Элли взглянул на Ади, а тот тем временем копался в своей сумке в поисках зеркала.

— Ну прелестно, — приговаривал он, сосредоточенно роясь в своих вещах. — Я должен простить ангела, который, вместо того, чтобы помогать, вел себя хуже беса. Как мило. Такая прям крылатая овечка получилась, а его добрый собрат исправляет его огрехи вместо того, чтобы всыпать ему как следует. Это нормально? — омега повернулся к собеседнику. — Тебе не кажется, что это глупо?

Элли, конечно, расстроился.

— Ади, ну он просто еще ребенок. По вашим меркам ему от силы лет тринадцать-четырнадцать, не больше. Он как подросток. Да и по нашим-то канонам тоже — едва сформировавшийся юнец, и становление личности у него только началось. Он даже в своем воплощении в королевской семье должен был стать самодуром: очень капризным принцем и своенравным правителем, но в ходе жизни перевоспитался бы. Под давлением обстоятельств. Но Всевышний, видимо, выбрал для него другой путь взросления…

— А… — Ади, наконец, выудил свое зеркальце. — То есть, это Всевышний во всем виноват. Ну теперь-то ясно… — а поскольку слова эти были произнесены с явным сарказмом, ангел лишь расстроенно вздохнул и хотел еще что-то сказать — видимо, в оправдание своего собрата, но тут Ади вдруг вскрикнул и отбросил зеркало. Он испугался, потому что не увидел там своего отражения. Элли сразу схватил его за руку.

— Не бойся, малыш, — от ангельского пожатия по телу немедленно побежало мягкое, успокаивающее тепло. — Мы сейчас немного не в той реальности — как бы между миров, поэтому зеркала здесь работают по-другому: скорее, как порталы, так что не переживай. Не пугайся. Все в порядке…

— В порядке, как же… — Ади, все еще бледный, отдышался и поднял зеркало, прижав его к груди. — Кошмар какой-то. Ты хоть предупреждай. Мне же страшно!

— Ну не бойся, — ангел ободряюще улыбнулся ему. — Я же рядом, поэтому ничего с тобой не случится. И, кстати… — он взял у него зеркальце. — А ну, дай-ка я погляжу, что там у них происходит…

— У кого это «у них»? — спросил омега.

— У Люси и Флори, — ангел настроил зеркало силой мысли. — Я же сказал, что поручил своего дурачка Люсьену и очень надеюсь, что тот его перевоспитает. Ну-ка, посмотрим…

А Люси тем временем открыл глаза и увидел перед собой голубое небо. Уже рассвело, воздух был по утреннему свеж, кое-где слышались чудесные песенки райских птичек. Люсьен еще немного полежал в теплой постели, разгоняя сон, потом приподнялся и осмотрелся по сторонам. Он снова обнаружил себя в своем гамаке, на мягких подушках, был заботливо укрыт одеялом, а рядом — за деревянным столиком — сидел гамма и опять рисовал. Люси взглянул на него, и сердце его вновь мучительно сжалось. Мальчишка стал еще прекрасней — просто невероятно, как такое вообще было возможно. Ангелы все-таки обладали сумасшедшей красотой. Флори… так ведь его звали… склонился над рисунком, водил по нему карандашом, опять забавно прикусывал язык, и на щеках его снова виднелись милые, очаровательные ямочки. Люси обреченно вздохнул.

— Ты еще здесь? — спросил он.

Гамма поднял глаза, и Люсьен застонал от этой небесной прелести. Это же божество какое-то, а не человек! Но тут он вдруг вспомнил, что было между ними этой ночью. Господи! Да Люси же лишился чувств!..

— Как я тут оказался? — растерянно спросил он.

— Я тебя принес, — гамма улыбнулся и стал еще красивей. — Хотел извиниться перед тобой. Прости… Я… не рассчитал. Вообще-то нам нельзя было заниматься сексом… так безрассудно… — голос его был безумно приятным, —видимо, окончательно сформировавшимся, — он стал низковатым, мягким, каким-то по-доброму мужественным, плечи гаммы тоже стали крепче и шире, а гладкость кожи так вообще сводила с ума.

— Ох, Боже мой… — Люсьен упал на подушки. — Ты дьявол какой-то. Заворожил меня. Как же мне теперь спастись от этого наваждения?..

