— Вероятно, ты сговорился с гномами, и это они велели рассорить нас с Роханом.

— Владыка, вы считаете, что для гномов столь важны наши степи? Мне приятно это слышать, однако вряд ли они ценят нас так высоко.

— Я думаю, истинной целью был не Рохан, а Гондор, — рассуждал эльф. Он скрестил руки на груди и прислонился к столу, не моргая и не отводя суровых глаз, — ваши соседи достаточно богаты, отчего скупой Трор обратился к менее требовательным подельникам. Он ведь приезжал сюда, а вы, как советник короля, явно провели с ним много времени.

Принц, словно хищник, бродил кругами, но не показывался. Человек знал, что он помогает отцу нагнетать обстановку. Знал и не сдавался:

— При всем уважении, Владыка, я не вижу связи.

— Люди могут быть очень сплоченными, — пояснил Трандуил, — как отреагирует Гондор, если Лихолесье начнет давление на вас или объявит войну? При том, что Фреалаф будет заявлять о ложности всех обвинений?

— У нас теплые отношения с соседями, но вряд ли они откажутся от союза с эльфами ради нас.

— Возможно, и так. Но подобный конфликт вызовет массу вопросов, разбирательств, переговоров… У Трора появится шанс, что мне придется отложить поход на Эребор, и он выиграет время: найдет решение или новых союзников.

— Из ваших слов выходит, что я безумец, раз собираюсь обречь на такое свой собственный дом. Дом, где я сам живу.

— Фреалаф рассказал, что ты уже собрал вещи и готов к поездке в Эребор, к своему хозяину, — рык Трандуила заставил женщин вздрогнуть, — поэтому у нападавшего оказался приметный нож! Поэтому ты подверг моего сына опасности и отдал своей подельнице договор: тебе все равно, чем закончатся эти игры, ведь ты покинешь родину, когда конфликт обострится! Можешь не признаваться, моего опыта хватает, чтобы разбираться в вашей примитивной расе. Я прав, пусть и не во всем. А безумец ты, подлец или искаженец, будет решать Эру…

Его прервал громкий кашель Леголаса. Застыв у окна, он зажал рот кулаком, но не мог остановиться.

«Искажение! — пронеслось в голове принца. — Вот, что парит в воздухе Медусельда. Это не грязь, а искажение!»

Он задержал дыхание и притих, однако грудь неумолимо дрожала. Ее терзал пыльный шар, как было с приходом Тьмы в Лихолесье. Но тогда магия эльфов смягчила ее, не дав проявиться так явно. Вот почему Трандуил ничего не почувствовал здесь — для него искажение стало родным. И поэтому же оно пробудилось в нем!

— Впрочем, пусть этим занимается Фреалаф, — голос отца хлестнул по ушам, заставляя услышать яростные нотки, — меня интересует кое-что другое.

Леголас с ужасом заметил покрасневшую щеку и медленно направился к Трандуилу, молясь, чтобы Тьма ослабла.

— Что же? — Маршал нахмурился, теряя самообладание.

— Ты не захотел строить козни на расстоянии. Отчего-то боялся, что моему сыну причинят вред, как сказала твоя подельница. — Брови Владыки сдвинулись, отбрасывая на глаза тени.

— Вы верите словам шлюхи? Да она еще напоет ради…

— Верю, — голос напоминал шипение, — в данных обстоятельствах верю. Мне кажется, ты ждал чего-то. Не хотел, чтобы твои козни развивались быстро.

— Всего лишь домыслы, — усмехнулся человек; лицо Трандуила перекосила злость, а щека заалела ярче.

— Зачем ты прислал ко мне свою подельницу, отвечай! — крикнул он и шагнул вперед.

— Отец, прошу тебя… — Леголас приблизился, но его не услышали.

— Я не стану подыгрывать вам, и каяться мне не в чем!

— Лжешь! Что ты ей велел?

— Отец! — Принц схватил отца за локоть и взглянул на Мэрилиона.

— Быстрее, идите! — Советник подтолкнул женщин к спальне.

— Что происходит? — Голос Эвиты дрожал, но ей не ответили.

Подруги оказались в комнате вместе с Анорионом, который ломал пальцы и вздрагивал от криков. Вместе они приоткрыли дверь и увидели дальний угол стола, спину Владыки и Леголаса, державшего его.

— Прочь! — Волосы Трандуила качнулись, и он ударил сына в грудь.

Эвита вскрикнула и хотела закрыться, но Агата протиснула в щель голову и наблюдала, как принц отшатнулся.

