Не в состоянии рассмотреть водителя, я изучаю номерной знак и модель машины. Обычный номер штата Нью-Мексико. «Шевроле». Скорее всего, машине всего пара лет. Я слышу, как опускается окно, и подхожу к передней пассажирской двери светло-серого, чистого и четырехместного автомобиля. Осторожно наклоняюсь, чтобы разглядеть водителя.
— Не хочешь рассказать, почему ты босиком разгуливаешь по улицам?
Безразличие в голосе и высокомерная физиономия проникают в мою кровь, подобно капле кислоты. Отвернувшись, я обвожу взглядом ту часть улицы, что ведёт в сторону клуба, сжимая пальцы в кулаки. На долю секунды я обдумываю вариант того, чтобы кинуться со всех ног навстречу приближающемуся мотоциклу, рев которого я слышу. Но мне не уйти с таким огнестрельным ранением в боку, даже если я каким-то образом смогу абстрагироваться от раны на ноге.
Дэвис выходит из машины и обходит её спереди. Он опирается на переднее крыло автомобиля, скрещивая руки и ноги. Наверно, он не при исполнении, раз на нем спортивные тёмные штаны и темно-бордовая футболка университета штата Нью-Мексико
— Прошло две недели. Что у тебя есть для меня?
— Ничего. Они не говорят о бизнесе, когда я рядом.
— Понятно, — он изучает меня пару минут, его взгляд ожесточается, а на челюсти дергается мышца. — Знаете, мисс Пирс, автостоп и проституция в этом штате незаконны, — он делает паузу. — Если у вас для меня ничего нет, боюсь, мне придётся попросить вас положить руки на капот.
Предоставив ему то, что я знаю о клубе, я тем самым только подтвержу, что обвинения Мава в мой адрес справедливы. Я могу быть рассержена и убита горем, но если уж на то пошло, я не хочу, чтобы его или кого-то из «Предвестников Хаоса» арестовали. Ну, может быть, кроме Таза.
Я кладу обе руки на капот.
— Вместо того, чтобы сдать их, ты предпочитаешь отмотать срок?
— Если это мой единственный выбор, то да.
Он толкает меня лицом к машине, после чего агрессивно обыскивает. Я закрываю глаза и дышу через боль, каскадом проходящую по правой стороне моего тела. Он проводит рукой снизу вверх по моей ноге, его пальцы скользят выше, чем нужно, по моему бедру. Скрипнув зубами, я стараюсь увернуться от его прикосновения.
Он смеётся.
— Что? Ты позволяешь помешанным на сексе байкерам трахать тебя днями напролет, но стоит мне к тебе прикоснуться, строишь из себя недотрогу?
Когда он натыкается на мою рану, испачкав свою руку в моей крови, он качает головой и улыбается.
— Похоже, они уже устали от тебя, а? Или поймали на воровстве?
— Идите к черту.
Он наклоняется вперёд, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Кто из них тебя подстрелил?
— Зачем вам это? Чтобы арестовать их?
— Возможно.
— Тогда нет. Меня никто не подстреливал. Я подстрелила себя сама.
— Господи, — изрыгает он. — Что, чёрт подери, они суют в своих шлюх? Члены из золота? С какого хрена тебя волнует, арестую я их или нет, если они пытались тебя убить?
В ответ на моё молчание он заламывает мне руки за спину. Я хватаю ртом воздух и пытаюсь подавить навернувшиеся на глаза слёзы, поскольку это положение причиняет нестерпимую боль, молниеносно проносящуюся по моему туловищу и спине.
Затем я слышу легко узнаваемый звук металлического бряцанья за секунду до того, как на моих запястьях защелкиваются наручники.
От подавляющего чувства беспомощности и уязвимости слёзы буквально брызжут из глаз.
— Знаешь, я догадывался, что ты не пойдёшь мне навстречу в этом вопросе. Я как чувствовал, что мне понадобится план Б, — он заставляет меня склониться ниже, поворачивает мою голову в сторону и крепко прижимает её к тёплому металлу капота. Затем он убирает мои волосы с шеи.
Я пытаюсь извернуться, чтобы посмотреть, что он делает, но не могу двинуться. Краем глаза я замечаю иглу в дюймах от своей шеи.
— Что вы делаете? — выкрикиваю я и пинаю его ногами, единственной частью моего тела, которой могу пошевелить.
