В каплях, храня по искре цвета радуг рассветных,
И шелестит, шелестит о любви листва,
Веткой каждой, бросая заре
Шорох приветный.
Солнцу навстречу раскрылись цветы,
Дар красоты, неся сокровенно,
В небо струится от трав аромат
И водопад поет вдохновенно!
И царит над всем миром сиянье Зари,
Праздник Земли, новой Жизни Начало.
О, Солнечный Свет Всетворящей Живой Любви,
Нас прими, обними, окрыли
От велика до мала!
Пираты сидели в молчании. Этот голос, такой чистый нежный, сравнимый с солнечным лучом, пробившимся через свод пещеры, где правил вечный мрак, он коснулся той глубины их сердец, которая была почти забыта, спрятана в самые дальние уголки их разума. Некоторые даже не поняли пропетых Нимфой слов песни, но само звучание, сама чистота сердца, дарившего эти звуки, была настолько пронзительна, что у некоторых пиратов на глазах выступили слезы.
– Ты чего, Феодор?– толкнул один из пиратов уже пожилого товарища, закрывшего лицо руками.
– Жизнь жалко, какая-то собачья, – гнусаво произнес Феодор.
– Да, ладно, тебе,– пират отвернулся, чтобы скрыть собственное состояние.
Джеймс Крайдер внимательно, не мигая, смотрел на Нимфу.
– Ну, давай, еще пой…– потребовал он от Нимфы. И Нимфа опять запела своим нежным удивительным голосом о своем любимом Еловом Лесе этим заиндевевшим в грубости и пьянстве, в разбоях и убийствах людям. О чем они вспоминали в это время. О своих потерянных домах, о матерях, ласкавших их в детстве, о потерянной когда-то любви? Ответить может только тот, кто может проникать в тайны человеческого сознания.
Ели– кроны небо поднимают,
В трелях птичьих пар Весну венчают,
Ветви распахнув, взлетают выше,
Звезды, чтобы слышать, к Солнцу ближе..
Ветер, эй , шарманщик и бродяга!
Хмелем наполняет кровь отвага,
Можно за тобою вслед взлечу я
Песню, что поешь, перекричу я!
Слышишь тишины распевной вечность,
Крикнешь и сломаешь бесконечность !
Можно упаду на мягкий мох я,
Тихий у земли расслышу вздох я.
Горный меж камней ручей струится,
Солнца луч играет и искрится,
Травы засмотрелись в отраженье,
Ветра чуть заметное скольженье..
И печаль как облако растает,
Это одиночество не ранит,
Как легко вода с ладоней пьется,
Мягко в ритме с миром сердце бьется.
Может, здесь саму себя отыщешь,
Может, как родник тот станешь чище,
В легком струй хрустальном перезвоне
Светлый поток Радости в ладони.
Утром Андрей отдал Джеймсу Крайдеру свое письмо для родителей о выкупе для себя и Нимфы, прекрасно понимая, что никто их выкупать не приедет, и попросил передать это письмо абхазскому князю Чачбе, сыном которого он является. Джеймс Крайдер снарядил весельную лодку, которая была привязана к пиратской шхуне, в абхазский порт Цхуми с десятью пиратами, приказав им доставить письмо князю, и привезти деньги в обмен на княжеского сына и его жену, заставив Андрея сделать приписку, что в случае облавы, Андрей и княжна будут убиты.
Потянулись дни ожидания. Андрей и Нимфа понимали, что никакого выкупа от князя Чачбы не будет, но и возможности убежать тоже не было: вокруг было только море, каюта была всегда заперта снаружи, а шлюпка уплыла вместе с пиратами, отвозившими письмо абхазскому князю. Со шхуной или кораблем вдвоем было не справиться. Андрей обследовал всю капитанскую каюту, но никаких потайных дверей, щелей, которые можно было расковырять для лаза, не обнаружил.
Нимфа молилась по ночам Богу и Богородице, прося о помощи … Андрей слушал ее, и в мыслях присоединялся к ней. Больше всего он боялся за нее, т.к. видел плотоядные взгляды на нее пиратов, а в особенности их главаря Джеймса Крайдера. Нимфа, боясь прикосновений пиратов, которые не упускали малейшей возможности просто коснуться ее, сидела в объятиях Андрея, боясь отойти от него даже на шаг.
От пирата Феодора, приносившего им раз в день пищу и воду, и любившего поговорить и рассказать о своей пиратской жизни, Андрей и Нимфа узнали, что они в плену у пиратов зихов (черкесов, прим.авт.), промышляющих разбоем в Черном море . Пираты подкарауливали торговые суда, курсирующие из Каффы (ныне Феодосия, главный генуэзский порт на Черноморском побережье в 15 веке, примеч.авт.) и других торговых поселений генуэзцев, обоснованных в зихских (черкесских) населенных пунктах
Однажды в каюту пленников зашел Джеймс Крайдер. Он выглядел довольным.