— Не позволяй! — Он снова кинулся к отцу, схватил его одежду и рванул на себя. — Не позволяй ей взять верх!

Но молящий взгляд не тронул Владыку. Он раздумывал мгновение, а после взял Леголаса за плечи и яростно отшвырнул.

— Закрой! — Женщина дернула Агату назад и загородила вход. — Еще и нам достанется.

— Отойди! — Анорион потянулся к ней, но испугался вопля:

— Отец, нет! Одумайся!

— Уйди, я не могу так ждать! — Девушка схватила Эвиту за плечи.

— А я боюсь! — Та взмахнула руками и что-то прошипела, как из зала донеслись голоса, топот и крик Леголаса:

— Уходи! Уведи его, скорее!

Послышались быстрые шаги, и все трое замерли. Они смотрели друг на друга и громко дышали, разгоняя мрачную тишину. Ее рассек стук двери, и все стихло; остались только удары сердец. Тяжелых, как молотки. Женщины дернулись, когда зашуршала одежда Анориона. Он отпихнул Эвиту и вышел в пустой зал, где тишина будто заледенела, давя на голову. Агата не выдержала и обошла эльфа, но застыла на полушаге, увидев спину Леголаса.

Он стоял на коленях, окруженный бирюзовыми складками, и поддерживал голову Трандуила, словно младенца. Профили обоих казались застывшими и белыми, а матовая кожа выглядела странно рядом с блестящими волосами, отчего девушка содрогнулась.

— Что… что случилось? Что с ним? — Она предполагала все: иллюзию, проклятье, безумие, явившие эту картину.

На радость, губы принца медленно открылись, и он втянул воздух:

— Ничего, отец спит. Он обучил меня чарам, но у меня никогда не было к ним особых способностей, — его рот искривился в горькой усмешке, — а сейчас он слишком слаб, чтобы противостоять даже этому…

Обдумав услышанное, Агата подошла ближе, но лицо Владыки заставило ее зажать рот ладонью, давя крик: его левая щека… на ней не было кожи! Ее словно оторвали, оставив черные края вокруг полосок мышц. Розовых, с красными вкраплениями. Две из них, светло-серого оттенка, как у мяса на огне, тянулись ото рта к скуле и уху, выступая вперед.

Против воли девушке вспомнился тошнотворный запах гари. Или он был наяву? Окутывал, проникал в ноздри, в легкие… Ее желудок стянулся. Горло тоже, и перед глазами возникли черные точки. Она пошатнулась, но ее подхватила Эвита.

— Вот это… Проклятье! — закричала она, разглядывая уцелевшую кожу на подбородке и виске. Розовые волдыри на ней, скрывавшие бровь, истончили веко настолько, что виднелся белый шар и черная точка зрачка. — Это что?!

— Это искажение, — невозмутимо пояснил Леголас, — оно сжигает его изнутри. Заставляет делать зло, причинять боль другим.

— Другим? А Маршал-то где? — испугалась женщина. — А тот эльф?

— Они ушли, с ними все хорошо.

Прибежал Анорион, держа подушку из синего шелка, которую бросил на пол. Вместе с принцем они уложили на нее голову Трандуила, отбрасывая волосы от раны.

— Что теперь? Как нам помочь? — Девушка обуздала себя и выпрямилась.

— Нужно ехать в Ривенделл. Владыка Элронд знает, что делать. — Леголас вздохнул и потер переносицу. — Агата, ты едешь с нами.

— Я?!

— А я? — возмутилась Эвита, — я же вам помогала!

— Послушай…

— Или забери меня, или сразу убей! Ты хоть представляешь, что со мной Маршал сделает…

— Хорошо! — крикнул принц и взглянул на женщин. — Ты тоже собирайся, только быстро.

— Эру, благослови Эльдар! Давай, шагай…

— Но я не могу уехать! — Агата вырвалась из рук подруги. — Куда?

— Просто иди и готовься, — тихо скомандовал принц, вставая на ноги.

— Я… не могу! — Выдумать причину не удавалось, но и согласиться Агата не могла. Куда он ее тащит? Что будет там? В Рохане хоть и неуютно, зато все знакомо.

Леголас приблизился и неожиданно резко дернул ее за локоть, оттаскивая в сторону:

— Хочешь остаться здесь? С Маршалом?

— Нет, но я не могу взять и все бросить…

— Что все? Хочешь в тюрьму? Или на службу к этому человеку? Хочешь жить, как Эвита?