Глоин согласно покивал, устраиваясь поудобнее в кресле и погладив свою бороду ответил:

– Да, большое дело ты сделал. Думается мне, что к нам он теперь точно не сунется. А ещё я слышал, что Балин собирается идти походом в Морию.

– Об этом я тоже слышал и старался его отговорить. Во-первых – голова змеи находится в Мордоре. Не отрубив её – не вернуть Морию, а во-вторых – в Мории водится огромный огненный демон, Балрог. И этот Балрог может целую армию гномов положить, он будет пострашнее Смауга.

– И что же теперь делать? Демон не покинет Морию просто так.

– Знаю, – я позволил себе улыбнуться, – именно поэтому демона убью я. Тем более, что сейчас настало самое время об этом проходе через Мглистые Горы позаботиться. Мория важна не только гномам, но и для безопасности всего средиземья.

Комментарий к 16. Сложности путешествия Ну... понеслась.

====== 17. Совещание превращается, совещание превращается... превращается совещание... ======

Элронд начал большое совещание с пламенной речи.

– Вас позвали сюда, чтобы ответить на угрозу Мордора. Средиземье на грани уничтожения. Никому не избежать этого. Вы или объединитесь, или погибнете. У каждого народа своя судьба… но это общий рок.

Ох, как задвигает, Ади Алоизыч позавидует пламенности речей Элронда. Умеет играть словами и интонациями, древний правитель Ривенделла.

Как раз в этот момент послышались довольно мощные шаги. По лестнице вверх в тот закуток эльфийского сада Элронда, в котором проходило совещание, поднимался голем. Выглядел голем устрашающе, ещё более устрашающе, чем раньше.

Он привлёк общее внимание. Голем зашёл в небольшой закуток и я приказал ему:

– Сим-Сим откройся.

Хранилище кольца пришло в движение. Из груди голема выплыл большой саркофаг. Введя код на кодовом замке, я повернул рукоять на саркофаге и откинув внешнюю оболочку, выкатил из него внутреннюю. И началось. Каждый из слоёв саркофага приходилось снимать вручную, тратя на это немало сил – снять зачарование, запирающее саркофаг, может только создатель чар – и никак иначе. И поэтому с каждой минутой нетерпение всех присутствующих росло. Элронд спросил у меня:

– Мистер Бэггинс, что вы делаете? И что это внутри статуи?

– Сейчас увидите, мистер Элронд, – ответил я, снимая последнюю толстую мифриловую оболочку, испещренную иероглифами валарина.

Ожидание затянулось, с каждым новым слоем снятого саркофага собравшиеся ожидали увидеть что-то, но видели ещё один слой. Наконец, я добрался до последнего вольфрамового цилиндрика и раскрутил его, применив немало сил. В центре беседки и правда была каменная подставка, на которую я поставил вольфрамовый цилиндр, над которым был стержень и на нём – кольцо.

– Тадам! Великое и ужасное кольцо всевластия нашего глубоко не уважаемого Майрона, – представил я увиденное ими.

Стоило мне отойти, как встал Боромир.

– Я видел сон. Я видел, как тьма затянула небо на востоке… – Боромир сделал шаг к кольцу, – но на западе сиял слабый свет. И голос возвестил: «Твой час близится». Проклятие исильдура нашлось, – он всё приближался к кольцу и я видел, как вспыхнули руны на саркофаге, – проклятье исильдура… – едва Боромир протянул руку к кольцу, как началось. Вольфрамовый цилиндр вернулся на место и завернулся, отрезая нас от пагубного влияния кольца. Элронд спешно вскочил с трона:

– Боромир!

Боромир вернулся, сел, потом снова вскочил:

– Это… Дар врагам Мордора. Почему не использовать кольцо? Мой отец, наместник в Гондоре…

Правда, дальше он не успел сказать. Рухнул как подкошенный, потому что я взял в руки маленький саркофажик и бросил его в голову Боромира. Вольфрамовый цилиндр в пуд весом не имел достаточно скорости, чтобы раскроить ему башку, но вот дух вышибло довольно быстро.

– Растрынделся тут, – я подобрал цилиндр, – дар, не дар… неужели не понятно, что кольцо – это страховка Майрона от уничтожения? И сейчас он висит на ней, пока не вернулся в мир живых. И не вернётся – пока кольцо не у него. Кольцо нужно выбросить в жерло Ородруина, тогда ему будет конец. А вместе с ним – и Саурону.

