— Я не... — робко выдавливает из себя Кит и прижимается к ключице Лэнса, утыкаясь в неё лицом. — Пожалуйста, прости меня за те слова...

Верно. Давай попробуем, Лэнс.

Красный паладин облегчённо вздыхает, когда слова срываются с его языка. Ему и правда становится легче, ведь он действительно сожалел с того самого момента. Тогда Кит считал, что делает всё верно, что это нужно, но нет: он никогда не должен был причинять ни при каких обстоятельствах Лэнсу боль.

Увы, нет снова, Лэнс не понимает, не принимает: он, заслышав эти слова, напротив, стал яро вырываться и почти что истерить. Кит устало смотрит на его попытки и покрепче сжимает парня, не позволяя сбежать. И это означает, что если Кит хочет вернуть Лэнса, то ему придётся сказать именно то.

— Я тебя люблю.

Лэнс замер, и его гулко бьющееся сердце Кит чувствовал даже со своего расстояния, ровно как и своё, заходящееся в бешеном ритме, изнывающее, нетерпящее и сходящее с ума.

Лэнс ничего не вспомнит, — убеждал себя Кит. Всё в порядке. Кит уповал на это.

— Но ты н-не...

— Лэнс... я тебя люблю, — ласково, но с нажимом вновь повторяет красный паладин.

— Но...

— Лэнс, я тебя люблю... Именно тебя, Лэнс... Верь мне...

Он прикасается к щекам Лэнса, поглаживая и обводя подушечками больших пальцев. Он пытается, пробует наладить контакт и заставить поверить. Кит надеется, что Лэнс поверит ему, его прикосновениям, взгляду, его искренним, настоящим чувствам.

— Правда?.. — дрожащим голосом выдавливает из себя Лэнс спустя добрый десяток секунд.

Кит мягко улыбается, смотря на такого ранимого, но уже сдающегося парня. Он улыбается и глазами, и уголками губ в попытке успокоить, подарить тепло столь сейчас нужное близкому и любимому человеку. Взгляд Кита цепляется за щёки Лэнса, по которым стекают редкие слёзы. Он тянется к ним, слизывая влагу и обводя языком дорожки, одновременно пытаясь успокоить, а одновременно подаваясь порыву нежности.

— Правда-правда, — шепчет Кит и вновь прикасается губами к коже.

— Я т-то... тоже…

Кит усмехается по-доброму, когда видит, что Лэнс ни капли не может успокоиться после всех переживаний. МакКлейн всё шмыгает, трясётся, но прижимает его к себе и пытается отвечать.

— Я тоже тебя люблю, Кит, — говорит растаявший Лэнс с такими проникающими глазами, в которых Кит лишь и может, что тонуть. Это просто невероятно, — как считает красный паладин. Он ни капли не жалеет о содеянном. Лэнс чуть подаётся вперёд и прижимается к нему лбом, так, что Кит ловит приоткрытым ртом следующие слова: — Ты меня не ненавидишь.

Лэнс вновь шмыгает и до дрожи сжимает Кита в объятиях.

— Никогда, Лэнс, — Кит заверял. — Никогда и ни за что на свете.

Он заверял, мягко шептал, ласкал подушечками пальцев щёки и тоже прижимался.

«— Никогда, Лэнс».

И это была правда.

====== Глава 9 ======

Следующий день порадовал команду прежним Лэнсом. Хватило всего мгновения, чтобы вернуть ему былую весёлость, живость, блеск в глазах, подколы и смешки. Вероятно, такая смена несколько и сбила с толку окружающих, потому что вчера он был будто неживым, а сегодня цветёт и искрится. Ну, пусть даже так, но жаловаться им было точно не на что, так что все с радостью приняли подобный расклад дел.

Итого: Лэнс вернулся, и, конечно же, вернулись подкаты того же Лэнса к Киту вперемешку с любезностями и нежностями. Их концентрация и сила возросла настолько, что Пидж всё фырчала, мол «хаха, как отвратительно».

Кит же смирился. Почти.

Но когда Лэнс, снова подтянувшись как-то, выдал, вереща:

— Кит, Кит, а ты меня любишь? Любишь? — когда Лэнс выдал это с игривыми и веселительными глазами, заглядывая с надеждой и лаской, Кит мог лишь проговорить:

— Да, конечно, Лэнс, я люблю тебя.

