Правда, особенно сконцентрироваться он не мог, то и дело оборачиваясь к Дани. Он делал это просто, чтобы проверить, рядом ли она или уже убежала от него, такого, наверное, скучного по сравнению с Ридусом, вокруг которого кружила гораздо большая толпа поклонников. Но Дани стояла настолько близко, насколько позволяли приличия, и не отводила от него глаз, она хотела оказать ему именно ту поддержку, в которой он нуждался.
- Еще немного, и можно будет вернуться домой, – на минуту отвлекся от непрекращающегося у его стола потока восторженных девушек Хосе, повернувшись к подмигнувшей и кивнувшей ему Даниеле.
- Все в порядке. С Алекс все хорошо, я только что узнавала, так что пока мы можем никуда не торопиться, – махнула она ему рукой, показывая этим, чтобы он не терял драгоценного времени и вернулся к топчущимся около него девчонкам.
Но, как бы Хосе не радовался всему происходящему, он все равно только и мечтал о том, чтобы все поскорей закончилось, и он увез Дани в свой дом. Туда, где сегодня никто им не помешает громким стуком в дверь. Туда, где один шумный подросток, вечно остающийся безнаказанным, не встанет между ними на кухне. И туда, где он, как настоящий хозяин, сможет распоряжаться доставшимся ему наедине с Даниелой временем.
По дороге домой Хосе, перевозбужденный всеми событиями сегодняшнего дня, нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по рулю. Он не собирался нарушать правила дорожного движения, и стрелка спидометра не отклонялась больше положенного, но волнение, охватившее его от осознания, что ему и его Даниеле, сегодня, наконец-то, удастся побыть вдвоем без посторонних, перевешивало все остальное.
Он изо всех сил удерживал себя от того, чтобы выжать педаль газа до упора, разгоняя Крайслер до максимально возможной скорости, и Дани, которая теплой ладонью время от времени поглаживала его колено, совершенно не помогала. Он взрослый состоявшийся мужчина! Ему нельзя вести себя так, словно все, о чем он может думать, это только, как поцеловать свою девушку, обнять и дать ей почувствовать всю свою силу, ведь она такая хрупкая… Черт! Она просто сводит его с ума: отбрасывая за спину свои шелковистые на ощупь волосы, глядя на него своим невинным взглядом и облизывая свои блестящие губы.
Загнав автомобиль, которому, кажется, передалось возбуждение его хозяина, в гараж, Хосе быстро выскочив с водительского сиденья, рванул к замешкавшейся на секунду Дани, чтобы помочь ей выбраться из салона. Поторапливая ее, он тащил насупившую брови девушку в дом, рассчитывая побыстрее избавиться от няни и лелея надежду, что Алексис уже давно мирно спит в своей кроватке.
- Привет, Софи! – влетел в прихожую Хосе и, не позаботившись о том, чтобы даже расшнуровать ботинки, стащил их со своих ног, бросив валяться прямо посреди дороги. Зашедшая следом за ним Дани покачала головой и, наклонившись, убрала любимую обувь Кантилльо в ящик, и не для того, чтобы сохранить подобие чистоты в доме, а просто, чтобы не споткнуться об нее и не расшибить себе потом лоб.
- Рада вашему возвращению! Мы с Алекс поиграли и даже искупались перед сном, так что не думаю, что этой ночью она потревожит вас, – улыбнулась им женщина и из чистой вежливости поинтересовалась о проведенном дне. Хосе, достав из кармана бумажник, быстро отсчитал положенные ей за работу деньги и постарался вкратце рассказать о том, что ему понравилось на конвенции больше всего. Хотя, что сказать, кроме того, что Дани выбрала его, уехав с ним, к нему домой, он так и не придумал, и ограничился несколькими расплывчатыми фразами. На завтра Софи нужна была им там, в Сан-Диего, и договорившись о цене, они, наконец, попрощались, и Хосе облегченно выдохнул, закрывая за ней дверь.
Несмотря на усталость, Дани ушла на кухню, чтобы приготовить все необходимое заранее, а не бегать утром в поисках забытых вдруг вещей. Стоя около раковины, она мыла бутылочку для Алекс и тихо напевала услышанную днем по радио песенку, от мелодии которой не могла избавиться даже к вечеру, и не заметила подкравшегося сзади Хосе. Он, ступая тихо-тихо, обнял Дани со спины, сцепив руки у нее на животе так, что, начни она сопротивляться, ничего бы у нее не вышло, но она о таком даже и не думала.
