Проклятье, опять не вышло.
Золотой браслет блеснул коротким всполохом энергии и потускнел. Некромант открыл глаза и заковыристо выругался. В своей стихии он был практически всемогущ, но энергия Йи плевать на это хотела, оттого не отзывалась и не поддавалась. Вот Тень - сколько угодно, а от Солнца, будь добр, убери лапы. Не твое.
И ради этого он пришел на Землю - чтобы увидеть заключенный в блестяшку слабый отблеск возрожденного огня Мэй и убить подвернувшуюся под руку местную ведьму? Нет, убивать, конечно, приятно, но для этого совершенно необязательно тащиться через три мира!
Изловленная ведьма обладала подозрительной способностью к магическому сводничеству, или как оно там называется… Шипперство, кажется. И заключенный в браслете отблеск ее не отторгал, но, несмотря на вышеперечисленное, она оказалась простым человеком, умершим от банальнейшего убивающего заклятия.
Похоже, дело в том, что отблески вообще не отторгают магически одаренных шипперов, кем бы они ни были. Мэй создала воплощенный огонь духа, она же вложила силу в это треклятое шипперство, подарив людям его магический вариант - сомнительный подарочек, впрочем, как и все ее шутки. Эти два явления родственны, оттого и не причиняют друг другу вреда. Отсюда и легкая энергетическая схожесть земной ведьмы с другой… Чародейкой.
Слабый свет давно погасшего пламени и глупые, бессильные, ничтожные людишки с клавиатурами в зубах.
Они - последнее, что от нее осталось.
Если не считать последнего творения, величайшего из всех и потому стоившего чародейке жизни: лишь создательница знала, как его уничтожить и это знание должно было исчезнуть. Вместе с ней, способной вернуть мага в состояние окончательной смерти, из которого она его достала… И они исчезли, а другие существа вида Мэйлинь упомянутым знанием не владели, да и некромант интересовал их чуть меньше, чем ни разу.
“Зачем ты позволила мне тебя убить, Мэй?”
Ответ Хейдан знал и сам: подарок. Керакера-онна прекрасно понимала, к чему идет дело… И была достаточно безумна, чтобы принять такое решение. Одержимая навязчивой идеей, она много веков искала способ вернуть его к жизни, вместо того чтобы стать той, кем ее желали видеть силы, сделавшие из обычной мертвой ведьмы керакера-онну Цинь Мэй. Ее сородичи утверждали, что те, кто идет против судьбы плохо заканчивают, и оказались правы.
“Я больше не твоя фантазия, Мэй. Я реален. И ты должна была понять, что из этого последует - так неужели мне, человеку, удалось обмануть твое сверхъестественное видение?”
“Ничуть. Я была счастлива встретить тебя, Хейдан. Поэтому охотно плачу за эту встречу, хотя ее цена была очевидна с самого начала”.
Такая сила. Столько возможностей, проигнорированных во имя одной, на редкость дурацкой цели. В каком-то смысле он сделал чародейке одолжение избавив ее от жизни, полной нелепой одержимости.
Вот только потом об этом пожалел.
Окончательно уничтожить высшего духа исключительно непросто. Даже если ты уверен, что не налажал, лет через двести-четыреста тебя может ожидать неприятный сюрприз в виде разгневанного Шань, горящего желанием открутить убийце голову. Керакера-онна вполне могла сделать финт ушами и вернуться к жизни второй раз, вот только тогда бы некромант почувствовал ее присутствие. Мэй больше не существовало, а все подозрительные возмущения магического фона оказывались пшиком, вроде этого браслета.
И шипперов, презренных сводников, чье поголовье недавно стало на одну штуку меньше.
Или не стало.
Мэйлинь мертва, это верно, но после мертвых должно что-то оставаться. Пока остается, есть иллюзия, что частично они еще существуют.
Некромант взглянул на труп, после допроса небрежно брошенный в угол, да так там и забытый. Хорошо хоть вспомнил, пока оно не завонялось…
- Повезло тебе, ведьма.
Планирование никогда не было сильной стороной Игоря. В сущности, он признавал всего два вида действий: сидеть на жопе ровно и ждать озарения, или метаться как бешеный хомяк, хватаясь за все подряд и надеясь, что из этого что-нибудь получится. Теперь для метаний было целых три повода и физрук не как не мог понять, за какой же именно ему хвататься. Лерку искать, чтоб хоть похоронить по человечески? А где искать-то, неизвестный гад, чтоб ему каждую ночь Альбус в голом виде снился, уволок ее хрен знает куда и ему же одному известно, как! Аменемхет нес что-то про царство мертвых и пути теней, но сам туда сунуться не мог: его там ждали с претензиями и оглоблями люди, когда-то принесенные им в жертву. “Молодой был, глупый”, - оправдывался жрец, но жертвы принимать оправдания не желали и потрясали стопками жалоб в небесную канцелярию. Глюколов тоже не смог помочь: в астрале племяшкиного духа не было, а гад разглядыванию не поддавался.
