Я привык так вот просыпаться, предполагал он, ночью, под утро, и смотреть, как под веками движутся ее глазные яблоки, следя за пролетающими в стране снов серафимами; как управляемые рефлекторными ассоциациями, пробегают по ее лицу – словно быстрые тучи в осеннем небе – короткие отражения гримас, которые она корчит по ту сторону. Ее абсолютная безоружность пленит меня. Она прекрасней всего, когда об этом не знает.
Мушка взбиралась на черную бровь девушки, Замойский поднялся, подошел, потряс Анжелику.
– Что-то произошло, – сказал он. – Юг закольцован с севером, саванна сжалась в кулак. Я хожу по кругу, по собственным следам.
– Значит, они нас поймали, – сказала она, садясь, моментально проснувшись.
– Кто?
Она пожала плечами.
– Те, кто нас закольцевал, – встала и потянулась. – Теперь слушают и смотрят.
Он едва сдержал гримасу:
– Значит, мы где? Не на Земле?
Она снова пожала плечами:
– Что значит – «где»? Здесь. «Где» будет лишь, когда нас откроют. Какое значение имеет для Сол-Порта, куда летят его Клыки?
– Но Солнце, – указал он рукой. – Я вижу Солнце!
– Верно, видишь.
Она подошла к ручью, присела, набрала воды, напилась и сказала:
– Потом нас убьют.
– Что?
– Всегда убивают.
– Потом? После чего?
– После того, как получат то, ради чего нас похитили, – она обернулась к Адаму через плечо. – Это политика, господин Замойский. Всегда и везде речь лишь об одном: об информации. Мне очень жаль.
Она глубоко вздохнула, мокрыми ладонями провела по волосам.
– Как видно, война была неизбежна.
Глава 3. Мешок
КРАФТ
Негравитационное моделирование пространства-времени.
В Четырех Прогрессах развит уша и рахабами из инфлатонной физики. Теория и практика крафта, в свою очередь, сделали возможным развитие мета-физики.
Оптимальным энергетическим инструментом крафта является т. н. Клык. Единичный Клык делает возможным крафт линейный, векторный (например, создание крафт-волны, гребень которой во внутренних системах перемещается быстрее света). Два Клыка делают возможным тензорный крафт. Три Клыка – полное свертывание пространства-времени, то есть создание Порта. В развитой мета-физической инженерии требуется большее, точно фиксированное количество Клыков.
Популярные формы крафта:
Волна qFTL
Порт.
Эн-Порт (Порт многократный).
Мешок.
Инклюзия (Порт Отрезанный).
Декрафтизация («выпарывание» Порта).
Крестокрафт (неравномерный, двойной тензорный крафт).
Крафт-дыра (односторонний сброс энергии).
Транс.
«Построение» черных дыр (см. Колодец Времени)
«Мультитезаурус» (Субкод HS)
Задыхаясь, он наконец упал в траву.
Однако тело помнит, тело обладает автономной памятью, подумал он. Когда-то я бегал. Когда-то я бегал часто и долго, любил бегать. Тело помнит.
И всего через миг, чуть отдышавшись: да хрена там помнит – две, три недели, не старше, взрастили его от простейших белков, ничего оно не помнит, кроме наноматической крови и механических маток.
Анжелика глядела на него из-под крайнего дерева рощи.
– Сказала бы – метров шестьсот.
– Ага, – согласился он. Солнце било в глаза, заслонился предплечьем. – Круг, насколько могу оценить. Но вверху? Там – что? Небо?
– Есть методы, – уверила она. Сидела на вылезшем из травы корне, ножом соскребала что-то с каблука. – Нас взяли в Мешок.
– Этот Мешок… Что-то вроде Порта, полагаю?
– Более-менее. В том смысле, что… я так думаю, они должны были применить нечто подобное. Мы ведь находились внутри Сол-Порта, и всякий Порт, его покидающий, должен иметь авторизацию Совета Пилотов. А мой отец – его член. Совет никогда бы не выпустил Клыки с закрытым Портом сразу после кражи куска Земли. И такие Клыки невозможно спрятать внутри Сол-Порта. Пустое дело. Безумие.
– И что же они, по-твоему, сделали?
