— Ты так красиво принимал поцелуй моего Мастера, — хрипло прошептал ему на ухо Трандуил. — Мне очень понравилось наблюдать за вами двумя, ion nín.

Леголас безнадёжно вздохнул, он-то надеялся, что это зрелище пробудит в отце ревность, и тот выгонит этого Эрестора из своей постели.

— Ты мой Мастер, — запротестовал Леголас. — Только ты и никто другой!

— А он мой Мастер, — тяжело вздохнул Трандуил. — Ты подчинишься ему? Леголас, так нужно. Мне это нужно. Ты сделаешь это ради меня?

— Ada… — едва сдерживая слёзы, взмолился сын и мысленно добавил: «Конечно, подчинюсь, как будто у меня есть выбор… Хотя меня от одной мысли об этом уже выворачивает!». Но юноша не осмелился сказать это вслух, ведь сзади лежал Эрестор и мог всё услышать!

— Ответь мне, Леголас! — строго приказал отец.

— Да… — прошептал юноша, молясь Валар, чтобы Эрестор всё ещё спал. Но не тут-то было, Нолдо ещё крепче прижался к его спине.

— Ada! — Леголас в отчаянии обхватил руками шею Трандуила, умоляя отца о защите.

— А теперь будь паинькой, ion nín, — расхохотался Трандуил, и принц почувствовал, как отчаянно забилось сердце у него в груди.

— Повернись, — раздался ледяной голос позади него. Юноша остолбенел.

Гробовая тишина воцарилась в покоях Короля, лишь трепет юного сердца нарушал её. Сын встретился взглядом с изумрудными глазами — этот строгий взгляд исподлобья заставлял его в детстве дрожать от страха и безропотно подчиняться отцу. Собственно, с того времени ровным счётом ничего не изменилось. Дрожа, как одинокий лист на ветру, Леголас медленно повернулся и встретился лицом к лицу с ненавистным Нолдо. Эрестор посмотрел испуганному мальчишке в глаза и нежно провёл кончиками пальцев по бледной щеке.

— Подготовь его, как обычно, — приказал Нолдо, и Леголас не сразу понял, что приказ был адресован его отцу, а не ему.

Юноша закусил губу, когда скользкие от масла пальцы Трандуила проникли в его тело. Прикосновения его ada! Он так желал их, и всё же принц пытался скрыть свою реакцию на прикосновения отца от Эрестора, который пристально наблюдал за каждым изменением в выражении его лица, прислушивался к каждому дрожащему стону, слетавшему с его губ, замечал каждое судорожное движение его тела.

Леголас не сомневался в том, что Нолдо собирался трахнуть его на глазах отца, и потому зажмурился в тихом отчаянии и с ужасом дожидался следующего приказа Эрестора.

Член брюнета настойчиво упирался ему в живот, и потому Леголас никак не ожидал услышать этот приказ, сорвавшийся с губ соперника:

 — Трахни его. Как хочешь.

Когда отец жёстко ворвался в его тело, на глазах у юного любовника выступили слёзы. Юноша беспомощно подался вперёд и от безысходности вцепился руками в плечи ненавистного Эрестора. Тот опустил голову на плечо принца и начал шептать ему на ухо слова утешения, лаская его грудь и ноги. Эти руки — чужие руки, которые Леголас так желал бы сбросить с себя — странным образом успокаивали и разжигали в нём страсть.

Юный любовник отчаянно хватал ртом воздух, дрожа всем телом, и кричал во весь голос, разрываясь между этими чужими руками, столь искусно ласкавшимися его тело, и родными руками, ожесточённо насаживавшими его предательское тело на член. Эрестор не прикоснулся к члену Леголаса и пальцем, но, казалось, совершенно не стеснялся ласкать его везде, где ему только вздумается. Нолдо касался его лица, горла, груди, плеч, бёдер, ягодиц, даже ануса, который в данный момент беспощадно насиловал Трандуил. Отец же реагировал на прикосновения своего Мастера к его юному любовнику неистовыми стонами, бессознательно ускоряя и без того безумный темп.

Всё было иначе, чем обычно. Не только потому, что Эрестор был сейчас с ними в одной постели и ласкал его так, как если бы он успокаивал норовистого скакуна перед скачками. Дело было в Трандуиле — отец вёл себя странно, не так как обычно. Сейчас его надменный, самодовольный и остроумный Король был уже не таким невозмутимым и уверенным в себе. Он не смеялся, не разговаривал и не отпускал едкие шуточки в адрес Леголаса. Вместо этого, Трандуил безропотно исполнял приказы жестокого кукловода.