– Ну, что, князек, наши парни разобрались, что и к чему там у тебя в корабле. Так, что сегодня опробуем, как двигается твой корабль.
Действительно, к вечеру корабль запыхтел, мотор заработал, но проработав минут пять, заглох. Дальнейшие попытки команды завести корабль ни к чему не привели. И пираты оставили всякие попытки по оживлению корабля.
Джеймс все чаще заходил в их капитанскую каюту. Его раздражал этот княжеский выскочка, который имел все: богатенького родовитого папеньку, кучу денег, красивую внешность. И даже заполучил себе такую княгинюшку, такую нежную, светлую. Ему, морскому волку, смелому и удачливому, не везло в любви. Хорошие женщины боялись его, а те вертихвостки, которые вешались на него в кабаках, были поголовными дурехами, хохотавшими по любому поводу. А эта княжна разбудила в нем самые потаенные чувства. Что-то подобное он испытывал в далеком детстве. Но с тех пор много воды утекло, и его сердце окаменело. Эта княжна до глубины тронула его сердце. И вот, как только он не заходит в их каюту, она сидит в обнимку с этим высокомерным выскочкой, абхазским князьком. Даже если придет выкуп, он постарается их разлучить, так он решил, идя в очередной раз в каюту пленников.
– Что вы тут устроили зал для свиданий! – закричал он, вновь увидев, как Нимфа сидит на коленях у Андрея, обнимая его.– Вы в плену, а не на свиданье! Если завтра денег не будет, то пеняйте на себя.
ГЛВА 3. Разлука.
Утром пришла лодка с пиратами. Денег они не привезли. Двух пиратов приближенные князя захватила в плен. Джеймс Крайдер в ярости вбежал в капитанскую каюту.
– Ну что, голубки!!! Ваше время закончилось. Собирайся!– он обратился к Андрею.– Этого продать в рабство на галеры!! А эту в дом терпимости!!! – он, развернувшись, выбежал прочь.
Пираты, выполняя приказ капитана, подбежали к Нимфе и Андрею и, отдирая их друг от друга, растащили по разным углам. Нимфа кричала от горя и упиралась, но не могла противостоять силе двух здоровенных парней. Андрея, несмотря на сопротивление, трое пиратов связали и вытолкали на палубу. Нимфу оставили в капитанской каюте. Она плакала, понимая, что происходит непоправимое. Затем через иллюминатор каюты увидела, как связанного Андрея пираты посадили в лодку и отчалили от корабля. Это было полное крушение ! Плача, Нимфа, увидела металлическую задвижку на двери капитанского кубрика и закрыла на нее дверь. Затем придвинула к двери шкаф и стол.
– Капитан, она заперлась в каюте изнутри,– услышал Джемс Крайдер от пирата, посланного им проверить, что там делает эта княжна,– Что делать ? Дверь взломать?
– Пусть сидит там! Проголодается сама выйдет! – Джеймс был доволен, наконец-то он избавился от соперника. Ничего, куда она денется. Поголодает, сломается, а потом привыкнет и полюбит его. Он все правильно продумал. И Джеймс улыбнулся впервые за эти две недели.
ГЛАВА 4. Каффа.
Каффа (ныне Феодосия – прим.автора) в XIV веке был основным портом генуэзской торговли и главным административным центром генуэзских поселений в Северном Причерноморье. Это был большой и развивающийся город на берегу Черного Моря. Он тянулся вдоль морского берега и был окружен двойной высокой стеной с башнями, на которых была установлена многообразная защитная артиллерия, и рвом. Стены крепости, окружающей город, достигавшие 11—13 метров по высоте и 2 метров в поперечнике, венчались специальной оградой , в которой были прямоугольные проемы – бойницы, вследствие чего он имел зубчатый вид. Вдоль периметра крепости стояло 16 башен. Попасть в центральную часть города можно было через пять широких ворот и одну калитку. Населяли его христиане, большая часть из которых были генуэзцы .Во внутреннем городе было около шести тысяч домов, населенных итальянцами, греками и армянами. Во внешней черте было до 11 тысяч домов, населенных христианами: латинскими, греческими, армянскими и сирийскими. В Каффе было множество христианских храмов основных конфессий – католические, православные (византийские) и армянские. Также были два иудаистских храма, и даже два монастыря – св.Франциска и Доминиканский. Жили там и мусульмане (сарацины), имевшие свою мечеть Джефенди , а также было много язычников, которые имели свой храм. Каффа была прекрасна, украшенная восемью тысячами башен, она с трудом вмещала свое многонациональное многоязычное население. На улицах Каффы можно было встретить греков, составлявших более половины всех горожан, армян, татаров, грузин, русских, готов, евреев, черкесов, венгров, болгар, но генуэзцы были здесь хозяевами.