– Где ты был? – Набросилась я на парня.

– У меня были дела…

– Вот, смотри! – Пергамент оказался у него в руке. – Меня обвиняют из-за тебя!

Петтигрю быстро пробежал глазами послание от профессора Вилсона и вернул мне его.

– Извини, Мэри…

– Извини? Тебе нужно подойти к Вилсону и все ему объяснить. Не я должна идти после обеда разбирать архивы, а ты!

– Что? Но… я никак не могу.

– Да неужели?

– Питер, – вмешался Рем, – Мэри права. Ты подставил ее, и должен во всем признаться.

– Но… можно не сегодня? Сириус поручил мне дело! Очень важное! Пожалуйста, – он умоляюще посмотрел на меня, – я не могу его подвести!

– Я поговорю с Сириусом, поверь, он что-нибудь придумает.

– Нет, Мэри! Прошу тебя, умоляю. – Он сложил руки в молитвенном жесте. – Сириус разозлится. Он меня никогда не простит!

– Что такого он попросил тебя сделать? Давай я помогу ему…

– Нет, пожалуйста… правда, это могу сделать только я.

– Ну, хорошо, – сдалась я, видя, в каком парень отчаянье, – но ты завтра же подойдешь к Вилсону и во всем признаешься!

– Идет! – Питер засветился от счастья.

В это время как раз подошли Сириус и Джеймс, они сели напротив нас и продолжили о чем-то спорить.

– Вы ведь все равно вернетесь раньше! Зачем она тебе? – Вопрошал Сириус.

– Мне так спокойнее, что, если мы задержимся?

– С каких пор ты боишься наказания?

– Я не хочу подводить Лили.

– О чем вы? – Вмешался Римус.

– Джеймс хочет забрать карту, чтобы сводить Лили на свидание до, внимание, комендантского часа! – Воскликнул Блэк.

– Я собирался одолжить у тебя мантию и взять карту на этот вечер. – Обратился Римус к Джеймсу.

– Что? А тебе она зачем?

– Мне нужно отвести Мэри в Хогсмид, ты что, забыл, Бродяга? Утром же обсуждали…

– Ааа, точно! – Ударил себя по лбу Сириус. – Но мне тоже они нужны именно сегодня.

– Так, а я уже прав на них не имею? – Вмешался Джеймс.

– Слушай, Джеймс, – повернулся к другу Сириус, – давай объективно. Тебе они сегодня не нужны, а вот нам с Ремом… – он повернулся к Люпину и взял со стола пирожное, а затем отдал их Питеру и велел спрятать за спину. – Карта – надкусанное пирожное, мантия – целое. Выбирай, в какой руке?

– В правой.

Питер достал из-за спины надкусанное пирожное и отдал его Римусу.

– Вот и решили. Тебе – карта, мне – мантия.

– А ты-то куда собрался? – Люпин отложил десерт.

– Эээ, ребята, тут строжайшая тайна.

– И для этого тебе нужен Питер? – Вклинилась в спор друзей я.

– Питер? – Сириус повернулся к другу. – Зачем ты им сказал?

– Я просто… мне… – Петтигрю замялся и покраснел.

– Питер нужен был мне, но, видимо, ты для него важнее. – Ответила за парня я.

– Прости, малышка-Мэри. Я – всеобщий любимчик. – Сириус снова отшутился. – Удачи сегодня в Хогсмиде.

– Но… как же я пойду, если меня наказали? – Повернувшись к Римусу, спросила я.

– Не переживай, Вилсон отпустит тебя еще до ужина. Встретимся здесь, а дальше я проведу тебя… – Люпин снова наклонился ко мне слишком близко, и я почувствовала, как щеки покрываются румянцем, а потому поспешила спрятать лицо волосами и уткнулась в тарелку.

После обеда я направилась отбывать наказание за Петтигрю и чуть не уснула, перебирая старые сочинения студентов и карточки с оценками, раскладывая их по алфавиту и переписывая выцветшие бланки. Занятие это затянулось, и на ужин я не успела – Вилсон отказывался отпускать меня раньше, чем закончится разбор пяти коробок, а потому освободилась я, когда комендантский час был уже на исходе. Я медленно вышла из кабинета и собиралась направиться в башню – очевидно, что затея с Хогсмидом переносилась на неопределенное время, как вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я взвизгнула и обернулась, попутно достав палочку.