Флори смущенно посмеялся, и смех этот приятно заласкал душу. Люси чуть не заплакал, до чего это было прекрасно. Он, кажется, до безумия влюбился в это богоподобное существо, но так же нельзя! А Флори тем временем поднялся, подошел к гамаку, встал на колени и поцеловал Люсьена в плечо.

— Вот, погляди… — он показал ему свой рисунок. — Я же обещал тебе, что нарисую его…

На листочке был изображен Рэй: такой живой, счастливый, со своей удивительно доброй улыбкой. Он лежал в поле, среди цветов, на боку, подпирал голову ладонью и глядел с рисунка, будто и правда был рядом. Флори протянул Люси еще один листок: там Рэй уже спал в своей кровати, расслабленный, красивый, одеяло сползло вниз, приоткрыв его изящное, но крепкое и поджарое тело. Люси снова вздохнул.

— Милый мой мальчик… — он ласково погладил рисунок рукой. — Как жаль, что мы никогда больше не будем вместе…

— Откуда ты знаешь? — гамма улыбнулся ему. — Жизнь души бесконечна, так что не зарекайся… — тут он немного замешкался и показал еще один эскиз. — А это мы… — Люси сразу ахнул и, выхватив изображение из рук художника, быстро прижал листок к груди, закрыв его ладонью.

— Ох!.. — смутился он. — Да как же тебе не стыдно? Разве можно такое рисовать?

— А почему нет? — Флори дал ему еще два листочка. — Мы с тобой очень красиво смотрелись. Ты так прекрасен в страсти. Я впервые был счастлив настолько, что думал — умру.

Услышав эти слова, Люсьен сразу смягчился.

— Да? — он кокетливо покачал головой и рассмотрел работы. На них Флори изобразил их ночное слияние, невероятно красиво и эстетично. Ангел с омегой, действительно, смотрелись очень гармоничной парой, а сколько любви было во взгляде любовников! Люси даже смутился.

— Спасибо тебе… — только и сказал он. — Это… это было так прекрасно.

Флори опять улыбнулся и мягко коснулся губами его губ.

— Это тебе спасибо. Ты спас меня, помог мне очиститься. Теперь я весь твой. Можешь распоряжаться мной, как хочешь. Я твой личный ангел-хранитель.

Теперь и Люси смутился, рассмеялся и погладил Флори по волнистым, белокурым волосам.

— О, какая честь, — игриво произнес он, а мальчик и правда был совсем не похож на себя вчерашнего. Сейчас он смотрелся самым настоящим ангелом: светлым, добрым, целомудренным… Хотя, впрочем, пахло от него по-прежнему очень возбуждающе. Его сандал был воистину райским. Люси опять вздохнул.

— А за что мне спасибо? — спросил он. — Это же был просто секс и, кстати… благодарить-то надо тебя — я еще никогда не чувствовал себя настолько удовлетворенным. Как будто вековые муки закончились. Ведь при жизни я никогда не мог насытиться, а во время течки воистину умирал, да и потом, в этой обители, пусть мои чувства были не так остры, как на земле, но все равно — даже здесь меня порой мучительно снедало желание. Почти постоянно. Так что это ты меня спас, и я впервые не хочу наброситься на рядом стоящего парня, как это было всегда. Моя необузданность была самым настоящим проклятьем, я очень страдал от нее…

— А я страдал без любви… — Флори тоже вздохнул. — Зато теперь напился ее так, что летать хочется. Никогда я еще не был так счастлив. И твоя необузданность, кстати, мне очень понравилась. Она похожа на настоящий вулкан, и это так здорово, так чудесно. А еще она же тебя и спасла. Потому что если бы не твоя страстность, ты бы погиб. Служителям долго пришлось бы потом собирать твою душу по кусочкам. Мой оргазм слишком силен для человека, но понял я это, только когда прозрел окончательно. Ты был на грани смерти, сливаясь со мной. Для меня это непростительно…

Люси взглянул на него, задумавшись, но потом все-таки улыбнулся.

 — Ну что ж теперь сожалеть? — он погладил ангела по щеке. — Все ведь обошлось. Зато это было настолько прекрасно, что я никогда этого не забуду. Хоть и страшно немного, но все же… мне очень понравилось…

Флори сразу заулыбался, придвинулся ближе и обнял Люсьена.

— А я не против и повторить, — сказал он. Похоже, излишним целомудрием он все-таки не страдал. — Я всегда готов, только скажи. Просто теперь не допущу такой перегрузки. Я знаю, что надо делать, чтобы ты получил полное удовольствие и не рисковал при этом душой. Хочешь?..