Мы их не знаем – они нас не знают. И разговаривать нам с ними нельзя. А им – с нами. Только с разрешения или по приказу наставника или командира (что в данном случае – одно и то же). До слез знакомая ситуация – на скольких таких же уроках мы с Сабриной просидели.
Специфика тайных служб.
Действующим или будущим агентам, если только они не являются членами одной сработанной группы, знать друг друга в лицо не положено. При особо крупных образцах колючек в анусе Секретной части еще предписывается включать вокабуляторы в шлемах и надевать что-нибудь мешковатое на тело. И стараться не двигаться (если занятие в классе, а не в поле) – специалистов, способных различать людей по их характерным движениям, пластике и артикуляции – не так уж и мало. А среди тех, кто правильно обучен размахивать кулаками – так и почти все поголовно.
А в запущенных случаях паранойи (особенно после провалов, когда командование рвет и мечет) – добавляется такое извращение, как непрозрачные перегородки, силовые барьеры, ширмы и занавески между партами.
Я ж говорю, специфика.
– Обратите внимание! – Звезды, да я просто плыву от этого голоса! – Поединок начался гораздо раньше сигнала «Бой!», до собственно схватки.
На экране (Никакой трансляции через инкомы! Только на экране, только хардкор!) на месте исчезнувшего логотипа «Пирита» шла видеозапись. Наш с Сабриной поединок с Ричардом и Глорией. Прямо с момента начала вербального обмена мнениями между нами. Со звуком, пусть и через изменители голоса. А потом – собственно, схватка. Моя коротенькая, и Сабрины – чуть подольше. В замедленном режиме. Да с нескольких ракурсов. Только лица всех участников старательно затенены. Красота!
– Вывести из себя противника, тем самым заставив его совершить ошибку – это основы. – Говорила Томбравец, когда запись закончилась. – И боевого искусства в частности, и военного искусства вообще. Приложение этому – не только рукопашный бой, по большей части бесполезный в современных условиях. Этот прием может сработать и в других видах боевых столкновений. Да и в небоевых – тоже.
Обратил внимание, как застыли шлемы Глории и Ричарда, сидевших чуть впереди. А еще заметил, как шлем Глории слегка дрогнул, чуть повернувшись в сторону Сабрины, а ее попка поерзала по стулу. М-да. Даже не знаю, жалеть ли мне, что она – по девочкам – или плюнуть на это дело и продолжать оказывать девушке посильную помощь в выполнении ею приказа?
На экране – снова набивший оскомину логотип.
– А теперь – главное. То, что НА САМОМ ДЕЛЕ (ух, муррррашечки по коже! Таю от этого голоса и ничего с собой поделать не могу!) является темой и НАСТОЯЩЕЙ (мммм!) целью нашего занятия. Следующая запись. Внимание на экран. Настоятельно рекомендую сосредоточиться.
Логотип исчез и пошел второй ролик. Как и ожидалось – наша схватка с Томбравец. Красочная такая нарезочка. А как мы красиво на позицию атаки выходили! Тоже с разных ракурсов. Сначала – без замедления, чтоб прониклись. Потом отдельные моменты – в замедленном режиме, так как на обычной скорости ни черта непонятно. Некоторые из этих моментов – по два-три раза.
Теперь застыли уже «курсанты»-«стажеры»-«практиканты». Ерзать не стали, но, чувствуется, все-таки впечатлились нехило.
– Зачем вам демонстрируется эта запись? Не буду задавать вам этот вопрос, проверяя вашу сообразительность. Отвечу на него прямо, чтобы дошло даже до самых тупых. – Шлем повернулся вправо-влево по аудитории. – Если у вас в руках нет ВЗВЕДЕННОГО и НАПРАВЛЕННОГО на противника оружия…, если на вас не надет скаф оборонительного или штурмового класса…, если вас не прикрывает отделение ветеранов-штурмовиков… Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не ввязывайтесь в рукопашную схватку. Ввязались в драку – провалили задание.
Она веско помолчала. Шлем еще раз сделал «вправо-влево».