И очередной приказ не заставил себя долго ждать.

— Дотронься до его сосков, raun ernil. Сожми их, заставь его стонать. Поверни его к себе лицом и поцелуй его в губы. Положи руку ему на член и погладь так, как ему нравится.

Каждое прикосновение ada было спланировано Эрестором. Трандуил прикасался к нему не потому, что он так хотел, а потому, что таково было желание ненавистного Нолдо. Каждое удовольствие, каждая ласка, каждое прикосновение пальцев, губ или языка было прикосновением соперника. Леголас извивался в руках мужчин, одновременно принимая и отвергая эти ласки. Юноша всё глубже и глубже погружался в сладкий, невидимый глазу мир блаженства и подчинения своему Мастеру. Он уже не мог противостоять этому; его тело и разум бессознательно реагировали таким образом, на прикосновения любовника.

— Возьми наши члены в руку, — промурлыкал Эрестор, и Леголас почувствовал, как ладонь Трандуила прижала тяжёлый член Нолдо к его изнывавшему члену.

В этот миг отец начал жёстко вбиваться в тело любовника, неумолимо толкая его вперёд, прямиком в стальные объятия Нолдо. Леголас кричал и извивался всем телом, — в отчаянии — одновременно противясь этому и сгорая от желания… Но, несмотря на все протесты, Леголас был вынужден обхватить Эрестора руками, что изрядно повеселило Нолдо. И всё же строптивый принц не смирился. Даже сейчас — распятый и униженный — он пытался сопротивляться, не желая стоять смирно.

— Это твой отец прикасается к тебе, neth ernil. Не я. Я тут совершенно ни причём, — рассмеялся Эрестор. Отец всё так же неистово вбивался в Леголаса, а рука Трандуила крепко прижимала его член к члену проклятого Нолдо.

— Лжец! — взвыл принц; он чувствовал, как сжались его яички, и уже знал, что скоро кончит, независимо от того, чья рука подарит ему это удовольствие.

— Не давай ему кончить, пока не кончу я, — приказал Эрестор, нежно целуя дрожавшего от ярости и возбуждения Леголаса в щёку. Отец взял яички юноши в руку и слегка оттянул их в сторону. Нолдо одобрительно вздохнул, и Трандуил продолжил ласкать их обоих.

Будучи зажатым между горячими, потными телами мужчин, Леголас дрожал от беспомощности. В нос ударил незнакомый, но приятный запах возбуждения Нолдо, его кожи, пота, волос… Сознание юноши заполнило это восхитительное чувство наполненности внутри и снаружи. Он слышал, как с его губ слетали скулящие бессвязные звуки, чувствовал, как Трандуил впивался зубами в его горло, в мочку его уха…

Когда же отец поцеловал Эрестора, — долго, страстно и нежно — ни на секунду не переставая ласкать их члены, Леголас взвыл. Губы и языки мужчин ласкали друг друга прямо напротив его уха, пока Трандуил продолжал всё так же неистово вбиваться в его тело.

— Когда я кончу, подари ему разрядку, — прошептал Эрестор отцу на ухо и, запрокинув голову, грубо толкнулся юноше в живот. Нолдо судорожно хватал губами воздух, прижимаясь лбом ко лбу Леголаса, — чужак бился рядом в агонии, окропляя руку Трандуила тёплой спермой, и что бы юный принц ни делал, этого ему было никак не избежать. Леголас был вынужден делить с Эрестором не только отца, но и удовольствие, делить с соперником одно дыхание на двоих…

Трандуил довольно рассмеялся — этот смех прошёл сквозь тело Леголаса, словно молния, заставляя сотрясаться в экстазе.

— Úthaes nín, мой красивый сын, кончи для него… кончи для меня, — прошептал отец сыну на ухо, и Леголас беспомощно подчинился.

Юноша кончил, и на мгновение ему показалось, что весь мир померк. Где-то на задворках сознания он понимал, что Трандуил уже выпустил его член, а Эрестор отстранился… Когда же Леголас осмелился, наконец, открыть глаза, то увидел, как Нолдо демонстративно томно облизывает руку Трандуила.

«Сытая и довольная пантера!» — выругался про себя принц. Ненавистный самец лишь лукаво усмехнулся и издал преувеличенно эротичный стон.