Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я чуть успокоилась, и, признаться, ощущение скорости, почти полёта над землёй, мне нравилось вопреки всем страхам. Здраво рассудив, что в лесу ловить нечего, позволила зинчику вынести себя на открытое пространство. Лес кончился разом. То расплывающиеся перед глазами серые полосы стволов, то степь, где сухая земля очень быстро сменилась зелёной травой. А впереди засверкала лента реки, текшей вдоль границ леса, поперёк нашей дороги.

Пока я судорожно размышляла, что делать, понимая, что затормозить не успею, зинчик влетел в воду. Хорошо, что я успела вздохнуть. И хорошо, что река неширокая. Он не поплыл, помчался по дну, врезавшись в воду, показавшуюся ледяной. Я стискивала бока зинчика со всей силы. Мне даже жаль его стало. Вода резко кончилась, и мы мчались вперёд.

Я переводила дыхание, скачка уже перестала казаться такой страшной. Бежит себе, не скидывает, кататься со мной на спине не пытается. Только вот холод теперь до костей пробирает, и мокро. А на ветру в десяток раз холоднее. Остановить зинчика? Повернуть назад? Искать поляну прибытия или искать способ высушиться? На трофей я плюнула. Опозорюсь – не беда. Не впервой эти маги надо мной смеяться всей толпой будут.

Впереди показался дом. Идея родилась быстро – попрошу помощи. Если что, то надеюсь, у обитателей есть чудо-бумага, расплачусь из денег, оставленных Ораном. Хоть бы в доме кто был. Мы стремительно приближались. Хотела начать тормозить, но отвлеклась: из окна выпрыгнула девушка, прижимая к груди свёрток, и побежала прочь. Почти сразу из окна выпрыгнул парень в чёрной одежде, похожей на ту, в какой ходили адепты Академии.

Зинчик самостоятельно чуть изменил траекторию, чтобы не врезаться в строение. Иные помехи его не волновали.

– Ах, ты тварь! – рявкнул маг. – Убью!

Картинка сложилась моментально: наш охотничек нашёл трофей и ради него не гнушается убийством. Я видела, как он заносит кинжал.

Я подалась к шее зинчика, желая спасти девчонку, успеть. Кабан, больше не сдерживаемый поводом, рванул ещё быстрее. Одновременно я завопила:

– Эй!

Парень обернулся. Он оказался прямо у зинчика на пути. Открыл рот.

– Убирайся, – завопила я. – натягивая повод.

Ни он не сдвинулся, ни я зверя не удержала. Зинчик, видела я, на полном ходу врезался в парня, пробежал ещё вперёд и встал, повинуясь моему приказу. Обернуться я боялась. Сидела, судорожно сжимая поводья, и слушала, как тихо хнычет девица. Собравшись с силами, слезла с зинчика. Кабан пока слушался. Выдохнув, обернулась.

Я его не убила. С перепугу решила, что парню конец. Он, видно, успел в последний момент отпрыгнуть, поскольку сейчас он полулежал у стены дома, дышал с лёгким присвистом. Глаза прикрыты, по рукаву рубашки медленно расплывалось кровавое пятно. Я перевела взгляд на девицу – сидит, голову в коленях спрятала и хнычет.

Шагнула к ней.

– Эй, – говорю. – На меня посмотри.

Жертва ощутимо вздрогнула и подняла глаза.

– Ой, – тихо шепнула она, провела рукой по лицу, – Девушка-маг?

– Да.

– Убьёшь меня ты, да?

Меня от предположения передёрнуло.

– Нет.

Она широко распахнула глаза и не поверила. А я обернулась на раненого. Парень, адепт, отключился. Глаза закрылись окончательно, а при дыхании вырывался едва различимый стон. Я растерялась. Нет, убивца сильно жаль мне не было. Но он же живой и бросать подыхать не хочется.

– Тогда он убьёт.

– Нет, – ответила и склонилась над парнем. Открытый перелом. Я не врач, но слышала, что от такого может быть болевой шок. Как же быть? Хотя… Я увидела, как над раной стала скручиваться магия. Похоже, моя помощь и не нужна. Тогда повторюсь: что делать? Ответ подсказал подувший ветерок – меня затрясло от холода. Так ведь и до воспаления лёгких недалеко.

– Эй, – я обернулась к девушке. – я помогу тебе, а ты мне. Идёт?

Она как-то заторможено кивнула.

– Мне нужно полотенце и одежда.

