В подземном зале лёгкая магическая дымка клубилась вокруг толстой старой книги. Лаинь протянула руку, и страницы зашелестели, и артефакт мягко лёг ей в руки. Она пыталась читать причудливые символы, разгадывать их значение, но они оставались непонятными, какими никогда не бывали для мага человеческие языки. Обратившись к энергиям Феоса, Лаинь закрыла глаза и провела пальцами по открытой странице. Она почувствовала, как засветились магической аурой начертанные руны, как стали складываться в её сознании передаваемые ими образы. Ей почти удалось прикоснуться к скрытым в древнем артефакте знаниям, когда, долей мгновения после вспышки телепортации, слабый разряд электричества отбросил её от книги. В темноте пещеры она встретилась со светящимся взглядом смуглого пожилого шоистрийца. Его воля проникла в её сознание, придирчиво осматривая её помыслы и намерения. Лаинь спешно принялась строить барьеры, пытаясь вытолкнуть из головы незваного гостя, но её попытки рассыпались смешными искрами-осколками.

Незнакомый маг закрутил воронку портала вокруг неё и забрал её с собой. Водоворот раскрутился в подземном зале, как две капли похожем на тот, в котором была заключена книга. Лаинь измерила преодолённое расстояние и поняла, что они совсем недалеко от места, где встретились, скорее всего, в том же подземелье. Шоистриец неторопливо и внимательно опутал девушку сковывающими заклятиями, блокировав для неё глубокие обращения к магии, способность к быстрым перемещениям и телепортациям, и утишил её эмоциональный фон, предотвращая попытки агрессии, а затем столь же неторопливо уютно устроился в кресле, по всей видимости, привычном и удобном для него.

- Я так давно охраняю Лагадру, что, наверное, потерял счёт времени. Что мне с тобой делать, дитя? - спросил он немного растерянно.

- Отпустить, - просто ответила она.

- Ты посягнула на святые тайны, - в голосе мага слышалась усталость.

Он повторял множество раз сказанные слова, и новых слов давно не рождалось в его закоснелом мозгу.

- Вы же сканировали меня и знаете, что у меня не было никакого злого умысла и что я не враг вам.

- У меня нет врагов, - констатировал маг, и в тоне его слышалось, что слова девушки кажутся ему редкостным вздором. - Давно.

- Тогда вы могли бы рассказать мне о книге и о том, почему вы охраняете её, - предложила Лаинь.

- Книга - это ключ к пониманию между расами людей и духов. Много веков назад её создали стихийные духи для людей, с которыми были связаны. Много веков назад я был приставлен охранять её. Много веков никто не приходил за книгой.

- Обидно, что такую интересную книгу спрятали так хорошо, что никто не знает о ней, - улыбнулась пленница.

Маг промолчал. Потом поднялся и жестом позвал её пойти за ним под свод арки, ведущей из зала.

- Ты должна быть уничтожена, - сообщил он буднично.

Уничтожена в крошечной нише среди подземного туннеля хранителя книги. Лаинь не сомневалась, что сил мага достаточно, чтобы убить её, не оставив почти никаких колебаний в ткани мироздания и не потревожив тонкую структуру Феоса. Она попробовала прикоснуться к нему мысленно и ощутила исходящую от него усталость, бесконечную усталость одиночества. Когда-то хранитель был человеком, но, похоже, уже давно перестал им быть, оставшись проекцией собственной и чьей-то ещё мощной магической воли.

- А вам никогда не хотелось... освободиться? - спросила она. - Перестать охранять?

Он покачал головой. У него не было желаний. Он обездвижил Лаинь и принялся рисовать вокруг неё какие-то ритуальные сети заклятий. Интересно, кому она будет принесена в жертву этим ритуалом?

Каналы мыслесвязи не работали, но Лаинь не оставляла попыток докричаться до помощи, неустанно посылая сигналы на все мыслеобразы, которые хранились в её памяти, даже ощущая, что это бесполезно, как вопль без единого звука из запертой комнаты. Хранитель был нетороплив. Ему всё ещё оставалось несколько штрихов для завершения ритуального рисунка, когда в арке, ведущей в зал хранителя, появилась тонкая смутная фигура. Острые ножи незнакомого заклинания стёрли незаконченный чертёж на песке. Вспышка трепещущей тьмы стёрла хранителя, выражение лица которого сохранило свою спокойную усталость даже в момент смерти. С Лаинь спали все путы.

