ты там про мед что-то говорил, – кричу я ему вслед. А что? Умирать – так со сладким.

Или от скуки. Вейл паршиво играет в шахматы. Даже нет – безумно паршиво, он конем пытался ходить как ферзем, потому что «это же всадник!». Не вижу в этом смысла, но Вейл – видит. Почему-то он уверен, что всадник может все. Хм, может, всех принцев этому учат? Что они непобедимы? Потому что на конях? Делаю мысленную заметку сыграть в шахматы с Ромионом. Если не помру сейчас от скуки.

– Шах. Твой ход.

Вейл зевает и бессмысленно смотрит на доску. Там его несчастный король отрезан от не менее несчастного коня (я оставила беднягу в «живых» из чистой вежливости), еще пара пешек мечется где-то в центре, но в целом и так понятно, кто выиграл. Так что выбор у Вейла невелик.

Был. Пока этот слабак не упал лицом на шахматную доску, раскидав фигуры.

– Эй! Вейл, ты что?..

– Я спать хочу, – бормочет тот. – Звезды, ни с одной девушкой я еще так смертельно не уставал. Как… бастард… тебя выдерживает?

Я бросаю в него черным королем, но Вейл даже не отмахивается.

– Его зовут Дамиан!

– Без разницы. – Он снова зевает и опять пристраивается спать на доске.

– Эй! – Вейл не реагирует, и я трясу его за плечо. – Ты, может, хоть на кровать переберешься? Я по-джентльменски ее тебе уступлю.

– Ну да. Мою же кровать. – Вейл пытается встать, но тут же падает обратно в кресло. – М-м-м, что это я?.. Виола, не молчи, мне так легче сосредоточиться.

– Да зачем? Ложись и спи в свое удовольствие, а я твое проклятие посторожу, – фыркаю я, собирая фигурки. – Все равно от тебя толку… Тоже мне, принц.

– Не-е-ет, я не хочу… пропустить момент… когда же ты наконец… умрешь…

– Чего?!

Вейл сонно – и как будто пьяно – смеется и заплетающимся языком просит:

– Не молчи.

– А что, хочешь, я скажу, что о тебе думаю? Тогда ты точно никогда не заснешь. Ладно, ладно. Вот скажи, а хрустальный гроб вокруг тех девушек в комнате, он из чего образуется? И сразу, как только они замертво падают, или чуть погодя? И почему гроб? Это типа бонус, да? За поцелуй?

– Они не… замертво… Они… засыпают, – бормочет Вейл и закрывает глаза.

– Засыпают? – Я вспоминаю свою слабость, когда он пытался меня поцеловать. Смотрю на спящего Вейла. – Эй! Эй, а ну проснись! Вейл! Это же я должна заснуть! Или умереть, а не… ты…

Но он уже спит, крепко, и даже хлопок в ладоши над его ухом не работает (а ведь всегда срабатывал – на папе, на сестре, на крестной…).

Черт, черт, черт! Это что… что происходит?

Что я сделала?

По наитию я подхожу к зеркалу и нагло интересуюсь:

– Ну, кто краше всех?

И зеркало являет наконец отражение. Вейла. Долго так, еще и вертит на манер 3D-показа.

Я падаю на диван и сжимаю виски пальцами. Господи, где же я прокололась? Мама же не хотела… Не этого она хотела!

И как я теперь расскажу ниммерийцам, что их принц… м-м-м… того? Спит. Кажется, надолго. Может, даже навсегда.

И ладно – как скажу? А вот что они в ответ скажут?…

Мда, вот это я влипла.

Утром я просыпаюсь на диване от того, что браслет Дамиана очень жжет мне руку. Чувствуя себя совершенно несчастной и абсолютно разбитой (если не крепче – в смысле, слово стоило выбрать покрепче), я вспоминаю, где я и зачем…

Попытку окуклиться под пледом на диване прерывает голос Дамиана. Даже не столько голос, сколько звучащее в нем восхищение поровну с ужасом.

– Звезды, Виола… Что ты с ним сделала?

От его голоса у меня екает сердце и нехорошее предчувствие подкрадывается, норовя выдернуть из-под пледа… Я встаю сама – точнее, приподнимаюсь на локтях. И, щурясь, смотрю туда же, куда глядит Дамиан.

15
{"b":"643976","o":1}