Но гордостью Лусетиуса, его детищем всегда был и оставался особняк на Парковой аллее. С виду ничем не примечательный длинный беленый дом, украшенный потемневшими от времени дубовыми балками, с буро-коричневой черепичной крышей, деревянными решетчатыми балконами и небольшими квадратными окошками в обрамлении зеленых ставен, он не возвышался в конце улицы памятником своему творцу — он вообще не бросался в глаза. Зато внутри него царили блеск и суета, рекой лилось вино, сверкали обнаженными плечами веселые, безотказные подопечные госпожи Лусетиус, вился лиловыми кольцами дым из шааширов… Даже последняя война не оставила на доме своего тяжелого отпечатка. Он выстоял. И вновь распахнул перед гостями свои двери — которые с тех пор не запирались ни на час.

Вот только не каждому удавалось подняться выше первого этажа: и курильня, и салон над ней были заведения с именем, с репутацией, даже со своей историей, а это стоило золота.

— Если в этом мире и есть лестница на небеса, — жмурясь от удовольствия, проговорил Райан Рексфорд, вновь прикладывая к губам мундштук, — то вторая ее ступень — точно здесь!..

Сын магистра щита втянул в себя ароматный пар, и стеклянная колба вспенилась бело-розовыми пузырьками. Развалившийся на подушках рядом с товарищем Нейл улыбнулся. Протянул руку к резному подносу с напитками, обхватил пальцами высокий запотевший стакан, сделал глоток и прикрыл глаза. Ему было хорошо. На языке ощущалась сладость пряных трав из шаашира, голова приятно кружилась, прохлада курильни мягко обволакивала тело — здесь хотелось остаться и жить! Так что с Райаном он был очень даже согласен. Сидящий напротив Зигмунд де Шелоу, розовощекий крепыш с круглыми лицом и добродушными глазами, покосился на стакан в руке Нейла.

— Лимонная вода? — смешно морща нос, спросил он. — Опять? Брось ты эту кислятину! Только и радости, что лед грызть. У Лусетиуса всегда вино отменное, зря мы, что ли, целый кувшин взяли?

Сын герцога, не открывая глаз, покачал головой.

— Райан! — вознегодовал де Шелоу, картинно всплескивая руками. — Ну хоть ты ему скажи!..

Рексфорд, ткнувшись затылком в подушки, отправил к потолку белую дымную струйку. Передал обвитую ярким шелком трубку дальше — расположившемуся по левую руку от него четвертому товарищу — и взял с низкого столика гроздь винограда.

— Утихни, Зигги, — благодушно сказал Райан. — Не хочет, так его дело. Тебе же больше достанется… Но вообще он прав, Нейл. Сам не знаешь, от чего отказываешься.

— Мне и шаашира хватит, — безмятежно отозвался тот. Хмельное он пару раз пробовал, но как-то им не проникся. Да и отец, уж верно, будет не в восторге… — Все равно по жаре потом домой возвращаться. Лучше уж «кислятина».

Старший товарищ пожал плечами и бросил в рот виноградину. Зигмунд с разочарованным полувздохом подал Нейлу курительную трубку. Компания нынче собралась небольшая, так что взяли на четверых малый сосуд.

Молчаливый сосед Райана Рексфорда шевельнулся.

— Кому этого может хватить? — пренебрежительно обронил он, вертя в пальцах трубку. — Так, баловство, запах один.

— Закон тоже один, — негромко напомнил сын магистра алхимии. Сделал еще один неспешный глоток и вернул стакан на поднос. Этого приятеля Райана Нейл не любил. За надменность, сквозящую в каждом слове, за вечно снисходительный тон и за полную неспособность держать при себе свое ценное мнение. — Дурман в Геоне запрещен. И смесей для шааширов это тоже касается.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул тот, выпуская из ноздрей белый дым. — Оттого вы и пьете как кони. Или, вон, луговой травой дышите, если вообще ни на что духу не хватает…

«Так что же ты тогда тут сидишь, мундштуком давишься?»- раздраженно подумал Нейл, однако, уже наученный горьким опытом, в спор ввязываться не стал. Только настроение самому же себе портить. Плюнуть соседу в тарелку и поинтересоваться — не мало ли? — было любимым развлечением Фаиза ан Фарайя, и тягаться с ним на этом поприще охотников обычно не находилось.

