– Ну, что вы… Как можно. Вы не проведёте нас к начальству?
– Сперва, если вы – действительно, римские граждане, отвечайте: через сколько лет после освобождения Рима доблестный Камилл разбил при Аниене подлые галльские банды?
Опять старая шарманка! И какие они тут все недоверчивые. В конце-концов, что удивительного, если измученные гнетом рабовладельцев крестьяне решили немного поискать стеклотары… в чистом поле.
Все наши взгляды устремлены на Черепа. Он как раз делает движения руками, будто листает книгу. Похоже, вышел из глубины и пытается найти ответ в учебниках. Только это ему не очень удаётся.
– Нет здесь никакой Аниены! – тихонько шепчет он Падле.
Пауза явно затягивается.
Центурион лениво почесывает подбородок и берется за рукоять гладиуса.
В какой-то книжке я читал, что сталь у римлян была не очень. И против приличных средневековых доспехов римские клинки – просто бесполезны. Хотя, конечно, рубить безоружного можно даже таким дрянным мечом из дрянной стали…
Эх, доспехи рыцаря сейчас бы нам пригодились. И чего я до сих пор не завел их в своем виртуальном гардеробе? Вернусь, обязательно заведу. А пока не отказался бы и от рессоры трактора „Беларусь“… Что делать-то?
– А вы не подскажете, какой сейчас год до нашей эры? – вдруг выпаливает Череп.
Обалдевший центурион хлопает глазами.
И громила пожимает плечами: дескать, дальнейшие разговоры все равно бесполезны. Пока римлянин не вышел из ступора, мы торопливо спускаемся вниз по склону.
Проблему мы не решили – так, слегка оттянули развязку. На пару минут. Или даже меньше.
– Бар-ра! – раскатисто проносится боевой клич над римскими легионами. С враждебной стороны тоже что-то кричат. Будто две волны начинают двигаться навстречу друг другу. Легкая пехота идет в атаку.
Падаем на землю. Летят стрелы. Пока только над головами.
– Справа приближается отряд, сударь, – мрачно бормочет Жирдяй.
– Сколько человек, сударь? – хмуро отзывается Дос.
– Тысяч пять. И слева тоже не меньше…
– А сколько у нас шпаг? – вопрошает Дос.
– Ноль. И мушкетов – тоже ноль. И даже ни одного пулемета системы „Максим“.
– Это хорошо, сударь, – вздыхает Дос, – Значит, умрем героями.
Падла поправляет очки. Выглядит он не слишком подавленным. Скорее – озабоченным. Значит, в запасе – что-то есть. Должно быть. И чего он тянет? Самое время пускать в ход это секретное оружие. Самое время. Иначе будет поздно.
Стрелы свистят все ближе.
Глубина-глубина, отдохни без меня…
Картинка неплохо сработана. Стрелы – как настоящие. Почти. Настоящую я бы вряд ли поймал. И даже пробовать не стал. А эти… Раз. Два. И три.
Пока что, успеваю. Пока что, в нас особо и не целятся…
Вс-с, вс-с, вс-с – просвистело рядом – надо же и звук совсем натуральный! Эти мимо. Одну – ловко отбил ногой. Хоп, хоп, хоп! Пару штук, вытанцовывая над товарищами, я поймал. Последняя – намертво пригвоздила штанину Доса к земле. В одиночку уже не справляюсь.
Череп подключился – и вовремя. Перехватил стрелу готовую вонзиться в мой бок. Проклятый дип-склероз! Раньше я бы и сам всё проделал одной левой! О, кажется, ситуация усложнилась. Тот мордатый центурион указывает своим лучникам в нашу сторону.
Интересно, надолго нас хватит? Эх, мне б десятую долю прежних способностей! Я б им устроил гибель Помпеи!
Проклятье, новая неприятность! С противоположной стороны тоже начали метить в нашу группу. С кем они, гады, воюют – с римлянами или с нами?!
Что-то кричат. Кажется, спрашивают: сколько веков назад был основан Кар-Хадашт. Ну, а если человек слыхом не слыхивал про ихний Кар-Хадашт – так что убивать его за это?!
Похоже, комедия близится к апофеозу. Какой смысл пытаться отбивать и ловить стрелы, если сейчас по сотне лучников с каждой стороны возьмут нас на прицел?
– Вика, дип… – было бы нечестно бросать товарищей в такую минуту.