– Эй, это всего лишь я. – Римус поднял руки вверх, показывая, что сдается.

– Ты напугал меня. – Я убрала палочку. – Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя, разумеется. – Он улыбнулся. – Мы идем?

– Но ведь уже очень поздно!

– Так мы и не собирались возвращаться до десяти. – Он усмехнулся и, взяв меня за руку, потащил в противоположном направлении.

Сердце мое билось часто, предвосхищая приключение, пальцы переплелись с пальцами Люпина, отчего по телу разливалось приятное тепло, а внизу живота снова вспорхнули бабочки.

– Сюда, – он несколько раз постучал по камню в нише за доспехами, и в стене появилась дверь, – спускайся.

Я достала палочку и осветила себе путь – ступени винтовой лестницы вели круто вниз, а потому я оперлась одной рукой о стену, а другой старалась осветить как можно большую часть лестницы.

– Не бойся, тут их не больше пятидесяти.

– Успокоил, – усмехнулась я, – если упаду, придется тебе меня нести.

– С удовольствием.

Мы спустились вниз, и я попыталась осмотреться – было очень темно, а света палочки хватало ненамного.

– Постой, я сейчас. – Римус отошел на несколько шагов, достал что-то из стены, и уже в следующую секунду на стенах тоннеля загорелись факелы. – Идем, они потухнут через семь с половиной минут. Этого должно хватить, чтобы добраться до следующего коридора.

Я позволила увести себя вперед, хотя невольно залюбовалась происходящим – магия, с помощью которой все это было создано, завораживала.

– Вы не перестаете меня удивлять, мистер староста! – Сказала я, когда мы свернули в очередной коридор, а затем поднялись по лестнице в подвал магазинчика в Хогсмиде.

– Вы еще многого обо мне не знаете, мисс Стюарт. – Вторя моему тону ответил Рем.

– Так это и есть знаменитое «Сладкое королевство»?

Я осмотрелась, подняв палочку над головой. Чего только не было на полках! Огромные куски нуги, грильяж с дробленым кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Римус велел потушить свет, и провел меня через магазин. Посреди зала стоял громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое, о котором рассказывал мне Питер. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (по словам Джеймса из нее можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чертики в пакетах с надписью «Дохни огнем!», мятная помадка в форме лягушат, хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы. Рем заметил, что я с особенным вниманием рассматриваю стеллаж с мятными нитями и сахарными перьями, и снял мне несколько с витрины.

– Держи.

– Римус, разве можно?..

– Можно. – Улыбнулся он, и положил на освободившееся место несколько серебряных монет.

– Спасибо. – Я смутилась. Собственных денег у меня не было, да в школе они и не были нужны. – Не стоило…

– Я ведь не сводил тебя еще на настоящее свидание… считай это маленькой реабилитацией. – Сказал Люпин, и мы продолжили путь.

Выйдя из лавки, направились по слабо освещенной улице наверх и направо – туда, где расположились «три метлы».

– А это не опасно? Мы ведь должны быть в школе…

– Нет, я проверил, все преподаватели в Хогвартсе, нам ничего не угрожает…

– И как же это ты проверил? – Я сложила руки на груди, недоверчиво глядя на своего спутника.

– Пойдем, я покажу. – Он затащил меня в бар и велел расположиться за столиком у лестницы, на случай если кто-то из преподавателей все же появится, а сам направился к хозяйке заведения за моей гитарой. Я же осмотрелась по сторонам и заметила, что инструменты в углу бара играют сами по себе. Не в силах подавить соблазна встала и подошла к ним – гитара тут же замолчала, и я коснулась ее, проведя по грифу. Тут мои пальцы коснулись чьей-то руки.

– Ой! – От неожиданности я отдернула руку.

– Простите, мисс. Мы не хотеть пугать вас. – У инструментов стали появляться домовые эльфы – они снимали чары невидимости и один за другим подходили ко мне.

– Так это вы помогали Сириусу вчера?