— Не дергайся, мать твою.
Я чувствую укол боли и вскрикиваю, каждой мышцей своего тела стараясь освободиться. Но его хватка беспощадна.
Когда он убирает шприц, я лежу на капоте, шокированная происходящим, пока мой мозг наводняет миллион вопросов. Что он мне вколол? Наркотики? Или это был какой-то вирус? У меня скручивает живот, когда я вспоминаю сериал, который когда-то смотрела по телевизору, где парень угостил женщину выпивкой. Её тело парализовало, и он её изнасиловал, но она была в сознании и пережила весь этот ужас наяву.
Я снова пинаю его ногами и отчаянно сопротивляюсь, охваченная страхом.
— Не смей ко мне прикасаться!
Мотоцикл приближается, судя по реву, и теперь я надеюсь, что это Мав. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы это был он и чтобы он нашёл меня вовремя.
Дэвис дёргает меня к себе, и я спотыкаюсь.
— Ты это слышишь? Похоже, твой парень едет, чтобы закончить начатое.
Улицу, которую я оглядывала минуту назад, застилает туман. Свет от уличных фонарей и показавшейся вдали одинокой фары расплывается перед глазами.
В самом низу моего живота поселяется страх. Если это Мав, ему не успеть.
Мои веки начинают как-то странно тяжелеть. Я несколько раз моргаю.
— Я не позволю ему убить тебя. Живая ты стоишь дороже.
Он пихает меня в бок, и я чуть не падаю на колени. Спотыкаясь, я вынуждена плестись к задней дверце автомобиля. Мышцы в ногах внезапно деревенеют.
Дэвис толкает меня на заднее сиденье своей машины. Пока в моих глазах периодически темнеет, он заставляет меня лечь на кожаную обивку.
— Знаешь, я не понимаю байкерских цыпочек. Эти мудаки относятся к вам как к мусору, а вы все равно преданны им до мозга костей, — ладонь Дэвиса скользит по моей ноге все выше и выше. Он сжимает внутреннюю сторону моего бедра. — Может быть, вы просто понятия не имеете, что такой замечательный парень, как я, тоже знает, как вас отыметь, — затем он проводит пальцами по моим трусикам и бормочет: — Если бы у меня было больше времени, я бы тебе показал, на что способен.
— Если... если ты изнасилуешь меня... он тебя убьет, — бубню я, еле выталкивая слова сквозь онемевшие губы.
— Кто? Маверик? — с презрением в голосе произносит он имя. — А вот твоему папаше — байкерскому отбросу — наплевать, вернет он тебя живой или мертвой. Ему было бы насрать, если бы я присунул тебе, прежде чем передал ему.
Я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми, но, как бы я ни старалась, я проигрываю эту битву.
— Скажи спасибо, что я не веду бизнес с такими людьми, как он.
Он убирает руку с моей промежности. Я сворачиваюсь в клубок, притягивая ноги ближе к своему телу. Затем дверь хлопает, и через несколько секунд сиденье подо мной начинает вибрировать.
МАВЕРИК
Меня будят пинком ноги. Шишка на голени обеспечена. Вздрогнув и резко сев, я гневно таращусь на Дозера, нависающего надо мной.
— Господи Иисусе! Что с тобой не так, чёрт бы тебя побрал? — затем я замечаю, сколько солнечных лучей проникает в комнату. Голосом, охрипшим ото сна, я спрашиваю: — Который сейчас час?
— Половина одиннадцатого. Кстати, ты заслужил не только это, но и куда большее количество пиндюлей, так что нечего скулить. Во сколько ты этим утром прекратил поиски?
Дерьмо. Я спал дольше, чем хотел. Впрочем, не так долго. Может, полтора часа. Я не тороплюсь с ответом, тру руками лицо и поднимаю голову вверх.
— В девять. Я искал ее повсюду, но не смог найти. Она что, объявилась у Бет после нашего с тобой разговора?
Он качает головой.
— Нет. Я бы позвонил.
Поднявшись на ноги, я хватаю с подлокотника дивана свой жилет и натягиваю его на себя, сгребая со стола ключи.
— Но я созвонился с Уизом этим утром. Бетани подумала, что было бы неплохо обзвонить все автобусные станции, возможно, поговорить с водителями, может, кто-нибудь её видел.
Он хмурится, и моя кровь леденеет.