– Чего?! – Ренджи уставился на собеседника с тревогой. Впервые в жизни он усомнился в адекватности Сайто. – Какие одинаковые условия? Хаями вырос в Руконгае!
– А ты свой семьдесят восьмой район с первым не сравнивай. Это совсем разные вещи. Просто послушай. Хаями – сын синигами, он с рождения обладал духовной силой. Он выделялся среди остальных ребят. Выделяться можно по-разному, но вот такого рода отличие, как правило, приводит к возникновению чувства собственного превосходства. Самым достойным из друзей для него был собственный отец. Да и не было у него возможности общаться с кем-то еще, ведь он с раннего детства посвящал почти все свое время тренировкам. А кроме того, следует помнить, что отец Хаями старался дать сыну хоть какое-то образование. Он передал сыну все, что вынес и из Мира живых, и из Сейрейтея. На это тоже требуется немало времени. Так что в детстве Наото рос практически в изоляции. И изоляция эта была более чем наполовину добровольной. А теперь попытайся представить, в каких условиях вырос твой капитан.
Ренджи постарался представить. Выходило действительно похоже. Кучики – семейство не простое, наверняка ребенок из такой семьи с рождения ощущал себя особенным. И легко поверить, глядя на капитана, что его с пеленок гоняли на тренировки.
– Так чего же они друг на друга совсем не похожи? – Воскликнул он наконец.
– Только внешне, – пожал плечами Сайто. – Ну, еще сыграл роль тот факт, что Хаями в юности ушел из дома в дальние районы, где получил немало зуботычин, пока научился драться, как следует. Это сбивает спесь. Ну а Кучики вовремя никто не отлупил. Они выросли в одинаковых условиях, а вот повзрослели в разных. Они приобрели разные маски, но прячут под ними очень похожую гордость.
Ренджи, насупившись, шумно засопел. Он не понимал, чем его собственная гордость хуже гордости Хаями.
– Они очень похожи, – продолжал Сайто. – Они, может быть, еще с уверенностью этого не знают, но несомненно чувствуют. Поэтому им легко общаться друг с другом. Ты сам подумай. Они равны по рангу. Они померились силами и тоже оказались равны. У них схожие представления. Им не приходится притворяться друг перед другом. С тобой, например, Кучики чувствует себя обязанным быть сильнее. Он ведь твой капитан! Он ни за что не покажет тебе свою слабость. Потому что ты воспримешь это именно как слабость. А вот Хаями он считает равным себе, и уверен в таком же отношении с его стороны. Ведь не станешь равного себе считать слабым, согласись!
Ренджи фыркнул. Скрестил руки на груди и отвернулся.
– Ну так я тоже его слабым не считаю!
– А ты хочешь его превзойти, – напомнил Сайто. – И тебе очень хочется, чтобы он стал слабым. Разумеется, тебе он никогда этого не покажет.
Абарай снова засопел. Конечно, Сайто триста раз прав. Кучики – его, Ренджи, капитан и соперник. Недостижимый соперник. Какая дружба может быть в таких условиях? Мало ли, что могло померещиться! И все равно было обидно.
– Ты не переживай так сильно, – утешил его Такайя. – Я вот тоже сколько бьюсь в этом направлении, а добился только чашки чая в рабочем кабинете. Меня он тоже не считает ровней. С Хаями в этом смысле попроще.
– И все равно не понимаю, – проворчал Ренджи. – Если этот Хаями – всего лишь высокомерная сволочь, что в нем Рукия нашла?
– Ты не прав, – мягко возразил Сайто. – Не такая уж он и сволочь. Просто с Рукией он ведет себя так, как привык за годы странствий, а с Бьякуей так, как его воспитали в детстве. Он же не прикидывается! Он искренен, и это, несомненно, подкупает. Может, вместо того, чтобы воевать с ним, лучше попробовать поладить? А?
– Терпеть его не могу, – фыркнул Абарай.
Сайто только вздохнул. Он ясно видел, что дело вовсе не в гипотетической неприязни, а просто Ренджи из принципа первый шаг к сближению не сделает. Придется снова его выручать. Поговорить с Хаями, объяснить ситуацию. Намекнуть Рукии, что кое-кто страдает, пока она счастлива. Словом, принимать меры. Сайто, снисходительно прищурившись, поглядел на насупленного лейтенанта и подумал о том, что в жизнь шестого отряда ему приходится вмешиваться чаще всего.
