В глаза ударил белый свет, и девушка закрыла их руками. Почувствовав свободу, она нащупала дно ступнями, но затишье длилось недолго:

— Это будет слишком легко. — Леголас обнял ее со спины, и они погрузились под воду.

Агата успела набрать воздуха и попыталась развернуться, однако руки эльфа крепко сцепились на ее груди. Вокруг закружились пузырьки и светлые волосы, а звук волн глухо отражался в ушах. От усилий она выдохнула, но освободиться не смогла. Дно реки исчезло, и девушке показалось, что она вращается. Легкие напрягались все сильнее, и она завела руку за спину, ущипнув Леголаса. Он догадался и отпрянул, а вода сама подняла ее наверх, к светло-голубому небу и редким облакам. Солнце висело прямо над головой, из-за чего кусты, пучки травы и валуны на равнине были лишены теней и казались одинокими.

— Ну что ты делаешь? — спросила Агата, когда эльф вынырнул.

— Прости, — на его ресницах искрились капли, а добрая улыбка вытеснила все, кроме чувства нежности, — не рассчитал.

— Какой же ты… — Девушка задумалась, рассматривая стройку воды, капающую с его подбородка.

— Неотразимый?

— Самодовольный. — Она засмеялась, чувствуя на талии сильные руки.

— Не без этого. — Леголас приблизился, согревая щеку Агаты.

Она улыбнулась, наслаждаясь поцелуями, бегущими ко рту, уже приоткрытому и готовому ответить. Властно обхватив нижнюю губу, эльф сжал ее зубами, причиняя отголоски боли, так похожие на те, что метались в животе. Девушка не стала терпеть и застонала, начиная дразнить принца своим языком. Но вдруг он отстранился, закрыл глаза и резко выдохнул, стараясь прийти в себя.

— Элронд ждёт, — сказал он, поднимая виноватый взгляд, — мне пора.

Агата лишь кивнула: что еще оставалось? Только наблюдать, как Леголас идёт к берегу, и вода постепенно обнажает его прямую спину, затем ягодицы и ноги — некрупные, но мускулистые. Все это время она искала в себе храбрость спросить о запретном. О том, что обсуждал весь Ривенделл.

— Твоему отцу стало лучше? — крикнула она.

К счастью, эльф рассмеялся и повернулся, выжимая волосы:

— Откуда ты знаешь?

— Догадалась. Все эти недели ты приходил ко мне только ночью, я уж начала думать, что не одна у тебя, — девушка щурилась и изображала недоверие, пока плыла к берегу, — а сегодня ты ворвался ко мне с рассветом и повел гулять… что же тебя так порадовало?

Леголас слушал молча, и улыбка его становилась все шире. Он будто заметил что-то смешное в панталонах и нижней рубахе, которые надевал.

— Я права? — не унималась Агата, глядя на ткань, облепившую пах и грудь эльфа.

— Я боюсь спугнуть удачу, — ответил он, поднимая с земли темно-серые штаны, — зайди к нему сама, если хочешь.

— Не думаю, что Владыка обрадуется мне.

— Он редко приходит в себя, потому и не узнает. А Анорион позже расскажет, что ты переживала.

— И твой отец примет это за подхалимство.

— Как знаешь.

Надев темно-фиолетовый камзол, Леголас кивнул в сторону:

— Не забудь позвать их, когда будешь уходить, не то они простоят там до вечера.

Девушка повернулась и вдалеке увидела двух стражей, стоявших к ним спиной.

— Почему нам нельзя уйти вместе? — Она подплыла к берегу и легла животом на камни.

— Мы уже говорили — не нужно, чтобы о нас знали.

— Но я не понимаю. — Агата надулась и опустила голову, прислушиваясь к волнам, ласкающим ее спину.

— Разве ты виновата, что ушла от нелюбимого мужа, а позже осталась одна? — Эльф присел на корточках и ласково погладил ее по голове. — Нет, просто так получилось. Но другие не хотят понять, оттого и осуждают. Вот и мой народ не лишён предрассудков. Понимаешь… для страсти Эру отпустил нам короткий срок. Многие вступают в брак, не прожив и века, потому что дальше наша фэа начинает остывать.

— Остывать? А это как называется? — Девушка приподняла над водой ягодицы, демонстрируя ряд продолговатых синяков на них.

— Все мы разные, и далеко не совершенные в представлениях Эльдар. Но, как и тебе нужно было оставаться подле мужа, так и в моем возрасте надлежит стать ханжой, развлекать возлюбленную стихами, а остальное время посвящать делам.