– Спартак – все равно чемпион, рабовладельцы проклятые! – орет Дос. Кажется он уже созрел для того, чтобы встать во весь рост и рвануть рубаху на груди.
Финита…
Оглушительный грохот, вспышка света сзади.
Оборачиваюсь. Шагах в пяти – нечто совершенно несуразное для эпохи античности. Туалетная кабинка!
Поперек дверцы масляной краской неряшливо выведено: „Не работает!“ В следующую секунду дверца распахивается и наружу выглядывает сияющий Маньяк:
– Карета подана, господа!
Едва начавшись, сражение захлебывается и замирает. И римляне, и их враги стоят, как вкопанные и таращатся на неслыханное явление. Возникшее в громе и молнии сооружение – не иначе, колесница богов!
Воспользовавшись этой паузой, вскакиваем и во всю прыть мчимся в сторону гостепреимно открытой кабинки.
Втискиваемся внутрь. Падла нещадно утрамбовывает нас до состояния килек в томате.
Знакомый центурион орет что-то воинственное и угрожающе машет мечом… Какое неуважительное отношение к посланцам самого Юпитера! Наверно, он – атеист.
Отряд лучников повинуется зловредному римскому „прапорщику“ и целая туча стрел с омерзительным свистом летит в нашу сторону…
Только Падла – не робкого десятка. Перед тем, как захлопнуть дверь, он скручивает здоровенный кукиш и в двух словах высказывает свое мнение о центурионе, в частности, и о римской цивилизации, в целом. За считанные мгновенья он успевает обогатить античность сразу несколькими свежими понятиями.
Спустя долю секунды, стрелы барабанят по уже закрытой дверце. Маньяк дергает за цепочку. Хлипкая на вид кабинка выдерживает обстрел, вода с шумом проносится из бачка вниз – и прощай, Древний Рим!
– Скажу не кривя душой, – весело щурится Падла, – Шурик, сегодня ты вовремя!
– Я всегда вовремя! – горделиво ухмыляется Маньяк.
– Куда сейчас? – спрашиваю я.
– Как это куда? Ты разве забыл – нас приглашали в гости!
Кабинка начинает трястись мелкой дрожью, словно в лихорадке. Что-то громыхает по стенкам. Но Шурка невозмутимо спокоен. Нас начинает раскачивать и довольно сильно – как на палубе утлого катерка в шторм. Продолжается это минут пять не меньше.
– Ребята, я извиняюсь… но по моему, сейчас у меня начнется морская болезнь, – шепчет бледнеющий до нежно-розового оттенка Жирдяй.
– Не вздумай! – показывает ему кулак Маньяк.
К счастью, болтанка почти стихает. Только сероватая мгла над нашими головами по прежнему не проясняется. Сколько еще торчать в этой пропахшей хлоркой кабинке? Шурка опять перегнул с реализмом. Это у него какая-то профессиональная болезнь – перетаскивать вещи в глубину целиком, во всей их неприглядной правдоподобности.
Чего стоило обложить стены кабинки нежно розовым, приятным кафелем? А сантехнические аксессуары сделать безупречно отполированными, сверкающими никелем и фаянцем? Ведь это – намного проще! Куда сложнее – старательно прорисовать ржавчину на сливном бачке, трещины в унитазе… Да еще и не забыть добавить процарапанные рукой какого-то восторженного юноши надписи и рисунки!
И именно благодаря этому чертовому реализму, услужливое подсознание шибает в нос испарениями хлорки… и еще кой-чем. А не, скажем, приятным фиалковым ароматом.
– Приехали! – торжественно объявляет Шурка.
Ну, наконец. Я подымаю голову – и впрямь над нами осеннее золото листвы, а не мутная пустота.
Падла распахивает дверцу. Мы радостно вываливаемся наружу посреди пронизанного солнцем сентябрьского леса. Особенно радостен Жирдяй. Физиономия его из бледно-розовой становится привычного помидорно-красного оттенка.
Разгребая ногами опавшие листья, бродим вокруг кабинки. Наслаждаемся безмятежностью окружающего мира. Наконец-то никто не лезет с дурацкими вопросами и не пытается огнем и мечом привить нам вкус к самообразованию.
Хорошо…
Неужели это и есть тот самый, зловещий десятый уровень – место обитания коварного Дибенко? Даже не верится.