- А почему именно твоей реальности? Почему не моей, например.

- Ну, он же все время со мной. Понимаешь? Я так подозреваю, что наши приключения тогда в Ашане связаны с тем, что я напился и он, вместо того, чтобы брать кусочки реальности со стороны просто взял и подключил нас к другой параллельной вселенной. Подстроился к моему ментальному состоянию.

- Ну брат, - Гарик отхлебнул виски, - опасная у тебя штуковина. Пить тебе нельзя, наркота тоже не твой путь. Так что ты запихни фотик в шкаф, налей себе выпить, бахнем и на боковую, я тебя спать уложу, чтобы ты чего не выкинул чего из-за этой стервы, уж больно фигово ты выглядишь. А потом такси себе вызову.

- Гарик, ты не понимаешь, да?

- Чего именно.

- Я чувствую себя как в ловушке. Впечатление, что мир вокруг меня какой-то не такой. У меня год прошел во сне. Каждое утро я просыпаюсь и думаю о ней. И каждое утро, первое, во что утыкается мой взгляд, это цифровик. Он все время рядом. Я чувствую себя откровенно больным, реально крыша едет. Независимо от того, чем я занимаюсь, что делаю, рано или поздно я упираюсь в необходимость пообщаться в Ришей. И вот ты понимаешь, не было бы этого фотоаппарата, и не было бы этих встреч. Я бы не слышал никаких историй про мужиков, которые ее трахают, или которых она трахает, или которые не хотят ее трахать.

- Это чего, весь год она тебе при каждой встрече такое парит?

- Да практически.

- Никакого разнообразия, да? - Гарик вдруг громко расхохотался.

- Ничего смешного.

- Ах-ха-ха. Она ж не просто психолог, она аспирантуру закончила, в курсе да?

- Да, она говорила. Красный диплом, вроде.

- Ах-ха-ха. - Гарик утер выступившую слезу. - Вот такой вот хреновый психолог. Это жесть. Просто жесть. Я не знаю чем тебе помочь. Прикинь, я тут снимал ее для заставки телепередачи, она мне потом звонит и спрашивает, какого хрена в кадре две минуты только ее сиськи, а я ей в ответ, что, мол, надо было вместо сисек, красный диплом ее что ли?

Мне было не смешно.

- У меня крыша едет. Я реально уверен, что исполняю не свое предназначение. Ощущение, что мне надо в психушку лечь.

- Могу устроить. А чего, давай. Деньги у тебя есть на любое лечение. А я знаю одно заведение с нужным уклоном.

*

Это скорее был санаторий. Психушку я себе представлял по-другому. Даже с учётом того, что это была просто частная лечебница, и очень дорогая, все равно до лечебницы не догоняла. Небольшой санаторный корпус на отшибе, лес кругом. Во дворе стояла целая автовыставка броских иномарок, скорой не наблюдалось вообще.

Гарик аккуратно въехал во двор, подождал когда вылезу, открыл мне багажник, не вылезая из машины, убедился, что я сумку забрал и багажник захлопнул и тут же вырулил на выезд. В окошко он мне показал руками, мол, держись, я за тебя болею, потом сделал ручкой, как будто я на вокзале с ним прощаюсь и сделал ноги.

А я, значит, пошёл сдаваться местному корпусу пси. На рецепшене сидела тётка лет сорока, при виде меня она расплылась в улыбке так, будто сам президент я вился к ним на поправку головы.

- Ой! Сергей Матвеевич, а мы вас с самого утра ждём.

- Да ладно вам.

- Да, да, очень-очень ждём. Вы прямо сейчас идите в 27-й кабинет, вас там уже ждут. Вашего лечащего врача зовут Павел Рабинович, но вы можете звать его просто Паша.

- А вы не хотите меня оформить? Дать мне ключи от номера?

- Сначала вы должны поговорить с лечащим врачом. - В голосе у женщины вдруг прорезались металлические нотки.

- А если я хочу сначала заселиться?

- Видите ли, - вкрадчиво начала она мне объяснять, - наши номера оформлены по разному ,и имеют разный режим существования. Где-то вам еду в номер принесут, а где-то надо будет ходить в столовую. Так же больница имеет несколько дачных домиков на отшибе. Вы явно не из тех, кого надо будет запирать в замкнутом пространстве, но я вам рекомендую сначала поговорить с вашим лечащим врачом, потому что сначала мы определяем болезнь, а потом место проживания пациента, потому что места проживания - зависит от избранного лечения. Вы меня понимаете? - Голос у неё был мягкий, обволакивающий и одновременно как будто прошитый стальными полосками, неотвратимость в каждой фразе. Я почувствовал себя программируемым роботом и решил не спорить.