— Но ты же принц, тебе позволено больше, чем остальным.

— Я принц, — Леголас кивнул, и его губы растянулись в ироничную улыбку, — и привилегии у меня есть. Но и обязанности тоже: я должен стать вождем своему народу, защищать его, а для этого нужно, чтобы он доверял мне и не сомневался. Кто пойдет за тем, кто попрал святые устои?

— Но про нас все равно узнают — вокруг много глаз.

— В моем народе дружба между мужчиной и женщиной встречается часто. Поэтому, если будем осторожны, дело не пойдет дальше слухов.

— Очень удобная особенность.

— Для себя же придумывали.

Поцеловав Агату, эльф встал и направился вверх по реке. Она заканчивалась водопадом, одним из тех, что окружали Ривенделл, но здесь течение было слабым, и девушка откинулась на спину. Лениво болтая ногами, она опустила веки и задумалась над словами Леголаса. Они казались правдивыми — соперницы рядом она не чувствовала, разве что у него есть эльфийская невеста. Но этого следовало ожидать, а человеку не стоит рассчитывать на многое. Только на роль любовницы.

— Опять любовница, — шепнула Агата, чувствуя надвигающуюся тревогу.

У эльфов ей было комфортно и спокойно, но расслабляться она опасалась. Бывший возлюбленный показал, как изменчива любовь и как быстро забываются клятвы. Девушка знала это и раньше, ждала подвоха, но идущие друг за другом месяцы гармонии усыпили ее бдительность, отчего удар стал неожиданным и болезненным. Не хотелось пережить это снова, стать лишней в доме, но не иметь возможности уйти, и она не могла довериться Леголасу полностью.

Когда его силуэт уже нельзя было рассмотреть, Агата решила, что пора возвращаться. Из Ривенделла они ушли спонтанно, не захватив полотенец, так что она надела нижнюю рубаху прямо на мокрое тело. Но ярко-розовому платью это не навредило, и влажные пятна появились только на груди. Под ней находился тканевой пояс с овальной брошкой, а ниже платье расширялось и не касалось живота. Рукава и вовсе не пострадали — это были длинные полупрозрачные лоскуты, пришитые к пройме снизу и скрепленные стежками у локтей. И почему Леголас не предупредил, куда они идут? Видел же, что платье слишком нарядное.

Окликнув стражей, она подняла юбку и зашагала по тёплой каменной крошке, перемешанной с песком и землёй. Спускаться по ущелью оказалось нетрудно, но идти через равнину мешала высокая трава и палящее солнце. Крепость встретила Агату приятными ароматами из столовой, куда она и направилась. Время обеда прошло, и здесь находилась только шумная компания из четырех эльфиек и Вигдис. Та подражала новым знакомым и оделась в лёгкое платье, не очень сочетавшееся с ее коренастой фигурой.

Агата поздоровалась и села чуть дальше, наблюдая за другой стайкой девушек, вошедших за ней. Они держались строго, говорили отстраненно и тщательно следили, чтобы их платья красиво развивались. Так тщательно, что едва увернулись от светловолосой эльфийки, выскочившей у них на пути. В своем иссиня-черном платье она напоминала ласточку, шустро петляя с подносом и тарелками в руках.

— Добрый день. — Эльфийка остановилась перед Агатой и улыбнулась, начиная переставлять посуду на стол.

Удивительно, как жители Ривенделла отличались друг от друга. Они вместе ели, мылись, гуляли по крепости и спали рядом, но между ними существовала иерархия. Не такая суровая, как в Рохане, но вполне ощутимая.

— Здравствуй, спасибо, — улыбнулась в ответ девушка и придвинула к себе угощение.

Обычно кормили мясом домашней птицы, реже — говядиной, и всегда было много овощей. Их тушили, делали пюре и салаты с яйцами, грибами или орехами. Вино заменяли настойками из фруктов и ягод, которые пили по любому поводу, иногда разбавляя водой. Агата смотрела на эти лакомства каждый день и чувствовала, будто пришла на праздник. Тоже ощущение возникало и в саду, огромном, благоухающем и ярком. Но постепенно радости стали приедаться, и девушку одолела скука. Леголас приходил только по ночам, Вигдис все время исчезала, а подруг завести не удалось. Кажется, девушка говорила что-то лишнее, но эльфийки ничего не объясняли — мешало то ли воспитание, то ли нежелание.