- Напугал! – притворно возмутилась девушка, шлепнув его по руке.
- Хочу тебя! – прислонился Хосе к Даниеле всем своим телом, дав ей почувствовать свое желание и пылающую от жажды обладания ею кожу. Он уже успел принять душ и, зная, что дом в полном их распоряжении, не стал заморачиваться одеждой, просто намотав вокруг узких бедер довольно крохотное полотенце.
- Но мне еще нужно привести кухню в порядок…
- Нет! Потом! – тоном, не терпящим возражений, откликнулся Хосе, еще сильнее вжимаясь в ее, трепещущее в его руках, тело.
Расцепив пальцы только для того, чтобы расстегнуть ремень на джинсах Дани, Хосе с легкостью спустил жесткую ткань, обтянувшую ее ноги, к полу, помогая ей выбраться из штанин.
- Ты ненасытный! – пробурчала Дани, когда он положил свою горячую ладонь между ее разведенных бедер, лаская.
- Да, я такой! – возмутительно сексуальным голосом выдохнул Хосе, лизнув Дани за ухом.
- Кто бы сомневался, но мне нужно в душ. Не помешало бы освежиться…
- Я же сказал – все потом! – сжимая ладонями ее бедра, Хосе не дал ей даже сдвинуться с места, заставляя оставаться в удобном для него положении.
- Но я…
- Мне все равно! – прикусив зубами ее слегка солоноватую кожу, невнятно прошептал Хосе.
Уронив прикрывающее его полотенце на пол к ее джинсам, Хосе стянул с Дани последнюю преграду, отбрасывая ее куда-то в сторону. Для него было самым важным то, как Даниела таяла в его руках и подавалась навстречу ему, когда он, не тратя время на предварительную подготовку, вошел в нее, преодолевая сопротивление упругих стенок. Дани лишь сдавленно промычала что-то в его ладонь, которой он накрыл ее рот, чтобы она не разбудила находящуюся на втором этаже дочку.
После Дани еле держалась на ногах и оставалась в вертикальном положении только благодаря поддерживающему ее за талию мужчине. С его же помощью она поднялась наверх, и он отпустил ее лишь у входа в ванную, позволив ей уединиться хотя бы там. На длительный очищающий душ сил уже совсем не было, и Дани, ополоснувшись за какие-то короткие пять минут, вернулась в свою спальню. В центре кровати, закинув руки за голову, полностью обнаженный, прикрыв глаза, лежал Хосе, довольный жизнью и собой. Дани усмехнулась, глядя на него, счастливого сверх меры. Одна его умилительная физиономия много стоила, и Даниеле не хотелось, чтобы на этом красивом лице когда-нибудь появлялась боль, тем более из-за нее.
- Ну, все, освежилась? Готова ко второму раунду? – поманил ее к себе Хосе, призывно похлопывая по пустующему месту рядом.
- Готова спать, – устраиваясь под его боком, зевнула Дани, изображая крайнее изнеможение и утомление.
- Ну, я так не играю, – оскорбившись отказом, надув нижнюю губу, протянул Хосе, сведя брови. Но Дани не поддалась на его обиженный вид и, натянув одеяло повыше, закрыла глаза и, пожелав ему спокойной ночи, попыталась заснуть. Хосе, минуту поразмышляв, тяжко вздохнул и прислонился к повернувшейся к нему спиной девушке, положив ладонь ей на живот. Нежно поглаживая пальцами ее гладкую кожу, на которой еще чувствовалась влага после душа, он никак не мог погрузиться в сон, и спустя еще несколько минут его ласки стали более настойчивыми, а ладонь вновь опустилась к ее промежности.
- Черт бы тебя побрал, Кантилльо! – сладко выгнулась Даниела и закинула одну ногу ему на бедро, открывая свободный доступ к тому, чего с таким усердием добивался ласкающий ее мужчина.
- Моя, – прорычал Хосе, жестко прикусывая мочку ее уха, почувствовав, как Дани вся задрожала в его объятиях. Только после того, как она расслабленно откинулась на подушку, он позволил расслабиться и себе, выдыхая сквозь плотно сжатые губы ее имя и затем проваливаясь в спасительный сон.
Я опять повернулась к ней. Я стояла, смотрела в ее глаза и улыбалась. Ее собственная улыбка слегка померкла, и я заулыбалась еще шире.