– Свернули нас в Мешок. По сути, такой же крафтинг, что и в случае с Портами; только здесь Клыки находятся внутри складки и поддерживают ее отсюда. Так мне это излагали в теории: что есть как минимум два набора Клыков. Один сворачивает пространство вместе с ними самими; второй, тоже свернутый, удерживает нормальный Порт. Понимаешь, пузырь в пузыре, луковица.
– В таком случае, мы находились бы в этом внутреннем Порту.
– Верно. Поскольку – как же иначе?..
В задумчивости Адам помассировал шишку на затылке.
– Ведется ли реестр Клыков, что находятся внутри Сол-Порта? Тогда достаточно провести быструю инвентаризацию, и отсутствующие указали бы виновника. Нет?
Анжелика саркастически рассмеялась.
– Не все так просто, – она вынула и надела черные очки. – Подумай-ка минутку.
Он подперся локтем, заглянул в тень, в которой она укрылась.
– Это что, какая-то загадка? Я в этих ваших супертехнологиях не разбираюсь.
Она надула губы:
– Э. У тебя – все данные. Это очевидно.
Подзадоривала его, развлекаясь его невежеством, он это знал.
И конечно же принял вызов.
– Его доставили контрабандой, в Мешке же! Открыли только на миг похищения. Верно? Я прав?
– Видишь, ты уже ориентируешься.
– Не относись ко мне как к ребенку! – отвел он взгляд. – Это как болезнь. Дефект – не моя вина. Никогда не любил этой манеры сиделок и врачей: сюсюкают с взрослыми пациентами, словно с дошколятами. От подобного так скачет давление, что не удивлюсь, если именно такое сюсюканье привело к паре инфарктов уже в госпиталях.
– Блин, какие мы нервные, уж простите милостиво, господин Замойский.
Он встал и двинулся вверх по ручью, чтобы напиться. Но в мыслях все еще крутил загадку Мешка: вернувшись, атаковал Анжелику снова, с этой стороны.
– Но ведь вы должны ожидать чего-то подобного! В Мешке можно контрабандно провезти как в Порт, так и из него любое число Клыков! Разве у вас нет никаких охранных систем? Хотя бы детекторных – я не в курсе, как оно проявляет себя снаружи…
Анжелика явственно замешкалась с ответом:
– Это не так —
– А как?
Он встал над ней, тень над тенью – и, спрашивая, придвинулся еще ближе. Но опамятовался с полужеста. Отошел под соседнее дерево, оперся о ствол.
Девушка поглядывала на Замойского по-над стеклами. В нем взыграл гнев. Адам ждал, что сейчас она снова снисходительно улыбнется. Но нет, лишь смотрела.
– Что опять?
– Ты все еще пытаешься поймать меня на лжи.
– Что?
– Не веришь в этот мир. Мы тебя обманываем. Не сумею чего-то объяснить и – вуаля! – иллюзия раскрыта!
– Объяснить, не объяснить… Но если уж я вижу очевидные противоречия —
– И что тогда? Давай проведем тест, – она потерла ладони. – Расскажи мне какую-нибудь историю из своей жизни. Любую. Ну. Давай.
– А ты будешь искать в ней противоречия, ага? Большое спасибо. Я и так знаю, что в памяти у меня – дыра на дыре.
– Трус.
– Вот, значит, во что играют дети у иезуитов? В исповеди?
– Трус, трус. Чего боишься? Гребаный ты интроверт. Нужно разговаривать. Ты не знаешь, что помнишь, пока не попытаешься об этом рассказать. Как и не знаешь, что ты на самом деле думаешь на данную тему, пока не начинаешь насчет нее с кем-то ссориться. В одиночестве ты даже в собственных противоречиях не уверен. Думаешь, для чего нужна исповедь? Что, ты никогда к психоаналитику не ходил?
– О, ты уж моим психоаналитиком не будешь!
– Какого тебя узнаю, таким ты и запомнишься.
Короткое замыкание: как реагировать? Он рассмеялся. Она смотрела на него с подозрением. Он замолчал и сел под деревом, глаза ее были за матовой чернотой очков на расстоянии в два маха руки от него.
– Слушают, да? – пробормотал.
– Слушают и смотрят, – согласилась она. – И вообще.