Моя выходка вызвала одобрительные возгласы со стороны гномов, и совсем не одобрительное покашливание со стороны Элронда.

– Прошу прощения, – я решил извиниться, – кажется, кому-то нужно вправить мозги на место.

Заклинание магического очищения – все негативные эффекты сняты.

Вспышка заклинания и вот наш Боромир уже очухался и встал на четвереньки, потрясая головой.

– Что… что это было? – он обвёл всех осоловевшим взглядом.

– Кто-то слишком заигрался, – Глоин.

– Он не виноват, – заступился я за Боромира, – кольцо крайне опасно и могущественно. Оно пагубно влияет на всех, кто находится рядом. Только мы, Хоббиты, имеем небольшое сопротивление к этой тёмной силе, – я улыбнулся гному, – поэтому оно хранится с такой предосторожностью. Саркофаг зачарован и защищает не кольцо от нас, а нас от влияния кольца. Пока оно покоится в нём – нам нечего бояться. Оставьте мысли о том, чтобы использовать кольцо – оно не даст никому ни силы, ни знания. Только поработит, обещая несметные богатства и власть.

– Подумать только, – вдруг сказал Элронд, – единое кольцо хранилось в Имладрис, прямо перед моим дворцом все эти годы… – он с прищуром посмотрел на меня, – и я не смог его почувствовать.

– Я создал этот саркофаг, – ткнул пальцем в множество мифриловых скорлупок, что лежали в сторонке, – и зачаровал его так, чтобы оно вытягивало магию из всего, что хранится внутри и из любой направленной на него силы – будь то магия, удары или огонь. Сила этого саркофага изолировала кольцо настолько, что даже остальные кольца власти ослабли. Его нельзя разбить, прочности он уступает лишь самому кольцу. Я рассчитывал на то, что если Майрон всё-таки получит в руки саркофаг, то у нас будет хотя бы несколько часов, прежде чем тёмный властелин сможет добраться до кольца.

– Я не об этом, – отмахнулся Элронд, – почему ты раньше не сказал?

– А зачем? Ничего бы не изменилось. И мне пришлось долгое время исследовать кольцо, прежде чем я сумел понять, как они все были созданы. И что нам всем с этим делать.

– Вот как? Просвети нас, мудрый хоббит, – сказал Элронд с сарказмом и сел на свой трон.

– Давай, Бильбо, жги, – подначивал меня гном.

Я прокашлялся:

– Кольца были созданы Келебримбором, величайшим мастером второй эпохи. Технология изготовления колец была передана ему, как он сам думал, посланником валар, представившемся Аннатар. Это был, кто бы мог подумать, Майрон. Не знаю уж, все эльфы такие доверчивые, или это Келебримбору Майрон по мозгам съездил своей силой, но кузнец поверил ему и выковал кольца по переданной технологии. Не отлил, как это считается, нет, совсем нет, кольца были выкованы из тонкой полоски мифрила, которая обёрнута внахлёст вокруг тонкого кольца-основы. На мифриловой ленте уместилось много символов из языка валар, валарина. Это самые могущественные магические руны в арде. Заметьте, именно этот язык я использовал для зачарования саркофага, – кивнул я на скорлупки, – кольца изначально должны были стать артефактами, что сделают их обладателей лучше во многих аспектах. Но самое главное в них то, что они были связаны друг с другом через мир духов. И они, кольца, были ловушкой. Я бы назвал это незапертой задней дверью в собственную душу – достаточно знать, как войти, и можно легко влезть, даже без мыла.

Как только радостные люди, гномы и эльфы надели Кольца Власти, Саурон выковал его – единое кольцо, наделённое силой через мир духов проникать в мысли других кольценосцев. Занятно, что единое кольцо было выковано не из мифрила, а из золота, и являлось, по сути, частью материального тела Саурона. Да и сейчас является. Кольцо не может умереть, в отличие от слабой оболочки плоти, – я улыбнулся, – поэтому пока дух Саурона привязан не к его куску мяса, телом именуемому, а к неразрушимому кольцу, его нельзя окончательно изгнать в мир мёртвых. Кольцо – это его страховочный трос, которым он привязал себя к нашему миру и без уничтожения этого троса его можно пинать сколько угодно – он будет болтаться, но не упадёт.