Литмир - Электронная Библиотека

– Нам… нужно поговорить, – князь глядел на меня с ещё большей ненавистью, но в глазах прорезалось понимание того, что он проиграл. Проиграл, не успев даже начать свою партию. – Наедине.

– Капитан, – обратился я к нашему мимолетному знакомому. – Уверен, что вы уже получили достаточное удовлетворение от увиденного. И запомните на будущее, что любого титулованного господина легко поставить на то место, которое он заслуживает. Благородство происхождения, оно, знаете ли, не столько от предков, сколько от того, что находится внутри человека. Мало быть аристократом крови, к этому необходимо прибавить аристократизм духа. Подумайте на досуге… А сейчас оставьте нас, в случае необходимости я с вами свяжусь.

Тот не стал прекословить и вышел из комнаты, предварительно прищелкнув каблуками сапог. Армейская привычка. Ну а князь зверски рычал на своих клевретов, в императивной форме приказывая им убраться отсюда куда подальше и даже не пытаться подслушивать. Что ж, у каждого свои проблемы. Мне было довольно скучно, ну а Ханна нашел в ситуации какой-то забавный для себя элемент, поскольку на его лице неожиданно проявилась едва заметная улыбка.

Наконец, из помещения удалились четверо людей Мереяславского, остался только один. Особо доверенное лицо? Возможно. Признаться, мне нет до этого особого дела – это князю понадобилось удалить лишние глаза и уши, а вовсе не мне.

Глава 8

Четверо людей в комнате и атмосфера, далекая от сколь-либо приемлемого состояния. Однако для меня, да и для Ханны, подобные ситуации являются совершенно обыденными, случающимися много раз за год. Специфика работы в «охранке».

– Вы хотели говорить? – обратился я к Мереяславскому. – Ну так я вас внимательно слушаю.

– Что вы хотите?

– Я? Да, собственно, и ничего… От вас ничего. Зато меня очень сильно интересуют другие, те самые загадочные люди, которые предложили вам свою помощь. Настойчиво предложили.

И вновь в точку. Мне достаточно было наблюдать за изменяющимся лицом князя, дабы понять, что мои слова соответствуют истине. Однако продолжим…

– Наши с вами взаимоотношения – отдельный пункт. Вы вполне в своем праве, если вздумаете давить на моё непосредственное или косвенное начальство, пытаться устроить неприятности тем или иным образом. Можете вызвать меня на дуэль, в конце-то концов! Но если вы пытаетесь нанимать всякий сброд, который обожает стрелять из-за угла в спину, то мои ответные действия будут полностью соответствовать.

– Я ничего подобного…

– Зато ваши новые друзья это УЖЕ сделали, – прервал я попытавшегося было мне возразить Мереяславского. – Да, те самые, с которыми вы встретились незамедлительно после того, как поезд остановился на перроне. Серенький такой, почти незаметный человечек, что был посредником с их стороны. А потом ваш человек, отправившийся в храм Святого Луки, дабы получить инструкции и советы о том, как лучше всего разделаться со мной и моими друзьями.

– У вас есть два варианта, Мереяславский, – оскалился в недоброй ухмылке Ханна.

– Рассказать нам все… – начал я следующую фразу.

– О тех…

– Кто интересует нас.

– Или…

– Мы вас уничтожим.

– Здесь и сейчас…

– Выбор за вами.

Голос. Интонации. Переход нити фразы от одного человека к другому… Плюс самая малость ментального воздействия, что так хорошо бьет по психике именно так, резонируя от разума к разуму. Это не промывка и не потрошение разума, просто очень тонкое воздействие, которое стоит применять тогда и только тогда, когда сильно подозреваешь.

Что именно? Причастность людей, близких к почти утерянным ныне мистическим знаниям. Признаюсь честно, подобной ситуации еще ни разу не возникало, но вдруг она появилась и напомнила о себе широким оскалом хищной пасти. Можно было бы вскрыть мозг князя, но не факт, что это вторжение не осталось бы незамеченным. Ну а так… Влияние выходило прерывистым, то и дело переходящим от одного источника к другому, практически неотслеживаемым. Но оно было также и эффективным. Слова становились категорическим императивом, наложенным к тому же на подсознательные страхи и опасения объекта воздействия.

