На стоянке номер три находился рыбацкий бот Мануэля. Сходни были убраны, но иллюминаторы светились.
Лепски крикнул:
— Эй, Торес, полиция!
Как раз в этот момент Мануэль и Фуентес чокались стаканами.
Фуентес побледнел, как полотно. Мануэль, похлопав его по руке, тихо произнес:
— Не волнуйся, я улажу это дело.
Он быстро отодвинулся в сторону и поднял крышку люка.
— Полезай вниз и сиди там тихо. Ничего не бойся.
Фуентес нырнул в люк, а Торес вышел на палубу.
— Мануэль Торес? — громко спросил Лепски.
— Да, а что случилось?
— Мы хотим с вами поговорить.
Мануэль сбросил на берег сходни и сошел на причал. Лепски предъявил ему свой жетон.
— Где Роберто Фуентес?
— Роберто Фуентес? — переспросил Мануэль, улыбаясь.
— Да, черт возьми! Ты не глухой! Мы разыскиваем его по делу об убийстве. Сукин сын должен дать показания. Где он?
— Дело об убийстве? — удивился Мануэль. — А, кое-что проясняется! Так я и думал, что здесь нечисто…
— Что проясняется?
— Роберто приходил вчера вечером. Он мне показался слишком взволнованным. Сказал, что ему необходимо срочно вернуться в Гавану. Просил одолжить ему денег. Я всегда стараюсь помогать друзьям и дал ему сто долларов. Вы, господин полицейский, поступили бы на моем месте точно так же. — Мануэль горестно вздохнул. — В общем, Роберто взял лодку и теперь, наверное, уже в Гаване.
— Какую лодку? — пробурчал Лепски.
— Не знаю. У него есть друзья в порту. Многие из них рыбачат. Некоторые плавают в Гавану. Мы, кубинцы, стараемся поддерживать друг друга. — Мануэль пожал плечами. — Про лодку я ничего не знаю.
Лепски ткнул пальцем в грудь Мануэля.
— Приятель, я подозреваю, что Фуентес находится на твоей грязной посудине, а ты мне лжешь!
— Господин полицейский, меня в порту знают очень многие и подтвердят, что я всегда говорю только правду. Пожалуйста, можете обыскать мое скромное жилище. Но вы никого там не найдете. Скорее всего, Фуентес сейчас гостит у своих родственников в Гаване. У вас есть ордер на обыск? Это, конечно, формальность, но ее следует соблюдать.
Лепски умерил свой пыл.
— Послушай, умник, ты ведь можешь стать соучастником преступления. Не боишься тюрьмы? Говори, Фуентес на твоей посудине?
Мануэль отрицательно покачал головой.
— Он уже в Гаване. Можете опросить всех кубинцев. Если у вас есть ордер на обыск, поднимайтесь на борт и ищите.
Лепски медлил. Он знал, что если обыщет бот и никого там не найдет, этот кубинец может запросто подать жалобу на имя мэра. Лепски не хотелось наживать неприятности, и он решил сначала доложить обо всем шефу.
Мануэль, наблюдая за детективом, успокоился.
— Я хочу спать, господин полицейский, — сказал он. — У меня тяжелая работа. Вам тоже пора отдыхать. Спокойной ночи.
Он почтительно кивнул Тому, поднялся на борт, убрал сходни и исчез в каюте.
— Похоже, он говорит правду, — заметил Якоби.
— Черт бы его побрал, — проворчал Лепски. — Он говорит такую же правду, как если бы я утверждал, что являюсь Гретой Гарбо.
Глава 4
Мария была в прекрасном настроении. К удивлению Уилбура, она заявила, что сегодня они будут ужинать в ресторане «Импресс», который открыт только для постояльцев отеля.
— Но ты ведь говорила, что там, как на кладбище, — изумился Уилбур, завязывая галстук. — Может, выберем что-нибудь повеселее? Мы могли бы потанцевать.
— Нет, будем ужинать в «Импрессе». Я хочу показать этим самодовольным старухам, что мои драгоценности лучше.
— Как хочешь, — согласился муж. — Тогда я достану бриллианты.
Он подошел к сейфу, который Дюлон вмуровал в стену специально для них, открыл его и достал шкатулку, обтянутую красной кожей.
Поставив шкатулку на туалетный столик, Уорентон облачился в смокинг, сел и стал наблюдать, как жена украшает себя бриллиантами. Она как раз надевала ожерелье, подаренное отцом Уилбура. Мария была красивой темноволосой женщиной, и мерцание бриллиантов делало ее неотразимой.