- Спасибо, - сказала Лаинь.

И испытала острое сожаление, что никогда не сможет попытаться вернуть к жизни этот закоснелый отпечаток прошлого - охранника, который слишком долго охранял.

Она пошла вслед за своим спасителем по тёмным однообразным коридорам, расширяющимся время от времени в похожие друг на друга залы.

- Как Вы меня услышали?

- Ты громко звала, - глубокий голос, обезличенный, похожий на все слышанные когда-то голоса и не являющийся ни одним из них.

- Может быть, не стоило вот так с ним, может быть, можно было что-то сделать, чтобы он продолжил... жить? - начала Лаинь.

Фигура в плаще отправила ей мысленный эмоциональный образ, и девушка смолкла. У неё нет права задавать вопросы, с ней не хотят говорить. Несколько нот эмоций, более понятных, чем слова. Она пыталась разглядеть своего спутника, но у неё ничего не выходило, образ смазывался. Она подумала, что спасший её чем-то похож на хранителя, от которого её спасли, но не могла понять, чем именно.

В зале с книгой спутник Лаинь остановился.

- Уходи, - прозвучало безапелляционно.

Девушка пошла прочь.

Белэсс сняла плащ и бережно завернула в него книгу.

Война была противоестественной, невыносимой и неизбежной. Тьеты не воевали. Таков закон рода. Таков закон общности. Феора была отгорожена от мира людей естественными барьерами рельефа и течениями магических энергий. На территории тьетов никогда не претендовали. В давние дни шоистрийской экспансии люди быстро оставили попытки покушения на территории Эсвейна и Феоры, поскольку противники такого магического потенциала были не по зубам даже обученным военным некромантам и ментальным магам.

Волна человеческих воинов разбилась о границы магических народов, не дойдя до реальных сражений. Шоистрийцы попытались пройти через Феос, и больше их многомиллионной армии никто не видел. Ни тьеты, ни эсвинцы не убивали их и не участвовали в военных действиях. Идея насилия никогда не импонировала ни одному, ни другому из магических народов двух миров. Отдельные представители этих народов иногда имели склонность вмешиваться в человеческие разборки и могли живо интересоваться ими, как читают с интересом книгу, рассказывающую о бесконечно далёком и чуждом, и представляют себя на месте её героев. Между собой Феора и Эсвейн всегда пребывали в состоянии безразличного мира. Немногочисленные конфликты решались дежурной политической беседой и соответствующей контрибуцией. Обострение спорных ситуаций в последние годы не вызывало ни у кого мыслей о возможности действительного противостояния. Бесконечно тянущееся разбирательство касательно доступа для тьетов в воздушное пространство Эсвейна давно потеряло свою остроту и служило причиной лишь для политических препирательств.

Когда лето перешагнуло порог, всё рухнуло. Напряглись, изогнулись, спутались нити мироздания.

Но-Фиа-Ня приложила руки к вискам.

- Наше общее сознание изменилось, - сказала она. - В нём фальшивые ноты!

Фальшь ворвалась внезапно, потоком, исказила мысли, как исказила токи мировых энергий. Она повлекла за собой немыслимые прежде поступки и беды.

В тот день Рья-Туи-Ня, дитя парящего города Оро-Дира, путешествуя мысленно по Эуцерейну в поисках знаний, наблюдала, как эсвинец заключил порочащую мыслящее существо связь с духом фонтана, и убила обоих, разрушая противоестественный союз.

В тот день эсвинский врачеватель Оот, состоящий на службе у одного из высших тьетов, совершил ошибку и пустил энергии обратного тока по сети массажных устройств и был казнён.

В тот день группа юных эсвинских путешественников, одурманенных будоражащим нервы заклятием, запрещённым к применению, но тем не менее применяемым особо падкой до острых ощущений молодёжью, замучила двух тьетов попытками насильного вступления с ними в плотскую сексуальную связь, вызвав отклик волнения в тьетском общем сознании.