– Ага. Вы такая мокрая, – проговорила она, растягивая гласные.

Я подала ей руку, помогая встать. В дом мы забирались через окно. Она сначала предложила, что пойдёт и откроет мне дверь, но я хотела в тепло, поэтому без раздумий привязала зинчика к дереву. Надеюсь, не сбежит.

Девушка оказалась расторопной, я быстро скинула одежду Академии и взамен получила шёлковую нижнюю сорочку и шерстяное платье. Пока я переодевалась и растиралась, девушка появилась вновь с подносом, на котором обнаружился чайник, две чашечки и пирожные. Она робко улыбнулась, но ничего не сказала. Поэтому говорить пришлось мне:

– Ты как?

– Ты действительно обладаешь даром?

– Да.

– А я думала, женщины не могут, – она качнула головой.

– Я исключение.

– Понимаю, природное отклонение. Бывает же, что рождаются с шестью пальцами или заячьей губой.

Я подавилась чаем. Девушка, похоже, не заметила, поскольку продолжила:

– Ты собираешься мне помочь?

Вот после заячьей губы совершенно не хочется.

– Да. Я, кстати, Вика.

– Ой, я забыла назваться. Прости. Я Элия. Дочь барона Олского.

У меня брови поползли наверх. Это баронесса? А где слуги, защитники, старшие, наконец?

– А почему…, – начала я, но она перебила, нервно передёрнув плечом.

– Отец в опалу попал, Его Величество распорядился, чтобы я отбыла в дальнее поместье и не смела взять больше двух слуг. Его Величество, вероятно, знал, когда состоится Охота.

– Но ведь этому, – я кивнула в сторону стены, – нужен свёрток.

– Дар Его Величества перед моим отъездом. С ним ещё письмо передали. Ожерелье должно хранить меня в пути, и его следует надеть на бал через неделю.

Я тяжело вздохнула. Вот так монархические порядочки.

– Ты ведь тоже на Охоте? – неожиданно спрашивает.

– Да. Но ожерелье мне не нужно.

Я согрелась, пришла в себя и вернулась к насущному. Охота. Трофей. Возвращение на поляну до заката. Воровать я не стану. Пусть я и недоделанный чёрный маг, считать, что мне всё позволено, я не стану. Посмотрела на шкалу браслета.

– Угостишь чем-нибудь? – хоть Охота и началась во второй половине дня после обеда, перекусить уже захотелось.

– Конечно, – Элия кивает и выходит из комнаты, а я подхожу к окну. Зинчик, мой хороший, смирно лежит у дерева. Маг шевелится у стены. Я выпрыгнула наружу, благо окно низко над землёй. Надо разобраться с убивцем. Только сейчас до меня дошло, что нож я не отобрала. Лезвие лежит почти что у него под рукой.

7

Я остановилась от парня в двух шагах. Смотрю. Он пришёл в сознание, на раненое плечо положил какую-то фигульку, и рана выглядит лучше. Да и сам он больше не бледный, хотя вижу, что по-прежнему слаб. А взгляд настороженный и злой.

– Поговорим или добить? – интересуюсь. Убить я не смогу, но, надеюсь, он этого не знает.

– О чём с тобой говорить? Девка. Молчать-то вы не способны. А в Академии с тобой никто…

– Например, о том, что убивать нехорошо. Воровать нехорошо, – перебила я.

Он хрипло хохотнул и тут же сморщился. Похоже, больно ему смеяться.

– Ты же с чёрным даром, хоть и девочка, – говорит, – мораль – это по части белых.

– Всегда считала, что совесть есть элемент сознания.

Он снова хохотнул.

– У тебя, парень, проблема. И я имею в виду не пропоротую руку.

– Какая?

– Обижать Элию я тебе не позволю.

– Думаешь, ей поможет? Ты не понимаешь, её папенька Его Величеству не угодил.

Я покачала головой. Пусть думает, что хочет. Не могу позволить девочку убить. Парень упёрся руками в землю и сел ровнее.

– А ты упрямая? – не то спрашивает, не то утверждает. Помолчал немного. – Я понял, что Элию ты не отдашь. Убить ты меня не сможешь. Девочки не убивают по определению.

Спорно. В данной ситуации он прав, но я не знаю, что буду делать для защиты своей жизни. Может быть то, от чего потом по ночам буду просыпаться в холодном поту. Наверное, что-то мелькнуло у меня в глазах. Парень чуть напрягся:

13
{"b":"639550","o":1}