– Хорошо, – нервно облизнув губы, произнес князь. – Они появились совсем неожиданно, ещё в столице. Тогда я был вне себя от известия и толком ничего не понимал, но потом было время подумать. Слишком быстро…

Но фраза так и осталась недосказанной, ибо события понеслись вскачь, словно взбесившаяся четверка лошадей. Остававшийся в комнате человек Мереяславского резко выбросил вперед руку и внешней стороной ладони хлестнул князя по шее. Вскрик даже не боли, а просто удивления. Ханна, на какое-то мгновение растерявшийся от столь неожиданного и малопонятного действия… И мой нож, до сего момента тихо и мирно дремавший в рукаве плаща, после непродолжительного полета вонзается в запястье руки.

А тут ни крика, ни изменившегося от боли лица! Ханна, уже успевший оценить ситуацию, бросается вперед и, достойным игрока в английскую игру регби приемом, в подкате сбивает с ног ставшего сильно подозрительным типа. Почему ставшего? Человек, никак не реагирующий на вонзившийся в руку кинжал, заслуживает очень пристального внимания при обоих вариантах такого поведения. Впрочем, какой из вариантов имеет место быть – это можно разобраться и несколько позже. Естественно, нужен и сам объект для разбирательств, но тут Ханна постарался, переведя того в длительное бессознательное состояние.

Зачем? Смысл этой затеи? Взгляд падает сначала на руку распластавшегося на полу человека, а потом стремительно перескакивает на шею князя, с изумлением взирающего на происходящее.

– Ханна. Взгляни на перстень на среднем пальце, только во имя всех сил, не дотрагивайся… Ты лучше меня разбираешься.

– Проклятье! – схвативший было приближенного князя за руку, мой друг выронил ее, словно та вспыхнула неугасимым пламенем. – Не хочу тебя расстраивать, но похоже, шип на перстеньке покрыт каким-то ядом. Быстрого действия, иначе того не стоило.

Швах! Нас снова опередили, и шансов на то, чтобы выяснить хоть что-то практически не осталось. Впрочем, попробуем сделать то, что ещё в наших силах:

– Эй, за дверью! Все сюда! – заорал я, как унтер на новобранцев, после чего, понизив тон, обратился к Мереяславскому: – Князь, вы мертвы, вас отравил ваш же приближенный. Минута, две… И все! Кто? Кто были эти люди?

– Какая чушь. Я великолепно себя…

Лицо перекосилось, гримаса боли и страдания исказила черты. Ханна был прав – это какой-то страшный, быстрый и качественно действующий яд, что способен убить человека практически мгновенно, парализуя его нервную систему. Все симптомы налицо.

– Быстрее!

– Они… связаны… – слова давались ему все труднее. – Церковь… Выше, чем… Другие!

Все, больше он ничего не скажет, пусть пока жив. Но и это ненадолго – яд действует быстро и неотвратимо. Хорошо хоть то, что помер князь при свидетелях, которые могут подтвердить, что мы к его смерти никакого касательства не имеем. Напротив, прервал жизненный путь родовитого аристократа тот, кто был у него на службе. Ну а с ним нам ещё придется выяснять многие странные моменты, тут и гадать нечего.

– Врача надо вызвать, – всполошился было один из вновь появившихся в комнате.

– Разве что смерть удостоверить, – скривился раздосадованный Ханна. – Лучше ты, разговорчивый мой, скажи, не было ли у этого валяющегося на полу красавца каких-либо личных причин ненавидеть князя Мереяславского?

– Н-нет, никаких. Семён всегда верно служил хозяину, – остальные трое согласно покивали.

– Не скажу, что я удивлен. Тогда постарайтесь вспомнить, не обращали ли вы все здесь присутствующие внимание на золотой перстень, что сейчас находится на руке убийцы?

Так, становится все теплее, в смысле мы начинаем подходить к сути проблемы. Никто так и не смог припомнить присутствие перстня на руке Семена хотя бы за неделю до сего дня. А ведь не заметить подобное ювелирное изделие было сложновато. Массивный перстень явно старинной работы, причем выполненный талантливым мастером – подобные вещи очень редки, тем более на руке у простого, в общем, человека.

20
{"b":"626012","o":1}