— Ну, где уж нам до Алмары! — хохотнул Райан Рексфорд. Его, в отличие от Нейла, злой язык Фаиза только веселил, хотя, стоит заметить, ему и доставалось обычно меньше остальных. — Дикие люди, варвары нечесаные, что с нами такими делать? Ума не приложу.

Он с напускным сожалением развел руками. Зигмунд де Шелоу фыркнул — впрочем, несколько боязливо. Мягкий, добродушный по своей природе, он был для Фаиза отличной мишенью и порой не знал куда деваться от его нападок. Ответить он не умел, а прикинуться глухим, как Нейл, или посмеяться вместе с ругателем, как Райан, не мог по причине излишней чувствительности.

— Налей-ка мне вина, дружище! — отметив, как задрожали точеные ноздри алмарца, и предчувствуя неминуемое избиение младенцев, сказал Зигмунду Райан. — Не ударим в грязь лицом перед возвышенным соседом!.. «Коней» я тебе, Фаиз, не обещаю, но сделаю всё возможное. Кстати, если уж ты так по родине заскучал — пошли записку Лусетиусу. У него тут и отдельные покои есть, для ценителей.

— А закон? — ядовито припомнил ан Фарайя. Метнул насмешливый взгляд на Нейла и добавил:- Нет уж, благодарю покорно, мне только заинтересованных свидетелей не хватало. Угли раздуть не успею, как кое-чей папенька на пороге нарисуется! Или смолчишь, а, эль Хаарт?..

Нейл зевнул.

— Конечно, нет, — обронил он равнодушно. — В окно высунусь, голосить начну, и явится за тобой взвод гвардейцев во главе с «кое-чьим папенькой». Королевскому магистру алхимии заняться-то больше нечем, кроме как по притонам бегать да иноземцев оступившихся ловить… Держи, Зигги.

Он протянул трубку де Шелоу. Алмарец, сузив угольно-черные миндалевидные глаза, негромко хмыкнул. Нейл приготовился было услышать в свой адрес очередную колкость на грани оскорбления, но ему повезло — Райан Рексфорд, залпом осушив свой бокал, выпрямился:

— Ну, значит, мы и без записок обойдемся! Пойдем, Фаиз. Законы законами, а пустой шаашир нам уж как-нибудь найдут.

— Компанию составишь, что ли? — хохотнул тот, поднимаясь. — Или протекцию?

Сын магистра щита белозубо улыбнулся:

— Там поглядим. Надеюсь, вы не заскучаете, господа… Фаиз, получаса нам хватит?

Алмарец окинул его снисходительным взглядом:

— Мне нет. А тебе и пяти минут довольно будет — эль Хаарт как раз к окну пробиться успеет. Пойдем.

Он обогнул низкий столик и направился к выходу из залы. Райан, кивнув друзьям, двинулся следом. Зигмунд де Шелоу вздохнул и сунул в рот мундштук.

— И к чему было змея этого с собой брать? — негромко, словно жалуясь, пробормотал толстяк. Теряющийся в складках жабо амулет с крупным аметистом тускло, обиженно блеснул. — Неужели самому нравится гадости про себя слушать? Не понимаю я иногда Райана!..

Нейл раздумчиво кивнул. Он тоже не понимал. Человека неприятней Фаиза ан Фарайя было еще поискать, однако наследник графа Рексфорда по какой-то неведомой причине ему благоволил. Райану всё было как с гуся вода — и злые насмешки над его собственными друзьями, и пренебрежительный тон. То, что никому другому даже не пришло бы в голову, алмарцу всегда сходило с рук или, точнее, с языка, который жалил иногда куда хуже змеиного… Одно дело — мягкотелый Зигги, которого не пинал только ленивый. Но Райан? Что он нашел в заносчивом, высокомерном иноземце, который даже не пытается ни с кем разговаривать по-людски? Сын герцога нахмурил брови. Этот вопрос уже давно не давал ему покоя, и ответа на него он, как ни старался, не находил. «Ну не в дурмане же дело!»- тревожно подумал Нейл. Старший товарищ не чурался доброго вина, это правда, но если от того же ан Фарайя частенько тянуло пряной горечью белого нуиса или сладковато-мускусным запахом хашима, то Райану вменить в вину было совершенно нечего. Тогда почему?.. Что такого он разглядел в Фаизе, что тому вдруг стало позволено едва ли не ноги вытирать о сына магистра щита?