Когда Мэгги подкатила Брейди, сидевшего в коляске, к ресторану «Импресс», ее появление произвело фурор. Старики уже сидели за столиками, официанты подавали напитки. Метрдотель, порхая от столика к столику, расточал улыбки и рекомендовал отведать те или иные деликатесы. Так он пытался пробудить аппетит старых господ.
Заметив Мэгги, метрдотель подозвал помощника, отдал ему меню, а сам направился к Брейди, не забывая улыбаться в адрес медсестры.
— Мистер Ванце! — проворковал он. — Я счастлив видеть вас здесь. Как вы и хотели, ваш столик в глубине зала. Позвольте, мадам, я помогу…
— Я сама справлюсь, — улыбнулась Мэгги. — Покажите только, как добраться до столика.
По залу пополз шепоток:
— Кто это? Какая прелестная медсестра! Они, наверное, недавно прибыли.
Когда Мэгги уселась за столик, метрдотель протянул ей и Брейди меню.
— Если позволите, могу порекомендовать…
— Проваливай отсюда! — пробурчал Брейди старческим голосом. — Сам разберусь! Я еще не идиот.
Улыбка метрдотеля поблекла, но Мэгги сделала ему знак, что, мол, пациент человек тяжелый и обижаться на него не стоит. Поклонившись, метрдотель отошел.
— Милый, зачем быть таким грубым? — прошептала Мэгги.
— Детка, я только играю свою роль.
Брейди взял меню. Цены, проставленные напротив названий блюд, повергли его в шок.
— Ну и заведеньице, — пробормотал он. — Да здесь настоящие разбойники.
Перечитав меню, Брейди поразмыслил и остановился на «морском языке», который стоил тридцать пять долларов.
— Возьмем «морской язык», — сказал он.
У Мэгги вытянулось лицо.
— Но я не люблю рыбу. Лучше я съем курицу по-мэрилендски.
— Посмотри на цену!
— Ты же сказал, что у нас будет миллион. Я умираю от голода!
— Если нам не повезет, мне придется платить из своего кармана, — проворчал Брейди. — Закажем «морской язык».
— Не повезет? — озабоченно переспросила Мэгги. — Но ты говорил…
— Тихо, — прошипел Брейди. — Веди себя, как медсестра. Ты должна отвечать только тогда, когда я тебя спрашиваю.
Мэгги вздохнула и стала намазывать маслом булочку.
Когда принесли «морской язык», Мэгги оживилась. Язык был в сметанно-винном соусе, гарнирован трюфелями, жареными устрицами и кусочками омара.
Брейди решительно отказался от салата из креветок, а когда официант предложил попробовать сухое белое вино, цена которого заставила Брейди съежиться, он потребовал водки.
— Если будешь набивать себя булочками, очень скоро растолстеешь, — съязвил Брейди, едва официант отошел.
— Я хочу есть, — пожаловалась Мэгги и набросилась на еду.
Брейди внимательно рассматривал людей в зале.
— Эд прав, — бормотал он. — Эти драгоценности великолепны. Посмотри-ка на ту уродину. Браслет на ней стоит не меньше ста тысяч.
— Никогда не думала, что мне может понравиться рыба, — лепетала Мэгги, колдуя над тарелкой. — Это просто замечательно.
Внезапно у входа в ресторан возникло какое-то волнение. Метрдотель поспешил туда.
Вошли Уорентоны. Мария выглядела потрясающе. Высокая, с надменным выражением лица, она была одета в роскошное вечернее платье. Ее бриллианты затмили все камушки этого зала.
— Боже! — пробормотал Брейди. — Ты только взгляни! Какое колье! Это же минимум два миллиона! А браслеты! Серьги! Да эта баба носит на себе не меньше шести миллионов!
Мэгги, тщательно вытерев хлебом остатки соуса, сунула корочку в рот и принялась жевать.
— Она страшилище, — сказала Мэгги. — Но ее платье мне нравится. — Она потянулась за новой булочкой.
Брейди, не слушая ее, производил в уме подсчеты.
«Эти бриллианты, — думал он, — проданные по отдельности, принесут около пяти миллионов. Да, надо узнать, кто эта бабенка».
В этот момент к ним подошел помощник метрдотеля.
— Надеюсь, «морской язык» вам понравился? — спросил он.
