Узнав от Канато, что на выпускном бале будут лишь Рейджи и Шу, груз упал с плеч. Выбрав одного из них, не придётся лично извиняться и отказывать всем остальным братьям. Хотя Аято и Райто были близки её душе, но всё же не могли помочь Руки и его семье в покровительстве, а это единственное чего так хотела Юи. Как бы красиво не говорил Аято, какие бы горячие поцелуи не дарил ей Райто, как бы не смешил Канато и как бы не защищал Субару, они не могли подарить братьям Муками жизнь. Но выбор между Рейджи и Шу не был столь прост. С одной стороны Шу был старше, но в тоже время влияние Рейджи было куда сильнее и основываться только на желании защитить было нельзя. И закрыв глаза, она пыталась разобраться в себе. С Рейджи было комфортно, возникало такое чувство, что он всегда найдёт выход даже из безвыходной ситуации и эта черта чем-то напоминала ей Руки, подталкивая улыбнуться. А другая часть её души побаивалась его. Скрытые от глаз мотивы, наполненные страстью и тщеславием, вгоняли в дрожь. О Шу блондинка боялась даже думать. Только она прикрывала глаза, как ей вспоминались его тёплые объятия, сжимающие её под высоким деревом в ту самую звёздную ночь, губы шепчущие слова о любви, горячие поцелуи, отрывающие от земли, но отныне эти прекрасные чувства перемешивались с чем-то грязным, словно в этих отношениях было что-то неприличное, неправильное.

— О, Боже мой, как же мне выбрать? — вспыхнула Юи, закрывая мокрое от слёз лицо руками, не замечая, как солнце перестало расточать яростный жар, тлея на серых дорожках, медленно затухая, погружая Токио в сумрак ночной.

— Уже смеркается, — тихо сказала она, оглядываясь по сторонам, ощущая прохладный ветерок, играющий её вьющимися волосами.

— Странно, Юмы до сих пор не видно, — удивилась Комори, понимая, что она полдня просидела в саду, а её друг так и не заглянул в свои угодья, где обычно проводит целый день. — Придётся поторопить его, — решила она, понимая, что ещё чуть-чуть, и она не сможет покинуть этот дом по собственной воле. Откуда она могла знать, что её чувства схожи, и всем обитателям этого поместья тяжело её отпускать.

— Юма, — тихонько постучала она, — я могу войти?

— Чего тебе? — недовольно спросил он, прищуриваясь в сторону девушки, мнущейся возле двери.

— Уже темнеет, думаю, мне пора, — еле слышно сказала Юи, проглатывая ком в горле, который перехватил дыхание в тот момент, когда она увидела парня лежащего без явных радостных чувств на полу, возле кровати, накрывшись светлым покрывалом.

— Тебе так не терпится удрать от нас? — спросил он, напрягая брови и поджимая тонкие губы.

— Нет, ты всё не так понимаешь, — покачала головой Комори, отворачиваясь вовсе не в силах смотреть, как расслабленный юноша лежит перед ней, протягивая сильную руку, видя её неуверенность.

— Естественно, — тяжело вздохнул он, поднимаясь на крепкие ноги, заправляя небольшую кровать. Юма так привык к простой жизни, что, пребывая в доме аристократа, не пожелал пышности, сохраняя настоящий богатый мир внутри себя. — Где уж мне понять вас аристократов, — желчно проговорил бессмертный, вспоминая разговор с Руки на крыше, который так же не желал ничего слышать.

— Аристократов? — переспросила Юи, не понимая и слова из того, что сказал вампир, накидывающий на широкие плечи белую рубашку и спортивный тёмный свитер. — Как бы там ни было, Руки прав, у меня нет выбора, — сказала она, вспоминая о жестоком аристократе. — Я должна покинуть этот дом, — призналась Комори, оглядывая юношу, сжимающего в руках подушку, стоя над деревянной тумбой с бледным светильником на гладкой столешнице.

— Да откуда в вас столько дури?! — завопил он, опрокидывая Юи на лопатки, пугая её почти до потери пульса. — Выбор есть всегда! — выкрикнул Юма, сжимая тонкие запястья блондинки в ладонях. — Не важно, какая кровь бежит в твоих венах, главное то, что говорит тебе сердце, — тихо сказал он, падая лицом на подушку, чувствуя мягкость светлых волос, тепло и нежность хрупкого тела, трепещущего под ним.