За дверью 27-ого меня ожидал молодой человек, явно младше меня. Ноги он закинул на стол и даже и не подумал их скинуть, когда я вошёл.

- Вы что ли Паша?

- Я! А вы Сергей?

- Точно!

- Ну, проходите. Располагайтесь.

Я подошёл поближе. Из-за дорогих ботинок было не видно, но теперь я разглядел, что в руках у Паши тоненькая папочка, он читал какие-то листки в ней.

Когда я сел в невероятно удобное кресло перед его столом, он скинул ноги, отложил папочку и приподнявшись протянул мне руку для пожатия.

- Устраивайтесь поудобнее.

Да куда уж удобнее!

- Какое интересное кресло, с выемками под ноги. Это чтоб удерживать наиболее буйных?

- Ну что вы! - не садясь он протянул руку и нажал на кнопку в подлокотнике моего кресла, у меня за спиной некие твердые пальцы стали разминать и постукивать спину, спускаясь от затылка к пояснице.

- Массажное кресло?

- Оно самое.

- Слушайте, а тётка на рецепшене тоже врач-психиатр?

- Тоже. У нас тут даже санитары с высшим медицинским.

Ноги тихонько сжали и отпустили, сжали и отпустили. Я почувствовал, что готов остаться здесь жить. В этом кресле. И ни лечение мне не нужно, ни фотосъёмки.

- А я тут вашу жалобы читаю. Итак, вы боитесь снимать, странно, учитывая, что вы этим зарабатываете.

- Я не боюсь снимать вообще, я боюсь снимать определённым фотоаппратом.

- И вы наверняка привезли его с собой?

Я нехотя наклонился, расстегнул сумку и выложил агрегат на стол.

Паша аккуратно взял его в руки, покрутил, озадаченно хмыкнул и вернул на стол со словами.

- Никогда таких не видел. Что за марка?

- Понятия не имею, я его купил с рук на улице.

- Купили с рук? И боитесь снимать? Именно им?

- Точно!

- А почему бы вам не купить себе тогда другой?

- Пробовал. Когда снимаю другими, фотки тоже другие. Не то. А этот снимает так, что каждая фотография стоит денег.

- Так. И что вы ждёте от нас? Я вижу фобию перед конкретным фотоаппаратом, то есть вы не боитесь снимать вообще, вы боитесь снимать им. Так?

- Так.

- Ну что ж. Дело ясное, что дело тёмное, - он открыл папочку, достал из стола несколько листочков и взял в руки ручку. - Давайте рассказывайте, с чего такие страхи.

- А это что? Моё дело такое? - я кивнул на папочку.

- Да. Буквально через пару дней, когда вы сдадите все анализы, оно станет гораздо толще. А пока давайте разберёмся с вашими страхами. Итак.

И я начал рассказывать под мягкое гудение кресла. Про Ришу, про то, как я её снимаю. Он некоторое время писал, хмыкал, качал головой, потом вытащил откуда-то снизу журнал, развернул его и показал мне фотографию Риши, я даже вспомнил, где я её снимал, на показе какого-то дизайнера, который ваял одежду из металлических колец. Риша в платье-кольчуге смотрелась как богиня.

- Да, это моя фотография.

Паша журнал сложил, и мы поехали дальше по пунктам. Про съёмки, про Гарика, про фотографии каменной стены, про мои ощущения, что кто-то за мной наблюдает, когда я отдыхаю.

Управились за два часа.

- Н-да. Читается как фантастический рассказ. - Он сложил стопку листочков и скрепил их степлером. - Знаете, чем отличается фантастика от реальности?

- Чем?

- По-дороге. - Он поднялся и приглашающее подал мне руку. - Сумку оставьте здесь. Потом заберете. Сейчас в столовую, а потом я вас до номера провожу. Жить будете с нами в основном здании, вы же не против?

- Нет. Не против. А у меня в номере будет такое же кресло?

- Не такое же, попроще. Но да, будет.

Мы вышли из кабинета, и он тут же устремился одному известным ему маршрутом, мне после кресла его спринтерский забег был непривычен, пришлось приложить усилия, чтоб поспевать за этим белым халатом.