– Не ваш уровень. Не ваша специализация. Не в этой жизни. Даже если противник кажется таким же безобидным и неопасным, как эти подростки. Даже, звездные черти дери, если перед вами ОДНА безобидная на вид девочка. Вы НЕ ЗНАЕТЕ, кто на самом деле перед вами. Даже мысли не допускайте, что можете решить проблему, помахав руками и ногами. Чтоб вы там ни думали о своей подготовке в руконожестве и дрыгомашестве – знайте, что всегда найдется специалист, который легко и непринужденно завяжет вас узлом. И изобразит сверху бантик. И у противника, не сомневайтесь, таких специалистов МНОГО.
Вправо-влево.
– И – на закуску. Информация к размышлению. Про этих детишек. Если вы думаете, что они модификанты… и это можно было бы заранее определить… То вы сильно ошибаетесь – они на сканерах НИЧЕМ не будут отличаются от обычных людей. Повторяю еще раз – вы НЕ ЗНАЕТЕ, кто на самом деле вам противостоит. И из этого следует исходить. Из этого – планировать свои действия.
Тишина в аудитории оглушающая.
– На этом лекция завершена. Еще раз напомню для пытливых умов: командование выделило аж два академических часа только на эту тему, которая призвана заставить вас всеми силами избегать какого бы то ни было физического «армрестлинга». Делайте выводы. Вопросы?
– Госпожа наставник! – Женский голос. Одна из «курсанток» подняла руку. Невысокая – это все, что можно было о ней сказать.
– Внимательно.
– Курсант «Тивори». – Вскочила вопрошающая. – Госпожа наставник, а для каких тогда целей этих детей тренируют… вот так? Если рукопашный бой – это вредно.
– Вредно для вас. – Поправила Томбравец. И тут же кивнула. – Но вопрос хороший…
Вот эта вот фраза про «хороший вопрос», которой наши инструкторы так же поощряли нас с Сабриной задавать вопросы, неимоверно меня раздражала всегда. А от Томбравец – слушал бы и слушал, задавал бы и задавал!
– … Точного ответа на этот вопрос не знаю даже я, курсант «Тивори». Подозреваю, что натаскивают их на тех, кто не сделает из нашей лекции правильных выводов.
* * *
Гибкое женское тело в моих руках затрепетало, выгибаясь. Сжал посильнее и укоризненно посмотрел в наполненные мольбою глаза. Покачал головой. Тело попыталось снова расслабиться. Поощрительно улыбнулся. Через минуту дерганье возобновилось, и из моих объятий попытались вырваться уже всерьез. Внимательно посмотрел в глаза, увидел там искорки зарождающегося панического безумия, и был вынужден кивнуть.
Мягко оттолкнулся ото дна, и мы всплыли. Успел прикрыть ей рот и нос. Крикнул в самое ухо:
– Только не делай первый резкий вдох!!!
Глория послушно закивала, и я убрал руку. Широко раскрыла рот, но пересилила себя и стала дышать более-менее сдержанно. Я успел заметить удивление на ее лице. Это очень непривычно, когда вдруг понимаешь, что не так уж организм и нуждался в воздухе!
– Поняла? Сейчас гипервентиляцию легких не делаем. Просто успокой дыхание. И – снова на дно.
Глория снова кивнула. Подплыла ко мне и прижалась обнаженным телом. Осторожно (пока – осторожно), чтобы не выдавить воздух из легких, облапил ее, и мы камнем ухнули на дно. Всего-то три метра… тоже мне, «современная сверхоснащенная база».
Прошло уже три дня с того момента, когда возвращаясь от Глории в каюту я обнаружил ЭТО в кармане своего мундира. Тем не менее, доступ к телу мне не перекрыли ни в бассейне, ни в темных закуточках коридоров, ни в постели. Убежденная лесбиянка научилась получать удовольствие в процессе. Стало даже казаться, что она входит во вкус. Вот что все-таки животворящие приказы, отданные правильным ГОЛОСОМ, делают!
Рядом бумкнуло и нас слегка качнуло движением воды. Повернул голову. Ричард и Сабрина опускались на дно в пяти метрах. Сабрина висит на спине Ричарда, обхватив его руками и ногами. Кажется, Ричард чувствовал себя очень неуютно, ощущая, как его тело оплетено то ли крепкими лианами, то ли змеями-душителями. Но держался, старательно выполняя рекомендации и наставления Сабрины.
В голове всплыл бессмертный анекдот о том, что «мальчику же неудобно». Я улыбнулся. Глория подняла голову, увидела улыбку, вопросительно подняла брови. Я показал ей глазами. Повернула голову и тоже заулыбалась.