— Юма, я хочу спасти Руки, — прошептала она одними губами, закрывая глаза, дабы не показывать скопившиеся в них слёзы. — Больше всего моя душа мечтает, видеть вас счастливыми, не знающими боли потери, только так я могу отблагодарить вас, — раскрыла девушка сердце, чувствуя, как её руки больше не держат и, обвив ими, напряжённое тело вампира, она прижалась к нему изо всех крохотных сил, желая сохранить каждую каплю дарованного ей тепла. Пока сознание вновь не покинуло страждущее тело, в невесомости где-то паря, ощущая нежное, как лепестки касание губ. «Юма, неужели я нравлюсь тебе?» — наконец поняла Юи, возвращаясь из лабиринтов времён, находясь здесь и сейчас в опасной близости с сильным вампиром, который мог воспользоваться случаем и овладеть ей без капли иронии или дюйма эмоций. Но вместо этого на неё смотрели безумные тёмные глаза, замечая то, что не видел больше никто.

— Нет, тебя должен переубедить не я, — еле слышно сказал юноша, видя в алых глазах тлеющие искры надежды, скрывающие жаркое пламя. «Руки единственный, кто переубедит тебя», — понял он, не решаясь сказать это вслух, зная какой хрупкой может быть мечта, разлетаясь на мелкие осколки под действием слов.

— Юма, — позвала его Комори, видя, как парень задумался, после тщетно сказанных слов, ведь панцирь самоотверженности и доброты у Юи был настолько силён, что, забывая о благе своём, она шла по осколкам, не жалея собственных ног.

— Всё бесполезно, — отстранился он, продолжая думать о чём-то своём. — Вы как два барана столкнувшиеся твёрдыми лбами, будете разбивать головы в кровь, пока не погибнете в объятиях друг друга…

— Юма, ты о чём? — ничего не понимая, спросила блондинка, замечая, что её тело свободно и огромный вампир возвышается прямо над ней.

— Жуй! — приказал он, запихивая сахар в приоткрывшийся рот. — Говорят, помогает шевелить извилинами, — улыбнулся Юма, делая эту привычку впервые не грубой. — Если ты собралась, то пошли, погулять ещё даже успеем, — сказал Муками, протягивая мощную руку.

— Да, — согласилась Юи, довольно кивая белокурой головой, принимая его заботу, забывая на время о грусти, пока ноги не коснулись красных ковров и лестницы не очутились за ровной спиной.

Скрип и тяжесть высоких дверей открыли дорогу в таинственный сад, осталось переступить через порог и тело дрожит не веря, что час пробил и отныне назад пути нет. Юи, затаив надрывающееся дыхание, сделала шаг и, услышав тяжёлый стук за спиной, ощутила, как сердце кануло в прорубь. Шаг за шагом по мощёным дорожкам и последний металлический скрип, грохот чёрной ограды и особняк Муками уже далеко позади автомобиля, медленно отбирающего у неё остатки человеческой души.

***

Фонари освещали красочные палатки цирка, рассеивая сгущающуюся тьму, медленно захватывающую город в свой плен. Высокие клетки с издающими тихие рыки животными мелькали перед глазами. Покидая пределы этой не знающей с виду печалей страны, Юи восторженно прижимала к себе розовый пакет попкорна, улыбаясь слегка хмурому Юме.

— Понравилось? — спросил он, перебивая шум от расходившейся толпы. — Чёрт, зашибут! — возмутился Юма, хватая Комори за пиджак, защищая от невидящих никого, вечно спешащих людей. — Жива? — пробасил бессмертный, оттаскивая блондинку к ограде возле уже закрывшихся зелёных будок, где час назад ещё продавали билеты.

— Да, спасибо тебе, Юма, — мило улыбнулась она, забывая на время про грусть. Гуляя здесь вместе с этим вампиром, мысли о том, что пришлось пережить, забивались как мышка в тёмный чулан, ожидая лишь нужный момент.

— Хорошо, — расслабился он, прислушиваясь к странным со стороны голосам. — Я уж думал, ты так и будешь реветь, Руки меня бы распял, если бы я тебя с красным лицом из дома притащил, — усмехнулся он, представляя ярость брата и заплаканную Юи, которая всю дорогу из поместья пускала сопли, тщетно стараясь это скрыть.

— Прости, — извинилась она, прячась в кудрявых волосах, краснея за такую оплошность. «Я думала он не заметит, как мне стыдно сейчас», — простонала Комори про себя, не имея шанса сбежать.