Все умилились такой сценке: пусть и понимали, что это ложь, но всё равно радовались разряжённой атмосфере и столь яркому Лэнсу. Лишь Пидж, понимая, что это была не ложь, напряглась, заслышав эти слова. Девушка, верно, подталкивала Кита к подобному, но, если он произнёс именно те слова, происходящее могло принять совершенно другой оборот.

Она выловила Кита тем же днём в коридоре и дёрнула за плечо.

— Кит, — девушка замялась на месте и подняла на него обеспокоенный взгляд. — Всё будет в порядке?

Красный паладин долго на неё смотрел измученным взглядом. Потом, уходя в глубь коридоров, он просто бросил:

— Надеюсь…

Больше Кит не отбрасывал руки Лэнса, когда тот тянулся к нему, а тянулся он практически всегда и везде. Лэнс выводил узоры на раскрытой ладони Кита, когда они сидели на диванах; просто брал в свою ладонь чужую, когда шли нога в ногу; переплетал пальцы, когда стояли рядом и слушали детали новой миссии; оглаживал подушечками пальцев, мечтательно рассматривая их руки, когда сидели и в столовой.

Кит краснел, пыхтел, боялся отвечать, наслаждался лаской, и у него просто внутри всё взрывалось от ощущений и осознания такого милого Лэнса. Красный паладин полагался на синего во всём в их иллюзорных недоотношениях, не отвергал инициативность парня, а, наоборот, предоставлял всевозможную свободу воли. Да, он плыл по такому течению, вот только как не вопить в душе от столь ласкового и инициативного Лэнса его, увы, никто не учил, потому он лишь, да, выл.

Но в принципе Кит сначала выл даже чуть меньше, чем ожидал, ведь Лэнс на самом деле старался быть целомудренным какое-то время и просто всё своё внимание уделял рукам, не покушаясь ни на что более. Какое-то время. Так или иначе, через какое-то время руки заходили всё дальше, как и он сам. Вот в таких случаях Кит уже отбрасывал чужие руки и отталкивал его самого, потому что это было просто возмутительно. Он пихал Лэнса, когда тот при всех вжимался носом в ключицу; когда прижимался лбом ко лбу, улыбаясь; и что до невозможного возмутительно — когда лез за прощальным поцелуем, когда им приходилось бы хоть на миг расстаться, будь то перерыв на миссию, тренировку или же сон.

С чего же Кит рычал и пыхтел больше всего — так с того, когда Лэнс по-хозяйски мог опускать свои руки ниже, за поясницу. Кит чуть ли не взвизгивал, когда понимал, что его действительно лапали за зад, чёрт побери. Если кто-то в то время находился в помещении рядом с ними, то просто посмеивался при виде столь истерившего красного паладина, отчего парень выл в душе лишь громче. Лэнс посмеивался тоже, глядя на паникующего от близости Кита, но не паниковал сам, когда его отталкивали, потому как был уверен — Кит его любит. Любит. Он сам так сказал, и Лэнс больше не мог ему не верить, его глазам, словам.

Так что Кит старался, правда старался привыкать к этим ласкам и меньше возмущаться, ведь, в конце концов, он решил, что будет этим наслаждаться. Потому и наслаждался. Иногда он даже позволял обнимать себе Лэнса самому, когда они шли в коридоре, главное — одни.

— Кит, что-то не так? — Лэнс осторожно прижимал к себе Кита, который, напротив, со всей силы вжимал его в стену и утыкался лицом в плечо.

Он тянулся, жался, давил, будто боялся отпустить, будто боялся, что, отвернись он хоть на мгновение, и всё это тут же исчезнет. Кит не хотел этого. Для Кита это было сейчас словно спасением.

— Нет, Лэнс, — шептал Кит прямо на ухо и легко тёрся щекой о щёку. — Всё так.

Потому что было слишком так.

Возможно, красный паладин несколько раз после атаки галра был слишком уставшим, потому заходил уже никаким в комнату отдыха. Все, будучи в таком же полутрупном состоянии, уже развалились по диванам и вымученно выдыхали. Они проклинали Заркона с его неуёмным желанием захватить Вольтрон, а заодно и весь мир вдобавок, Кит же проклинал его тоже и из последних сил лениво плёлся к Лэнсу на автомате. Он просто хотел сесть рядом, справа или слева, как обычно, как просто, но Кит не мог даже протестовать, потому как снова же был слишком никаким, когда его схватили за руку и рывком потянули к себе. В итоге красный паладин, что логично, падал прямо на синего и лишь удивлялся, откуда у того Лэнса оставалось столько силы после их вылазки, раз он с такой силой мог прижимать к себе почти бездыханное тело.