Но поговорить он так ни с кем и не успел.
***
Миямура вдумчиво изучал расписание патрулей. Нужно было найти кого-то, кто заступает на пост примерно в то же время, что и его приятели из шестого. Это было несложно; сложность заключалась в том, что парень был новичком, почти никого не знал в отряде и не представлял, с кем бы можно было поменяться. Вот разве что… Орикаса! Это неплохо. Эта девушка была старше Миямуры, но он успел познакомиться с ней и знал, что у нее в двенадцатом отряде, в лаборатории, есть парень. Вряд ли она откажется поменяться, ведь это такая возможность внезапно нагрянуть к своему любовнику. Девушки это любят.
Орикаса Хироэ и в самом деле с радостью ухватилась за его предложение. Согласовать вопрос с заменой было делом недолгим, и в то самое время, когда Миямура отправился на пост, Хироэ помчалась к Бюро технологического развития.
Томинага Масаи был чертовски занят. Требовала доведения до ума документация по приборам, открывающим гарганту. Само это сооружение, запущенное и работающее, возвышалось посреди зала, и ученый сверял показания приборов. Это занятие не отнимало бы так много времени, если бы не молоденькая лаборантка, помогающая Томинаге. Она вертелась вокруг него, невзначай задевая бедром, их руки то и дело встречались то на приборах, но на бумагах. Масаи ухмылялся, делал вид, что отталкивает девчонку, но ладонь его при этом, как бы случайно, ненадолго задерживалась на ее ягодице. Все это, несомненно, отвлекало.
И вот в тот момент, когда его пальцы в очередной раз скользнули по заднице помощницы, лаборатория содрогнулась от пронзительного вопля:
– Томинага, сволочь, так вот ты чем без меня занимаешься?!
Ученые вздрогнули, обернулись к скандалистке с изумлением. Многие здесь знали ее или просто видели, что она приходит к их коллеге. Глаза Хироэ сверкали от ярости. Лаборантка, испуганно ойкнув, поспешила скрыться по ту сторону лабораторного стола. Томинага замер, отчаянно пытаясь подобрать слова для оправдания. Все-таки, действительно виноват. Орикаса схватила с ближайшего стеллажа какую-то бутыль.
– Э, Хироэ, ты чего разошлась? – Масаи решил делать вид, что ничего не произошло. – Что с тобой? И вообще, почему ты не на дежурстве?
– Вот для чего ты про мое расписание расспрашивал! – Вопила Орикаса. – Я, дура, думала, ты ждешь, когда мы сможем встретиться! А ты тут девок лапаешь!
– Каких девок? Совсем того?
– Я тебе покажу – «того»!
С этими словами Орикаса метнула в парня бутыль. Он проворно пригнулся, и та разлетелась вдребезги, ударившись в стену за его спиной. Остальные ученые опешили.
– Эй, ты, как тебя, – встревоженно начал один из них, – дура, что ли? Ты что делаешь? Сломаешь что-нибудь.
– А ты заткнись! – В говорившего полетел измерительный прибор. – Покрываете этого кобеля!
– Хироэ, прошу, не трогай тут ничего! – Взвыл Томинага. – Это же лаборатория, на воздух же взлетим! Давай в другом месте поговорим!
– Я тебя прямо тут размажу!
Ученые двинулись было обезвредить скандалистку, но в руках у ревнивицы уже оказалась очередная колба, и они побоялись бросаться.
– Хироэ, положи эту штуку, – строго сказал другой ученый.
Колба полетела ему в голову, а сама Орикаса рванулась к изменнику, на ходу хватая со стеллажа еще какой-то прибор.
Все происходило слишком быстро. Будь здесь кто-то из старших офицеров, они, возможно, и успели бы перехватить девчонку, но ученые, непривычные к боевым действиям, растерялись. Только в тот момент, когда увесистый лабораторный инструмент полетел в голову Масаи, кто-то взвыл: «Орикаса, стой!» – а больше никто ничего не смог сделать.
Снаряд угодил в устройство для открытия гарганты, опрокидывая его, пробивая кожух. Посыпались искры… А потом грохнуло так, что заложило уши. Прибор закоротило, но вместо взрыва над ним образовался плотный серый шар, быстро увеличивающийся в размерах.