Воевать с Волдемортом? Благо Дамблдор теперь тоже под его прицелом и ради сохранности своей шкуры торопливо собирает огрызки Ордена Феникса. Но ведь пока не собрал, не переться же на Темного Лорда с одной кочергой! Хотя…
Воевать с новой террористической группировкой “за чистоту и порядок”, образованной Матреной из части перевербованных Пожирателей? Это Дамблдор на нее в обиде за фонарь под глазом, а не Гарри!
Из размышлений его вырвал упомянутый Дамблдор, явившийся с нотацией о законе, порядке и Едрене Матрене.
- Да отцепитесь вы! - не выдержал физрук. - Наплевать мне на вашу Матрену, пусть она хоть треснет! В чем вообще проблема ее поймать и обезвредить, она же маггла?
- Ты дурак или как? - просто поинтересовался Альбус. - Во-первых, сквиб, а не маггла, во-вторых, как бы она, будучи таковой, могла управлять Пожирателями? С ней произошло что-то… Эм… Изменившее ее. Аменемхет говорит, что здесь замешан браслет, который пропал вместе с Валерией.
- Мне насрать.
- А мне насрать, что тебе насрать! Британия в опасности! Твоя племянница эту дрянь активи…
- Сказал же, - грозно прорычал Игорь, прибегая к проверенному методу: кочерге. Лишенный сознания Дамблдор растянулся на полу, а физрук принялся торопливо собираться, одновременно горланя оставшимся членам отряда, что пора сматываться.
Теперь у Избранного осталась только мама и ее следовало беречь. Никаких Едрен Матрен, никаких интриг и хитрокопчиковых директоров! На Волдеморта можно переть и вдвоем с мумией, если согласится, благо той все Авады давно похрен. А если не согласится, то с кочергой, волшебной палочкой и чудесным заклятием “пиздец максима”.
Волдеморт забрал у Гарри племяшку и биологических родителей, пусть последних он совсем не знал, но… Но ведь потому и не знал! Никаких убивающих заклятий, никакого милосердия, только кочергой по лысине (благо уже руку набил, на всяких разных) и в вечное рабство Леркиным коллегам-фикрайтерам!
Задрожал воздух, мумия каркнула длинное, зубодробильное заклинание перемещения. Гарри покрепче сжал лямку сумки и зажмурился, а когда открыл глаза, то обнаружил себя стоящим на подозрительно знакомом серо-красном ковре. В двух шагах валялись: разбитый хрустальный шар, россыпь окурков из опрокинутой пепельницы, куча размокших, разящих пивом карт и хозяин дома, философски разглядывающий потолок. В руке у него была неизменная самокрутка, судя по исходящему от нее фиолетово-черному дыму, заряженная не иначе как радиоактивными бледными поганками.
- Здрасте, - поприветствовал гостей Глюколов.
- Дело есть, - сообщила Ирина Алексеевна, предварительно извинившись за вторжение, - тайное и чисто конкретное. У тебя тут есть интернет? Будем скачивать оружие против Волдеморта.
========== 11 ==========
Возвращаться было больно. Бесконечно длинный, пронзительный звук резал слух, эхом отдавался в каждом уголке разума, заставлял открыть глаза и встать. А встав, сделать несколько неутешительных открытий.
Во-первых, когда боль отступила, Лерка вспомнила непробиваемого оглоеда и зеленую вспышку, пережить которую мог только ее дядя и то теоретически. Во-вторых, треклятый оглоед сидел напротив нее и в упор пырился холодными светлыми глазами, от взгляда в которые хотелось немедленно куда-нибудь зашкириться. От него явственно тянуло силой, незнакомой и очень, очень нехорошей. В-третьих, собственное тело ощущалось подозрительно странно, а при взгляде на деформированные пальцы отпали все сомнения, включая те, которые не успели еще толком возникнуть. Слишком уж много упырей видела колдунья на Лысой Горе, чтобы не распознать свое состояние и не впечататься обратно мордой в пол, надеясь, что все глюк, и скоро расштырит куда-нибудь еще. Мало ли что под асфальтом с кокаиновыми дольками привидится…